Курсант Сенька (СИ)

И в кузове повисла тишина — даже рокот двигателя и скрип рессор казались приглушёнными.
— Так вот, я её не передавал, — продолжил я твёрдым голосом. — Я сразу раскусил, что вы хотели меня подставить. И с учебной миной на полигоне была ваша работа. Да и с компасами сегодня что-то странное творилось, и не случайно. Но мы выбрались и справились с задачей.
Лосев напрягся, его лицо окаменело, а второкурсники настороженно переглянулись.
  
— Ты на что намекаешь, салага? — процедил Лосев сквозь зубы.
— Я не намекаю, а говорю прямо, — твердо ответил я. — Мы не ищем ссоры. Ваше же поведение — явление, может, и привычное, но мы всегда дадим отпор и не станем плясать под чужую дудку. И в сложившейся ситуации я вижу только два выхода.
Теперь напряжение достигло апогея. Мои товарищи обменялись взглядами, но я ощущал их молчаливую поддержку. А Колька придвинулся ближе, демонстративно положив свою крепкую ладонь мне на плечо.
— Первый вариант, — я загнул большой палец, — продолжаем противостояние. Но учтите, первый курс не сломается. Мы будем держаться единым фронтом и отвечать на каждую вашу провокацию.
Я намеренно выдержал паузу, чтобы смысл сказанного лучше отпечатался в их сознании. Грузовик подпрыгнул на колдобине, и все мы на мгновение взлетели над деревянными скамейками.
— Второй вариант, — я загнул указательный палец, — обращусь к знакомому курсанту-третьекурснику. И договорюсь с его сокурсниками о поддержке.
Я заметил, как дрогнуло лицо Лосева при упоминании третьего курса.
— Разумеется, третий курс тоже может тоже попытаться нас эксплуатировать, — продолжил я. — Но я скажу им напрямик — раз мы второму курсу не подчиняемся, то и третьему не станем. И вместо постоянной дани мы готовы единожды скинуться и отблагодарить их за помощь — сигаретами и продуктами. Больше же ничего давать не будем на постоянной основе.
Остальные же первокурсники в кузове начали одобрительно кивать. Даже те, кто изначально не поддерживали наш план.
— И весьма вероятно, что третий курс согласится помочь, — я понизил голос, но говорил отчётливо, — и прессовать начнут уже вас, второкурсников. Тогда вы сами себе яму выкопаете, если не прекратите донимать нас, первый курс, — я смотрел прямо в глаза Лосеву. — Решать вам, товарищ младший сержант. Но в любом случае, вы ничего от нас не получите ни в одном из вариантов. Да и долго терпеть мы не будем, так что возможно скоро нам станет помогать третий курс.
Сейчас второкурсники переглядывались между собой. И я заметил, как один из них наклонился к Лосеву и что-то прошептал ему на ухо. Лосев вдруг хмыкнул и неожиданно расплылся в улыбке.
— А ты не промах, Семёнов, — произнёс он, качнув головой. — Соображаешь. — и повернулся к своим товарищам. — Что скажете? Молодые-то с характером попались!
Второкурсники тоже заулыбались, и напряжение начало рассеиваться.
— Да уж, — протянул один из них, — с компасами обвели вокруг пальца. Я думал, они до утра будут по лесу блуждать.
— А ты как догадался? — спросил Лосев, обращаясь ко мне.
— По звёздам сориентировались, — ответил я.
— Находчиво, — кивнул Лосев. — Знаешь, Семёнов, мы ведь просто проверяли вас. Каждый первый курс через это проходит. Надо же понять, кто чего стоит, — а еще он наверное не договорил, что им надо понять, кто слабое звено, чтобы использовать.
— Вы прошли проверку, — он протянул мне руку. — Молодцы, хорошо держались.
Я пожал его руку, чувствуя, как напряжение последних недель медленно отступает, словно отлив на Балтике.
— Так что, мир? — спросил я, глядя прямо в глаза.
— Мир, — твёрдо кивнул Лосев. — Вы нормальные ребята, с вами можно дело иметь. И остальные второкурсники вас больше не тронут, я прослежу.
И старшекурсники, будто по команде, начали пересаживаться к нам, похлопывая по плечам и пожимая руки. Кто-то извлёк из кармана помятую пачку сигарет и они пошли по кругу. Лёха же, примостившийся рядом со мной, толкнул меня локтем и восхищенно прошептал.
— Сенька, ты гений! Как ты это провернул?
Я только пожал плечами… Колька с другой стороны крепко стиснул моё плечо, а Пашка смотрел на меня с нескрываемым уважением. И вот так под гул разговоров и взрывы смеха мы доехали до училища. А когда грузовик остановился, и мы начали выпрыгивать из кузова, Лосев удержал меня за рукав.
— Слушай, Семёнов, а ведь я тебя ещё на вступительных экзаменах приметил. Ты тогда на турнике подтянулся больше всех.
— Было дело, — кивнул я, вспомнив тот день.
— Приходи завтра в спортзал после ужина. У нас там неформальные соревнования между курсами. Покажешь, на что способен.
— Посмотрим, — ответил я. — И товарищей приведу может.
Мы пожали друг другу руки еще раз и разошлись. А когда мы с ребятами шагали к казарменному корпусу, Лёха не унимался.
— Сенька, ты просто… просто… Слов нет!
— Да брось ты, — отмахнулся я. — Просто повезло, что Лосев оказался нормальным парнем. Могло и по-другому всё обернуться.
— Нет, не могло, — твёрдо возразил Колька. — Ты всё верно рассчитал. Они бы не стали связываться с третьим курсом. А третьекурсники не дураки, чтобы отказываться от гостинцев, пусть и разовых. Им ничего не стоит второкурсников на место поставить.
И я лишь молча улыбнулся. Впереди нас ждали ещё годы учёбы, но теперь я был уверен — мы справимся…
Временем позже
в Берёзовке
В небольшой избе на окраине деревни теплился желтоватый свет в окне. Пётр Семёнов, усевшись за дощатым столом после изнурительной смены на колхозной ферме, наконец-то позволил себе минуты отдыха. Перед ним исходила паром тарелка с рассыпчатой картошкой и домашними малосольными огурцами.
— Зина, присаживайся уже, — окликнул он супругу, всё ещё хлопотавшую у русской печи. — Всё остынет ведь.
Зинаида Семёнова, невысокая женщина с лучистыми глазами, повязанная ситцевым платком, обтёрла натруженные руки о холщовый фартук и опустилась на лавку. Её усталое лицо всё равно светилось внутренним теплом.
— Сегодня от Сенечки весточка пришла, — проговорила она, извлекая из кармана письмо. — На, прочти.
Пётр отложил алюминиевую вилку, вытер руки о выцветшую майку и с трепетом принял письмо. Водрузив на переносицу очки в простой металлической оправе, он начал читать вслух.
— «Здравствуйте, дорогие мама и папа! У меня всё благополучно. Учёба идёт своим чередом. Недавно были на полевых учениях, осваивали ориентирование на местности. Я справился не только с компасом, но и научился определять направление по звёздам…»
Пётр не сумел скрыть отцовской гордости.
— Вот молодчина! — он продолжил чтение. — «С товарищами-курсантами отношения наладились. Поначалу было непросто, но теперь всё устроилось. Питание нормальное, не беспокойтесь. Обмундирование добротное, тёплое. На зимних каникулах приеду…»
Зина слушала, подперев щёку ладонью, и улыбалась, представляя своего Сенечку в курсантской форме.
— Вырос наш сынок, — тихо промолвила она, когда Пётр закончил чтение. — Совсем взрослым стал.
— Да уж, — кивнул Пётр, аккуратно складывая письмо. — Гляди, офицером у нас станет! Не то что мы с тобой — я животноводом на ферме, ты дояркой в колхозе. У него иная судьба будет.
За окном же в это время заливисто залаял пес, извещая о приближении гостей и вскоре в дверь постучали.
— Входите, не заперто! — крикнул Пётр.
В избу вошли Савелий и Валентина Козловы. Их лица выглядели осунувшимися и встревоженными.
— Здорово, Петро, — поздоровался Савелий, крепко пожимая руку хозяину. — Не помешали?
  
— Какое там, проходите, располагайтесь, — Пётр подвинулся, освобождая место за столом. — Зина, организуй гостям чаю.
Валентина тяжело опустилась на лавку и достала из кармана застиранный платок, чтобы промокнуть глаза.
— Что стряслось-то? — встревоженно спросила Зина, расставляя на столе гранёные стаканы в подстаканниках.