Некромант Империи. Том 3 (СИ)

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Велимир, сплетая новый узор заклинания. — Сотру только фрагмент с появлением этих балбесов, — он кивнул на Глеба и Матвея. — Проснетесь в кабине, спишете все на усталость. А груз… груз доставите, куда надо. Давненько не практиковался в точечной чистке памяти, но думаю, еще не разучился… А вы, охламоны, чего встали? — он обернулся к братьям. — Живо звоните Иринке, пока я этих красавцев держу!
  
Старик с интересом разглядывал перекошенные лица. Пока братья неслись к машине доставать телефон, некромант продолжал удерживать заклинание. Его пальцы едва заметно подрагивали.
Спустя несколько минут к машине вернулись запыхавшиеся братья.
— Да вроде все сделали, — продолжал говорить по телефону Глеб, размахивая свободной рукой. — Подкрутили все как надо…
Велимир раздраженно закатил глаза и повернулся к застывшим водителям. Взгляды мужчин затуманились.
— А теперь слушайте внимательно, — проскрипел некромант. — Вы спокойно вернетесь в машину, сдадите назад, объедете нашу колымагу и продолжите свой путь. А про нашу встречу… забудете.
Словно марионетки, водители и грузчик молча побрели к фуре. Через минуту огромная машина плавно тронулась с места, объехала «буханку» и растворилась в ночи.
— Да-да, точно, как ты говорил, — продолжал щебетать Глеб в трубку. — Все провернули…
— Хватит трындеть! — рявкнул Велимир. — Убирайте машину с дороги, пока…
Он осекся на полуслове. В ночной тишине отчетливо послышался гул машин, а когда они появились в поле зрения к гулу добавился вой полицейских сирен. Из-за поворота вынырнули три патрульных машины, их проблесковые маячки окрасили деревья в сине-красные тона.
— Твою ж… — выдохнул Матвей.
Патрульные машины быстро окружили «буханку», отрезая пути к отступлению. Глеб наконец-то замолчал и медленно опустил телефон.
Из патрульных машин неторопливо выбрались шесть полицейских. Старший с капитанскими нашивками выступил вперед, поправляя форменную фуражку:
— Так-так-так, — протянул он, оглядывая помятую «буханку». — И что это мы тут делаем посреди ночи на пустой дороге? Документы на транспортное средство и водительские права попрошу предъяв…
Матвей вылетел из-за машины как ошпаренный, сжимая биту побелевшими от напряжения пальцами. Его перекошенное лицо на мгновение осветилось красно-синими всполохами полицейских мигалок.
— Мусора позорные! — заорал он с такой яростью, словно всю жизнь копил в себе ненависть к правоохранительным органам.
Бита описала в воздухе стремительную дугу. В свете мигалок было видно, как капитан начинает оборачиваться — его лицо еще хранило выражение снисходительного превосходства, когда древесина встретилась с его затылком.
ПУНЬК! Звук вышел такой сочный, будто кто-то с размаху уронил арбуз на бетонный пол. Фуражка слетела с головы капитана и, кувыркаясь, исчезла в темноте. Её хозяин рухнул, даже не успев осознать, что произошло.
Велимир только и успел выдохнуть короткое «твою ж…», когда ночной воздух взорвался какофонией звуков. Крики, ругань и звуки ударов слились в единый хаос.
Остальные полицейские среагировали быстро. Резиновые дубинки появились в их руках практически мгновенно. Один из них, здоровенный детина… его дубинка наскоро встретилась с лицом Матвея.
В свете мигалок казалось, что зубы разлетаются как конфетти — маленькие белые, мерцающие в красно-синих всполохах. Матвей издал звук, больше похожий на поросячий визг, и отшатнулся, зажимая рукой разбитый рот.
Глаз старого некроманта задергался. Велимир рванул вперед, хватая ближайшего полицейского за грудки форменной куртки.
— Прекратите, демоны вас раздери! — его рев перекрыл шум драки. — ОС-ТА-НО-ВИ-ТЕСЬ!
Некротическая энергия только-только начала струиться из его пальцев, готовая просочиться в противника, как сзади раздался характерный свист рассекаемого воздуха. А после тяжелый армейский берц встретился с его многострадальной челюстью.
«Ну нахрена… два брата еба…» — только и успел подумать Велимир, наблюдая, как земля стремительно несется ему навстречу…
А открыл глаза некромант уже совершенно в другом месте. Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. В голове гудело, а челюсть отзывалась тупой болью при каждой попытке ею пошевелить. Велимир с трудом разлепил глаза и уставился в серый потолок камеры предварительного заключения.
«Чтоб вас всех печенеги покромсали», — пронеслось в голове, когда память услужливо подкинула картины недавней драки.
Некромант со стоном принял сидячее положение, морщась от прострелившей поясницу боли. Два брата-акробата уже стояли у решетки, тряся её как припадочные.
— Начальник! — орал Матвей. — Переведите нас в другую камеру!
— Он же нас прибьет! — подвывал Глеб, пытаясь просунуть голову между прутьями. — Вы не понимаете, он реально нас того… того…
— А ну заткнулись оба! — рявкнул Велимир, и братья синхронно вздрогнули.
Старый некромант, кряхтя и матерясь сквозь зубы, поднялся на ноги. Каждый шаг отдавался новой волной боли — похоже, при падении он знатно.
Он добрался до решетки, игнорируя как братья пытаются слиться со стеной. Провел ладонью вдоль металлических прутьев, и на них проступила вязь охранных рун — тусклое синеватое свечение на потемневшем металле.
— Защита по высшему разряду, — Велимир скривился. — Магия внутри камеры глушится напрочь.
— А теперь объясните мне, два безмозглых куска драконьего помёта, — процедил он сквозь зубы, медленно поворачиваясь к братьям. — Какого лешего вы устроили? Я бы сам разобрался с той шоблой в погонах! Но нет, двум идиотам приспичило помахать битами!
— Мы думали… — начал было Матвей.
— Чем⁈ — взревел некромант. — Тем местом, на котором сидите⁈ У вас в черепушках вместо мозгов воздух⁈
Он в сердцах пнул решетку:
— И что прикажете делать? Телефоны изъяли. Как сообщить Иринке, что мы в полной… — он выдал замысловатое ругательство, от которого братья синхронно покраснели. — Сидим как три селезня в силке, и ни туды, и ни сюды!
Велимир заметался по тесной камере. Шесть шагов туда, шесть обратно — пространства едва хватало, чтобы развернуться. От запаха хлорки и немытых тел начинала кружиться голова.
Старик тяжело опустился на продавленную койку, обхватил голову руками. И тут Велимир издал такой вой, что братья вздрогнули. В этом звуке смешалось все — и боль от ушибленной челюсти, и досада, и злость на двух идиотов, умудрившихся все испортить.
* * *
С утра меня терзало смутное ощущение надвигающегося… ну знаете, такое чувство, когда просыпаешься и сразу понимаешь — день будет так себе. И когда я увидел расписание, понял — интуиция работает как швейцарские часы. Первой парой красовалась физподготовка с Громовым.
В столовой царила атмосфера похоронного бюро — все жевали молча, словно это их последний завтрак перед казнью. Костя сидел тихий как мышь, методично уничтожая яичницу и старательно делая вид, что тарелка — это самое интересное, что он видел в жизни. Впрочем, его поведение легко объяснялось появлением Дианы, которая как бы случайно подсела к нашему столику. Мой бравый друг, похоже, вообще перестал дышать, когда она оказалась рядом. Забавно наблюдать, как парень, способный разорвать на части иномирскую тварь голыми руками, превращается в подростка с первой влюбленностью при виде девушки.
Ох уж эти женщины… я усмехнулся, наблюдая как Костя в третий раз роняет вилку, пытаясь незаметно покоситься на профиль Дианы. И ведь явно чувствует его эмоции, но делает вид, что не замечает.
Размышления прервал звонок, загнавший всех на лужайку перед главным корпусом. День был на редкость паршивый — солнце палило. Пришло бабье лето. Форменные рубашки моментально прилипли к спинам.
Громов материализовался ровно в восемь. Его двухметровая туша отбрасывала тень, в которой мог бы спрятаться весь первый курс целиком. Шрам, рассекающий лицо от лба до подбородка, казался особенно впечатляющим в утреннем свете — словно кто-то попытался разрубить его голову топором, но тот сломался об его череп.