Царьград. Трилогия

Лешка покачал головой. Вот она, страсть-то! Не нужны парню ни девки, ни оружие, ни слава… Одни эти… солиды, талеры, дирхемы… Да и батюшка, кажется, не очень-то ему нужен! Что-то он о нем даже и не вспоминает… А и напомнить!
– Выкуп? – переспросил Иван. – Ну да, ну да, помню. В течении месяца пошлю верных людей…
– Вот и я б с ними! – обрадовался Лешка.
– Ты?! Так ведь ты в Царьград собрался!
  
– Ничего, сначала в Елец съезжу… есть там дела.
– Экий ты неусидчивый, – ухмыльнувшись, попенял отрок и, пристально посмотрев на собеседника, понизил голос до вкрадчивого шепота: – Будет у меня к тебе, Алексей, одно важное дело…
– Какое дело?
– Не сейчас… – Отрок запнулся. – Чуть позже скажу, вечером… Когда с воровкой решим.
– Да может, и не виновата она! – вплеснул руками Лешка. – Может, оболгали! Тот же Бронислав…
– Брониславу я верю. А Ульянка – та еще прохиндейка! Все! Об ней разговор закончен! Чем сегодня заняться думаешь?
Юноша пожал плечами:
– Для начала – посплю, а там посмотрим.
– Можешь в моей старой опочивальне спать, – махнул рукой Иван. – В гостевой-то тебе вряд ли дадут – шумно.
Поблагодарив, Лешка встал со стула и, в сопровождении молодого хозяина, отправился в старую опочивальню.
Плотная дубовая дверь, кровать под бархатным, изрядно траченным молью, балдахином, на резных деревянных ножках в виде львиных лап, куча старой одежды в углу.
– Одежку можешь под голову, вместо подушки, – посоветовал отрок. – А я уж распоряжусь, чтоб принесли одеяло.
Он вышел, и буквально через минут пять мордатый слуга Игнашка принес обещанное одеяло. Протянул с поклоном:
– Пожалте, господине.
И тут же ушел, видать, опасался расспросов про Ульянку. Да и черт с ним! Как говорится, утро вечера мудренее…
Подложив под голову чей-то старый кафтан, Лешка завалился на ложе и тут же уснул. Спал беспокойно, ворочался, но толком ему ничего не снилось, лишь какие-то уголовные рожи – из тех, что устроили драку в корчме.
Встал Лешка не к вечеру, а уже к обеду, разбуженный доносившимся со двора шумом – там будто что-то колотили или забивали сваи. Проснувшись, вышел полюбопытствовать. Интересное сооружение сколачивали на заднем дворе слуги! Похоже и на помост и на мини-эшафот…
– Это для чего это? – подойдя ближе, осведомился юноша.
– Для воровки, – отозвался кто-то из слуг. – Завтра с утра здесь ее бить будут! Учить уму-разуму, чтоб другим неповадно было! Род Размятниковых такой – все простит, кроме воровства и предательства.
Лешка вздрогнул – все же ему было жаль девчонку. А может, та и в самом деле виновата? Он же ее совсем не знает, ну вот нисколечки! Ванька, уж ясно, стоит на своей версии. Уперся. Впрочем, может, он и прав…
С минуту постояв у сколачиваемого помоста, юноша направился к дальнему амбару – именно там и томилась сейчас Ульянка, то ли безвинная жертва, то ли и в самом деле – воровка. Лешка уж теперь сомневался.
Обогнув яблони и смородиновые кусты, юноша подошел к амбару, запертому на железный засов с огромным висячим замком. Ключ от столь устрашающего продукта кузнечного ремесла наверняка находился у Ваньки. Тщательно осмотрев ворота, Лешка отыскал-таки щель, и даже не одну. Оглянувшись по сторонам, наклонился и тихонько позвал:
– Ульяна!
Тишина.
– Ульяна, ты там спишь, что ли?
– Кто здесь? – послышался в ответ едва слышный девичий голос.
– Я, Алексей… Ну, гость… Ты ко мне приходила, помнишь?
– Алексей… Помню! – судя по голосу, девушка подошла ближе к воротам. – Что вам нужно от несчастной воровки? Пришли посмеяться?
– Я что, похож на идиота, которому нечем заняться? – усмехнулся Лешка. – Просто… я бы хотел тебе хоть чем-то помочь…
Девчонка ничего не ответила, послышались лишь приглушенные рыдания…
– Кажется, ты о чем-то меня предупреждала. – Юноша напомнил узнице ночной разговор.
Та вроде бы перестала плакать… Да, перестала…
И тихо произнесла:
– Уходите из этого дома, господин! Уходите, если не желаете собственной смерти!
– Смерти? – Лешка хохотнул. – Интересно, от кого мне ее ждать? От Ивана, что ли?
– Бронислав, привратник… Он хочет стать главным человеком при новом хозяине! Вы, господин, ему в этом мешаете… О, Бронислав – страшный человек, поверьте!
Юноша презрительно скривился:
– Уж не страшнее турок, а я их бивал!
– Он не будет действовать открыто… Только тайно, змеей…
– Чем же ты ему не угодила? Ведь, насколько я понимаю, именно Бронислав тебя и подставил?
– Я была его любовницей… И… И нечаянно узнала то, что никогда не должна была знать!
– Что же?
– Я не могу сказать. Боюсь.
– Хорошо… Ты сказала, что Бронислав хочет стать первым при новом хозяине. А что, купца Ерофея уже никто не ждет из плена?
– Не знаю… – Девчонка ненадолго замолкла. – Бронислав – точно не ждет. Ну, я так думаю… Бегите отсюда, господин! Мне кажется, вы хороший человек, порядочный и добрый… А я… я, вероятно, умру…
– Ну, от розог, кажется, еще никто не умирал. Да, Иван собирается тебя наказать – он уверен, что ты воровка – но вовсе не забить на смерть!
– Он-то не собирается… Но вы не знаете Бронислава! И его мерзкий подручный, Игнаша… Уж тот-то вовсе не человек – зверь!
Ульянка снова заплакала.
Алексей хотел было указать девушке на отсутствие в ее словах логики – если она ожидает смерти, тогда почему боится рассказать все, что узнала о Брониславе? Ведь какая тогда разница? Впрочем, трудно сейчас требовать логики от несчастной узницы.
Юноша осмотрел амбар – крепкий! Затем подергал руками замок… и оставил всякую мысль о возможном взломе. Да уж, без ключа тут не обойтись. Интересно, он у кого – у Ваньки или у Бронислава? Хотя, у Бронислава-то – с чего? Наверняка у Ваньки, значит… Хорошо, допустим, удастся выкрасть ключ и выпустить Ульянку. А что потом? Как ее со двора-то вывести? Забор высокий, глухой, вдоль него проволока с цепными псами – не только не перелезешь, но и не обойдешь даже… Думать надо, думать!
Озабоченный этой мыслью, Лешка медленно направился обратно в дом. Подумалось вдруг – а с чего это он вообще озаботился узницей, вполне возможно – воровкой? Понавилась? Имел на девчонку какие-то виды? Да нет… Не поэтому. Просто… Просто жалко ее стало, что ли… И – Лешка прямо чувствовал, что, если не сделает чего-то, что поможет Ульянке, что, хотя бы чуть-чуть облегчит ее участь… он просто-напросто перестанет себя уважать. Ведь мог помочь – и не сделал! Хотя, если честно, – помочь-то ей трудновато. Но ведь – не невозможно же! В конце концов, еще раз поговорить с Ванькой, чтоб отказался от всякой мысли о наказании – просто выгнал бы, раз уж считает, что провинилась девка, выгнал – и дело с концом!
Бронислав! Вот от кого тут интрига идет, оказывается… И, судя по всему, он имеет на Ваньку какое-то нешуточное влияние. Какое? Почему?
Молодого хозяина дома не было – уехал в город по каким-то делам – и Лешка, в ожидании его, направился к себе в опочивальню, куда с утра еще перетащил все свои пожитки – подаренный Иваном кафтан и две сабли – дорогую, турецкую, и старую – подарок старосты Епифана – в перевязанных проволочинкою ножнах. Так ведь и не выбросил ее Лешка, рука не поднялась – жаль было оружия. Может, и пригодится еще?
Скинув сапоги, юноша снова вытянулся на ложе, поправив под головой старый кафтанец. Между прочим – Ванькин, тот самый, что был на отроке тогда, на Черном болоте… Кафтан… А ведь Ульянка, кажется, с Ванькой одного роста… И похожа… Волосы такие же светленькие, серые глаза… А что, если?
Юноша схватил кафтан… Подойдет! Должен подойти! Только вот… Только вот, нужно ли рисковать? Нужно! А потом свалить все на привратника Бронислава! Мол, помог убежать бывшей любовнице, а уж что потом с ней сталось – кто знает? Пока разберутся, Лешка уже будет далеко – где-нибудь в Верховских княжествах, с выкупом за купца Ерофея. Хорошая мысль! Главное теперь – как раздобыть ключ?!