Царьград. Трилогия

Хозяйки, и вправду, не было. Значит, ушла… Лешка зашел в дом, останавливаясь перед занавесками, отделявшими угол Феклы:
– Ты здесь?
– Да, заходи…
Молодой человек раздвинул занавеси…
Девушка лежала на своем соломенном ложе, укрывшись тонким льняным покрывалом, так, что были видны голые плечи.
– Пришел? Наконец-то. Выпьем вина?
Фекла повернулась к лавке, на которой стоял небольшой глиняный кувшинчик и такие же глиняные кружки. Лешка поспешно отвел взгляд от мелькнувшей голов спины с такой соблазнительной родинкой под левой лопаткой.
  
– На! – девушка протянула ему кружку…
И покрывало упало, обнажив до пояса торс – крепкую небольшую грудь, пупок…
Алексей непроизвольно вздрогнул.
– Что дрожишь? – нетерпеливо улыбнулась Фекла. – Или ты меня голой не видел? Пей! И… тебе надо говорить, что делать потом?
Выпив, она потянулась, легко и грациозно, как кошка, сбросила на пол покрывало, откинулась, протянула руки и властно позвала:
– Иди!
Леша поставил – чуть было не уронив – кружку на пол, чувствуя, как девичьи руки проворно срывают с него одежду. Все было выброшено за занавески, даже обувь… Зачем же туда-то?
Ах! Горячий поцелуй, казалось, едва не сорвал с губ кожу. Теплые бархатные ладони погладили полечи и спину, увлекли за собою на ложе, ах, Лешка крепко обнял девушку и их разгоряченные тела слились в одно целое…
– Ну? – переведя дух, поинтересовался Лешка. – Что ты мне хотела сказать?
– О Марте… – Фекла нахмурилась. – Она следит за вами! И просила последить меня.
– В чем она вас подозревает, случайно, не говорила?
– Нет. Да она тут и ни причем, по-моему… Ей просто приказывает смотритель Пурим.
– Ну, тот, похоже, подозревает всех – должность такая, – расхохотавшись, Алексей попытался подняться – не тут-то было, девчонка прямо-таки прилипла к его груди:
– Ой, что это у тебя такое, под крестиком? – она осторожно потрогала амулет Плифоновского братства. – Смешной какой…
Еще бы, не смешной – кудрявый Зевс!
– Это такой талисман, – Лешка ответил почти чистую правду. – На счастье.
– А…
Девушка задумчиво провела пальцем по кудрям языческого божества…
И снова поцелуй, и снова жаркое сплетение нагих тел… Какой приятный запах.
– Чем от тебя так пахнет, Фекла?
– Это мускус… и немного благовоний.
…а после…
– Мне кажется, кто-то ходил по дому… – вздрогнул Алексей. – Тебе так не показалось?
– Нет. Да и кто может здесь ходить? Ведь Марта вернется только к вечеру? Ну, все… – девушка поднялась на ноги. – Пора собираться к обедне.
– Спасибо за предупреждение, Фекла, – молодой человек улыбнулся, натягивая рубаху. – Ты – очень красивая.
– Ты уже это говорил, – шутливо нахмурилась девушка. – Что без кожуха?
– Так жарко же!
– Странно… Обычно ты его не снимаешь.
Ого! И она заметила… Хотя, а как же! Здесь же живет…
Простившись с девчонкой до вечера, Алексей быстро зашагал к рынку. И – пока не свернул за угол – его не покидало ощущение того, что кто-то пристально смотрит из окна ему в спину.
Едва пришел, Аргип тут же запросился к башмачнику.
– Иди, иди, – махнул рукой Лешка. Ну, в самом-то деле, не ходить же парню босиком? Вдруг завтра холод? Да и не прилично – торговцу-то.
Немного посидев в фургоне с товарами, старший тавуллярий вылез немного размяться, подхватив жилет, походил вокруг повозки, прошелся, здороваясь со знакомыми. Ближе к вечеру вернулся напарник – в башмаках, как путний, и, конечно, довольный. Ну, еще бы – босиком-то кому охота шастать? И пахло от него как-то… Лешка принюхался… Мускус! Мускус и благовония… Так-так… Проверить, ходил ли парень к башмачнику? Впрочем, к чему такие сложности, когда можно спросить прямо.
Алексей так и сделал:
– Ты был сегодня с Феклой?
– Откуда ты знаешь? – конфузливо встрепенулся напарник. – Ну… был… – и тут же стал хорохориться:
– Был! И что с того? В конце концов, это ведь небольшой грех, ведь Фекла не замужем.
– Да я тебе и не упрекаю, что ты, – Алексей поспешно отвернулся – еще бы ему упрекать!
– А знаешь что? – ободренно воскликнул напарник. – Фекла звала меня замуж!
– Что? – негромко переспросил Лешка.
Вот это была новость! Словно камнем по голове, как пелось в песне группы «Король и шут», некогда любимой Лешкой еще там, в прошлом-будущем.
Его-то, Алексея, к примеру, паломница зам уж не звала. А вот Аргипа… Почему? Очень интересно. А если она еще и первой набилась в любовницы…
– Да, – немного помявшись, подтвердил напарник и честно признался. – Я ведь как-то стесняюсь… ну, с женщинами.
Лешка его больше не слушал. Думал. Размышлял. Может быть, конечно, Фекла просто очень падкая на плотскую любовь – так ведь бывает, и очень часто. Если так, то ничего страшного нет, если не считать некой неприятной конфузливости – что ж, получается, она с обоими спит? Неприятно. Словно бы не дом, а какой-нибудь вертеп, лупанарий. С другой стороны – а не слишком ли много скопилось всяких несуразностей у этой паломницы? Слишком – слишком для простолюдинки – умна, умеет поддержать беседу – о. е речь, вовсе не речь деревенской девки! Настойчива, всегда добивается своего. Умеет пользоваться оружием – ну, это как раз по нынешним временам обычное дело. Но ятаган! Ятаган – оружие непростое, не каждому по плечу с непривычки. Тут сноровка нужна, ухватистость. Откуда все это в простой деревенской девке? Или, не так-то она и проста, эта Фекла! Фекла?
– Вот что, парень, – Лешка обернулся к напарнику. – Кажется, послезавтра твоя очередь идти за прутьями?
– Да, моя.
– Прежде чем отправиться, наденешь мой кожух… Так, чтоб все видели. И пойдешь… я тебе скажу – куда именно.
Аргип поднял брови:
– Так ты думаешь, Фекла…
– Не знаю, парень, не знаю. Вот завтра ее и проверим.
Алексей сейчас вовсе не врал своему напарнику, он и в самом деле ничего толком не знал. В отношении Феклы у него имелись лишь смутные подозрения, подозревать же ее по настоящему пока не было оснований. Пока… Впрочем, возможно, они и не появятся вовсе.
На следующий день, с утра, взяв с собою немного еды, нож и небольшую лопатку, Алексей отправился на рекогносцировку. Присмотрел удобное местечко не столь уж и далеко от Златицы, но и не очень близко – в предгорьях. Один из глубоких оврагов, густо поросший ивой и лозняком, показался старшему тавуллярию весьма подходящим. Здесь, в густо разросшемся по краям балки кустарнике, можно было легко укрыться, да и к самому оврагу вело сразу несколько троп, хорошо просматривающихся из укрытия. Лешка тщательно подготовился – натаскал веток, чтоб было мягче ждать, тщательно продумал возможные пути отхода. Потом еще раз обошел овраг с разных сторон и, на самой нахоженной тропке установил нехитрую ловушку – вырыл яму, бросив туда остатки прихваченного с собой завтрака – куриные косточки – да настелил над ней хворост, поверх которого, привязав к нижней хворостине веревку, тщательно уложил мох и траву. Обычная ловушка на не очень крупного зверя… впрочем – и не на слишком мелкого, скажем – на лису. По мысли молодого человека все так и должно было выглядеть – обычно. Скорее всего, все это и не понадобится вовсе, но вдруг да Фекла заявится не одна? Если вообще заявится… И, тем не менее, подстраховаться вовсе не помешает, в конце-то концов, не так уж и много тут было возни.
Сделав все, как надо, Алексей с удовлетворением осмотрел дело рук своих, потом еще раз прошелся по краю оврага, полюбовавшись на кучи камней – столкни такие вниз, кому-нибудь на голову – мало не покажется! – и, насвистывая, отправился в город. В голубом небе ярко светило солнышко, однако утро выдалось прохладным, даже холодным, и Лешка согрелся только лишь копая яму, а вот теперь с удовольствием ощущал, как солнце печет спину.
  
На базарной площади старший тавуллярий не сразу направился к своему фургону, а сначала свернул к крестьянским возам, сторговав там овчинный кожух, точно такой же, какой был и на нем. Зайдя за собственную повозку, кивнул напарнику, снял старый кожух, «заряженный» секретными сведениями, свернув, спрятал его в заплечную суму и, накинув на плечи обновку, как ни в чем ни бывало, уселся на облучке рядом с Аргипом.