Инопланетный мясной рынок (ЛП)

Однако было кое-что еще, что привлекло внимание Бетани. Что-то в несчастном тоне Аргата, когда он произносил слова «Ни у кого из нас». Он говорил об остальных членах экипажа или о чем-то другом?
Прежде чем Бетани смогла придумать тактичный способ задать этот вопрос, Аргат опередил её и ответил на него.
— Женщин-ракшей больше нет, — решительно сказал Аргат. — Теперь они все мертвы.
  
Сердце Бетани остановилось, а глаза расширились.
— Боже мой, — выдохнула она. — Аргат, как…
— Как они умерли? Их унесла болезнь. Не естественная болезнь, а биологическое оружие, разработанное нашими извечными врагами, джрукхари. Болезнь была предназначена для уничтожения всего нашего вида. Даже сейчас мы, выжившие самцы, заражены этой болезнью. Но по какой-то причине симптомы проявились только у самок. Смерть их была мучительной, но милосердно быстрой. Все самки вымерли в течение нескольких лунных циклов. На самом деле, это не совсем точно. Некоторые все еще живы, их несколько тысяч, но с таким же успехом они могут быть мертвы. Их тела спрятаны в криокамерах, они спят, ожидая исцеления. Но у меня мало надежды на то, что лекарство когда-нибудь будет найдено.
Бетани склонила голову. Внезапно ее личная проблема возвращения на Землю показалась очень маленькой и незначительной по сравнению с тем, что пришлось пережить расе Аргата.
— Мне жаль, — прошептала она. — Это ужасно, Аргат. Ты… ты…?
— У меня раньше не было пары, — ответил он, угадав ее вопрос. — И детей тоже. Но кое у кого из команды были. Бром. Что касается меня и моего брата Драмьена, мы потеряли мать и сестер из-за чумы.
Его голос был тихим и вкрадчивым. Такого тона Бетани раньше от него не слышала.
— Аргат, мне так жаль…
— Не извиняйся, Бе’тани. Это не твоя вина. Но… это великая тьма для моего вида. Без наших женщин у нас нет средств для размножения. Как только нынешнее поколение уйдет из жизни, ракш больше не будет.
С минуту Бетани не знала, что на это ответить. Тяжесть откровения Аргата была для нее непосильной.
Наконец она нарушила молчание вопросом.
— Аргат, если все женщины-ракши ушли, тогда почему ты продолжаешь практиковать, эм… брачный танец?
Капитан-ракша пожал плечами.
— Традиция, я полагаю. Мы, ракши, народ упрямый, и нам трудно отказаться от старых привычек.
Достаточно справедливо. Бетани сама была не совсем традиционной девушкой, но она, безусловно, могла оценить упрямство.
Внезапно ей в голову пришла еще одна идея.
Сначала это показалось неуместным, возможно, даже грубым, но она все равно решила спросить. Это не первый раз, когда она говорила то, о чем могла пожалеть, и Бетани просто не могла устоять перед желанием узнать. Она винила в этом свое старое репортерское любопытство, но в глубине души знала, что дело было в чем-то другом — в чем-то личном.
— Аргат, ты не мог бы… ты не мог бы показать мне танец?
ГЛАВА 30: Бетани
Огонь в единственном глазу ракши вспыхнул ярче.
— Ты хочешь посмотреть брачный танец?
Бетани кивнула.
— Если… если ты не против, конечно.
Аргат с минуту обдумывал это, затем глубоко в груди у него заурчало от удовлетворения. Очевидно, идея ему понравилась.
— Очень хорошо, — сказал он.
Бетани наклонилась и поставила тарелку на пол. Оставшийся кусок торта мог подождать до лучших времен. Сейчас она хотела всецело сосредоточиться на этом великолепном мужчине ракша. Разумеется, исключительно в целях изучения его традиций.
Убедившись, что тарелка надежно стоит у кресла, Бетани выпрямилась и поправила свое откровенное шелковое кимоно, проверяя, все ли нужные места прикрыты. Затем устремила взгляд на Аргата.
Ракша остался сидеть, сделав четыре медленных, глубоких вдоха, и Бетани восхитилась тем, как его мощная грудная клетка и подтянутый живот расширялись и сокращались с дыханием.
С последним медленным выдохом Аргат встал. Он возвышался над Бетани, как колосс, уставившись на нее сверху вниз своим оранжевым глазом.
— Прежде чем я начну, Бе’тани, я должен объяснить тебе цель брачного танца. Когда самка ракши производит брачный сгусток, ее железы выделяют особые гормоны, которые делают ее свирепой и защищающей. Если самец-ракша попытается забрать ее сгусток силой, самка даст ему серьезный отпор…
— Подожди, — перебила Бетани. — Взять брачный сгусток? Куда они могут его взять?
Она видела изображения этого так называемого сгустка на изображениях своего языкового тренажера. На самом деле, она сама дала ему название — сгусток, хотя, вероятно, на родном языке ракши для него был лучший термин.
Аргат усмехнулся ее вопросу.
— Нет, я не имею в виду, что мужчины заберут сгусток куда-то, Бе’тани. Они бы взяли его… своими членами.
— Что? — Бетани ахнула.
Он хотел сказать, что самцы трахнут сгусток?
— Да, разве Залерос не рассказал тебе этого? Вот как мы, ракши, спариваемся. Самец проникает в брачный сгусток эрегированным членом и наполняет его семенной жидкостью, чтобы произвести эмбрион.
Ладно, это действительно было чертовски странно. Но Бе’тани изо всех сил старалась не осуждать. С точки зрения ракши, способ, которым люди делают детей, вероятно, показался бы столь же странным.
— Итак… — начала Бетани, пытаясь сохранить самообладание. — Ты имеешь в виду, что несколько самцов, ну, ты знаешь… возьмут сгусток?
Ей действительно нужно было подобрать для этого слово получше.
Аргат нахмурился и покачал головой.
— Нет. Самцы не делятся, когда приходит время спаривания. Они будут драться друг с другом, и, что более важно, свирепая самка будет отбиваться от них, если она их не одобрит.
— И что тогда происходит? — спросила Бетани.
— Поклонники должны убедить женщину, что именно они должны взять ее сгусток. И они делают это, танцуя для нее. Если танец не нравится женщине, она отвергает этого поклонника и приглашает следующего станцевать для нее. Этот процесс продолжается до тех пор, пока один из поклонников не произведет на самку впечатление. Тогда она позволит ему взять ее сгусток и наполнить его семенной жидкостью.
Образы поплыли в голове Бетани. Изображения Аргата, раздетого догола, хрюкающего и яростно трахающего полупрозрачный оранжевый сгуток желе.
Она быстро выбросила этот тревожащий образ из головы.
— Цель танца — доказать, что самец подходит в качестве пары, — промурлыкал Аргат. — Он должен убедить самку, что его гены дадут сильное и здоровое потомство…
Он принял более широкую стойку и слегка согнул колени, готовясь начать. Яркое верхнее освещение тренажерного зала подчеркивало подтянутые и перекатывающиеся мышцы. Зеркала на стенах обеспечивали дополнительный обзор со всех сторон.
— Танец состоит из трех фаз, — сказал он. — В первой фазе мужчина доказывает свою силу, выносливость и ловкость…
Тело Аргата пришло в движение, как резиновое. Он выполнил безупречный пируэт, его гибкий хвост обвился вокруг него, как фиолетовая лента. Затем он подпрыгнул высоко в воздух, выполнил двойное сальто и приземлился на пол в идеальном шпагате.
Срань господня. Когда он говорил о силе и ловкости, он не шутил. Очевидно, поклонник-ракша должен был обладать навыками олимпийского гимнаста.
Тем временем парни там, на Земле, думали, что смогут обойтись пошлым подкатом и парой дешевых коктейлей.
Аргат снова вскочил и продолжил танцевать, а Бетани откинулась на спинку стула, чтобы насладиться представлением.
Она снова потеряла всякое ощущение времени, когда ее глаза скользили по грациозно танцующему мужчине-ракше. Она без смущения окинула взглядом выпуклые мышцы и тугие сухожилия, которые двигались и изгибались под его полосатой фиолетовой шкурой.
  
Капитан был не только сильным и ловким, но и гибким. Он выполнял удивительные изгибы спины, вертикальные высокие выпады ногами и сексуальные движения бедрами и плечами. Его движения были плавными, как извилистая река, и мощными, как набегающая волна.