Число зверя, или Тайна кремлевского призрака

— Прошу пожаловать в мою келью. Не обращай внимание на мой девичий беспорядок. Впрочем, закрой за собой дверь и постой минуточку в прихожей, я на всякий случай загляну в комнаты, вдруг там валяется на видном месте что-нибудь из предметов женского гардероба.
Марина зашла в гостиную и быстро собрала в стопку разбросанные по дивану и журнальному столику газеты и вырезки со статьями о «Джеке-потрошителе». Затем заглянула в спальню. Здесь царил настоящий кавардак. По постели были раскиданы детали боевого наряда путаны, которые она примеряла перед последним выходом на охоту за убийцей Ларисы. Марина сгребла все юбки, лифчики, трусики в одну кучу и засунула в шкаф. Взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась. Видок у нее был еще тот! Хорошо хоть, что она, после кражи машины и в ожидании милиции, успела снять с лица свой яркий макияж. Интересно, о чем бы тогда мог подумать Анатолий? Тут она вспомнила, что оставила его стоять в прихожей.
— Все, можешь проходить в гостиную! — крикнула она ему через всю квартиру. — Я сейчас выйду, только переоденусь.
Анатолий вошел в комнату и огляделся по сторонам. Первое, что ему бросилось в глаза, это большой портрет Ларисы в траурной рамке. Лысенко подошел поближе, всмотрелся в него и вдруг нахмурил брови. Эта женщина явно ему кого-то напомнила. Рядом с портретом висел календарь. Некоторые числа на нем были обведены кружочками, а затем перечеркнуты. Все это образовывало рисунок из трех шестерок. В последней цифре оставалось три незачеркнутых кружочка.
В гостиную вошла уже успевшая переодеться Марина.
— Что ты там рассматриваешь? — спросила она.
— Календарь. Если не секрет, что это здесь у тебя нарисовано.
— Три шестерки. Тайный знак сатаны или, как обычно говорят церковники, — «число зверя».
— Вот не думал, что ты увлекаешься священными науками и кабалистикой.
— Да это так, — махнула рукой Марина. Ей не хотелось посвящать кого-либо в свои ночные рейды за головой убийцы своей любимой подруги. Тем более Анатолия.
— А это кто? — он показал на портрет Ларисы.
— Моя приятельница. Она недавно погибла. Ее убил тот садист, о котором пишут в газетах. Мы были очень близки. Мне ее очень не хватает.
— Извини за мой бестактный вопрос.
— Ничего. Устраивайся поудобней, я сейчас приготовлю кофе. Ты носил его мне прямо в постель, надо и мне попробовать каково это, принести тебе хотя бы в кресло, — улыбнулась Марина и скрылась на кухне.
Анатолий сел в кресло возле журнального столика и взял из лежавшей на нем стопки газет первую попавшую. Ему сразу же бросилась в глаза обведенная красным фломастером заметка. Лысенко прочел ее. Речь в газетной статье шла о гибели от рук «Джека-потрошителя» очередной проститутки. Анатолий вновь нахмурился. Он бросил взгляд на портрет Ларисы и о чем-то задумался.
Из этого состояния его вывело появление Федоровой с подносом на котором стоял кофейный сервиз и ваза с цветами.
— Розы просто божественны, — водрузив поднос на стол, сказала Марина, затем расставила чашки и налила в них из какого-то стеклянного сосуда замысловатой формы черный кофе. Его аромат тут же распространился по всей комнате. У Анатолия даже слегка закружилась голова.
— А вот угостить тебя мне нечем. Я временами сажусь на диету, чтобы держать себя в норме, и тогда стараюсь не держать дома ничего съестного. Сейчас как раз такой период.
— Я не хочу есть. Мы же только что у меня пообедали. — Анатолий взял чашку с кофе и вздохнул аромат напитка. — А запах, запах какой…
— По-моему, это из рекламы стирального порошка. Кстати, я хотела бы узнать результаты выборов. Ты не против, если я включу телевизор?
— Пожалуйста, — сказал он и слегка пожал плечами. Ему не была понятна страсть некоторых красивых женщин к политике.
По первому каналу как раз передавали информационную программу. Анатолий не очень прислушивался к тому, что говорил диктор, но все же понял, что по предварительным результатам вперед вышли три кандидата.
Марина выключила телевизор.
— Ты не хочешь сегодня поужинать со мной? — спросил Анатолий, допив кофе и поставив чашку на стол.
 
— Нет, сегодня не могу. — Отрицательно покрутила головой Марина. Сегодня ее ждала еще одна «ночная охота» на убийцу Ларисы. — Знаешь, я немного устала после болезни и наших безумий прошлой ночью. — Она наклонилась к Анатолию и провела пальцем по его щеке. — Ты был просто в ударе.
— Ты тоже. — Анатолий поцеловал ей руку. — А что ты делаешь завтра вечером?
Марина встала и подошла к настенному календарю.
— Давай завтра днем и созвонимся, а сегодня я буду отсыпаться.
— Тогда, до завтра, — Анатолий поднялся. — И приятных тебе сновидений.
— Спасибо.
Утром, во вторник восемнадцатого, Николаев проснулся и, тщательно обыскав все свои карманы, наскреб всего шесть тысяч триста двадцать рублей. Пачку дешевых сигарет с фильтром, два жетона на метро и три коробки спичек — вот все, что можно было купить на эти деньги. Это был жуткий непорядок и пора было срочно исправлять создавшееся положение.
Сергей положил в сумку папку с несколькими отпечатанными на машинке более или менее новыми рассказами, сунул туда же, для рекламы, пару книг и журналов, в которых были опубликованы его вещи, и вышел из дома.
До пятнадцати часов Николаев успел побывать в трех издательствах, пристроить несколько рассказов и, самое главное, получить деньги в одном солидном журнале за свою статью о русских эмигрантских изданиях двадцатых-тридцатых годов. Гонорар ему выплатили достаточно солидный, он на такой и не рассчитывал. Всего за несколько машинописных страничек и пару фотографий ему заплатили почти полтора миллиона. Только что он был нищий как церковная крыса и, вот, — уже миллионер. Давно Николаев не держал такой суммы в руках. Теперь можно было рассчитывать на то, что он сможет, не дергаясь в поисках жалких грошей на пропитание, спокойно закончить свою повесть и, даже, залить полный бак бензина своей «ласточке». В кои времена он мог себе такое позволить. Жизнь была прекрасна!
В подземном переходе на Пушкинской площади Сергей купил несколько газет, сел на солнышке в скверике возле ресторана «Макдональдс» и углубился в изучение свежих московских новостей. Статьи на первых полосах были в основном посвящены прошедшим выборам. Наконец были подведены их окончательные результаты и, как и предполагалось ранее, вперед вышли всего три кандидата в президенты. Журналисты делали прогнозы, кто из них победит на повторных выборах третьего июля.
Николаеву все это было неинтересно, так как он прекрасно знал, что кто бы не выиграл на них, все равно ему, да и простому народу, жить легче не станет. Хотя, если победят коммунисты, возможно ему придется подыскивать новую родину. Ведь, если их партия вновь придет к власти, то они тут же начнут очередные чистки и экспроприации. А у этой братии всегда любимым был лозунг: «Бей своих, чтобы чужие боялись». И хоть Сергею нечего было терять, кроме ржавых «Жигулей», но и он мог спокойно попасть под горячую руку «новых русских комиссаров». Попасть и пропасть в очередном эшелоне на ГУЛАГ. Ему уже жутко надоели все эти «совковые» перестройки, дерьмократизации, дележи и национализации. Николаеву хотелось просто покоя. И чтобы никто не доставал его своими политическими идеями и лозунгами, выдвигаемыми лишь с целью, уже в который раз за восемьдесят лет, ограбить народ и обогатить очередную кучку дорвавшихся до власти людей.
Сергей просмотрел и сунул в стоявший рядом со скамьей мусорник уже почти все газеты, но ничего интересного, что могло бы натолкнуть его на новый сюжетный ход для своей повести, не обнаружил. Лишь в последнем «желтом листке», в колонке происшествий он наткнулся на небольшое сообщение о ночной находке очередной жертвы «Джека-потрошителя». Женщину обнаружили в небольшом скверике, напротив «дома на набережной». Расстояние от места происшествия до Кремля равнялось длине Каменного моста через Москву-реку. Сдается, что преступник совсем «оборзел» и намерен разделать свою следующую жертву прямо на столе в кабинете президента.