Пятая авеню, дом один

Ответ нашелся на развороте, в десятистраничном фоторепортаже: молодой Филипп и совсем юная Шиффер Даймонд позируют на фоне Эйфелевой башни, кормят друг друга круассанами в уличном кафе и гуляют по парижским улицам в смокинге и вечернем платье. Материал назывался «Весна любви: обладательница „Оскара“ актриса Шиффер Даймонд и лауреат Пулитцеровской премии писатель Филипп Окленд представляют новые парижские коллекции».
Лола унесла журнал на диван и рассмотрела фотографии повнимательнее. Она понятия не имела, что у Филиппа и Шиффер раньше был роман, и сейчас в ней проснулась ревность. За прошедшую неделю она несколько раз ощущала мимолетное влечение к Филиппу, но каждый раз ее останавливал возраст босса – все-таки двадцать лет разницы. Окленд выглядел молодо и поддерживал форму, ежедневно занимаясь в спортзале, да и браки пожилых знаменитостей с молодыми девушками перестали быть редкостью – взять хотя бы жену Билли Джоэла, но Лола все равно опасалась неприятного сюрприза. А вдруг у него старческие пигментные пятна или, чего доброго, импотенция?
Но сейчас, глядя на фото в Vogue, Лола поняла, что не на шутку увлечена Оклендом, и стала придумывать, как его соблазнить.
В пять часов вечера Филипп вышел из библиотеки и направился домой. Он не сомневался, что Лола уже ушла. Сегодня он снова героически удержался и не переспал с соблазнительной референткой. Лола вроде бы тоже строила ему глазки из-под пряди волос, которую имела обыкновение вытягивать и накручивать на палец, но ведь она еще совсем зеленая, хотя и разбирается в Интернете и знаменитостях. В ее жизни пока не случилось ничего значительного, и, честно говоря, Филипп считал молодую референтку несколько инфантильной.
Поднимаясь на лифте на свой этаж, он неожиданно для себя резко нажал на кнопку девятого этажа. Шесть дверей, квартира Шиффер самая дальняя. Он прошел по коридору, вспомнив, сколько времени провел здесь и днем, и ночью, позвонил в дверь и подергал ручку. Тишина. Опять ее где-то носит. Она по-прежнему не бывает дома.
Он поднялся к себе и, поворачивая ключ в замке, вздрогнул при звуке голоса Лолы:
– Филипп!
В холле стоял маленький розовый чемодан лакированной кожи. Лола, сидевшая на диване в гостиной спиной ко входу, обернулась и посмотрела на него через плечо.
– Вы еще здесь, – констатировал Филипп. Он удивился, но не почувствовал раздражения. Скорее наоборот.
– Случилось ужасное, – произнесла Лола. – Надеюсь, вы не рассердитесь?
– Что? – испугался Филипп, сразу подумав о сценарии. Может, снова звонила начальница киностудии?
– У меня дома отключили горячую воду.
– О! – только и смог сказать Филипп. Догадавшись о предназначении розового чемодана, он уточнил: – Вы хотите принять душ?
– Не только. Мне сообщили, что рабочие будут всю ночь менять трубы. Я чуть не оглохла от грохота.
– Ну, они скоро закончат – после шести, я думаю.
Лола покачала головой:
– Мой дом не как ваш. Там квартиры сдаются, поэтому владельцы могут делать все, что хотят. И когда хотят, – подчеркнула она.
– Так что вы намерены делать? – спросил Филипп. Неужели она решила у него переночевать? «Даже не знаю, плохая или хорошая это идея».
– Если вы не против, я посплю у вас на диване? Только одну ночь, завтра трубы обещали починить.
Филипп колебался, соображая, не выдумала ли она эти трубы. Если ремонт всего лишь предлог, надо быть дураком, чтобы выгнать такую красавицу.
– Не против, – ответил он.
– Вот и чудненько, – обрадовалась Лола, спрыгивая с дивана и хватая сумку. – Вы меня даже не заметите. Я буду сидеть на диване и смотреть телевизор. А вы работайте, если хотите, или занимайтесь, чем вам нравится...
– Не притворяйтесь маленькой сироткой, – усмехнулся Филипп. – Я свожу вас на ужин.
Пока она была в душе, он прошел в кабинет и просмотрел полученные сообщения. На некоторые нужно было ответить, но его отвлекали шум льющейся воды и фантазии об обнаженном девичьем теле. Он листал Variety, когда вошла Лола, все еще вытиравшая волосы полотенцем, но уже одетая в короткое платье без рукавов.
 
Филипп закрыл ноутбук.
– Свожу-ка я вас в «Никербокер». Это здесь за углом, один из моих любимых ресторанов. Не самый модный, но еда хорошая.
Чуть позже, сидя за столиком на двоих, Лола читала длинное меню, а Филипп выбирал вино.
– Обычно я беру устриц и стейк, – заметил он. – Вы любите устриц?
– Обожаю, – улыбнулась Лола, откладывая меню и восторженно уставившись на босса. – Вы когда-нибудь пробовали водку с устрицами? Берете устрицу, кладете в бокал, заливаете водкой и добавляете соус для коктейлей. В Майами мы только это и пили.
Ни разу не пробовав устрично-водочных коктейлей, Филипп не знал, как реагировать. Судя по всему, редкостная гадость, но для двадцатилетних – верх крутизны.
– А что потом? – спросил он наугад и нечаянно попал в точку.
– Ну, мы напились, – начала Лола, поставив локти на стол. – И одна девушка – не моя подруга, но из нашей тусовки – спьяну устроила стриптиз, а рядом оказалась съемочная группа «Девушек без тормозов». А потом клип увидел ее папаша. И взбеленился. Правда, гадость, когда старики смотрят «Девушек без тормозов»?
– Может, он прослышал, чем занималась его дочь, и решил убедиться?
Лола нахмурилась:
– Ни одна нормальная девушка не признается отцу, что выделывалась голышом для Интернета. Хотя некоторые специально так поступают, чтобы вызвать интерес у парней. Им кажется, так они выглядят сексуальнее.
– А вы как считаете? – поинтересовался Филипп.
– Глупости. Ну, переспит с тобой парень, а потом что?
Филипп невольно подумал, со сколькими же парнями переспала Лола.
– А ты когда-нибудь это делала?
– Для «Девушек без тормозов»? Конечно, нет. Я, может, и разделась бы для Playboy или Vanity Fair, потому что это эксклюзивные издания с фотоцензурой...
Филипп, улыбаясь, отпил вина. Она явно хочет с ним переспать, иначе зачем заводить разговор о сексе и раздевании? Лола положительно сводит его с ума.
Ангел на правом плече настойчиво напоминал Окленду, что он не должен превращать деловые отношения в личные, а дьявол на левом подзуживал: «А почему нет? Для нее это явно не первый раз. Может, даже опыт имеется». В качестве компромисса Окленд до неприличия затянул ужин, заказав еще бутылку вина, десерт и напитки. Когда неизбежный момент наступил и пришло время возвращаться домой, Лола встала и с третьей попытки подхватила свою сумку из змеиной кожи. Она нетвердо держалась на ногах, и Филиппу ничего не оставалось, как обнять ее за плечи. На улице она, хихикая, обняла его за талию и прижалась всем телом. Окленд сразу почувствовал, как напрягся его член.
– Все было очень мило, – сказала Лола и, став серьезной, прибавила: – Я и не знала, что в кинобизнесе трудно работать.
В ресторане, разгоряченный фривольным разговором и выпитым вином, Окленд поведал восхищенно внимавшей референтке о своих проблемах с киностудией.
– Ну, дело того стоит, – заявил Филипп и небрежно погладил нежную шею Лолы. – Тебе пора ложиться спать. Я не хочу, чтобы завтра мой референт мучился похмельем.
– У-у, я завтра буду никакая, – хихикнула Лола.
В квартире она вновь с большой помпой удалилась в ванную переодеваться, а Филипп бросил на диван подушку и расстелил одеяло. Они оба прекрасно понимали, что Лола здесь спать не будет, но Филиппу хотелось соблюсти приличия. Она вышла из ванной босиком, в короткой ночной рубашечке с шелковой лентой вокруг горловины, расстегнутой как раз настолько, чтобы приоткрыть грудь. Филипп вздохнул. Собрав всю волю, он поцеловал Лолу в лоб и пошел в свою комнату.
– Спокойной ночи, – бросил он и, поборов искушение, закрыл за собой дверь.
Он разделся, оставшись в одних боксерах, и лег в постель, не выключая свет. Открыв роман «Будденброки», он почувствовал, что не может сосредоточиться, пока в гостиной сидит юная красавица в прозрачной ночнушке. Сведя брови, он пытался вчитаться, напоминая себе, что мисс Фэбрикан всего двадцать два года. Ну, переспит он с ней, а дальше что? Она не сможет на него работать, если их будут связывать интимные отношения. Или сможет? В крайнем случае он ее уволит и наймет другую помощницу. В конце концов, найти толкового референта легче, чем юную красавицу, мечтающую заняться с ним сексом.