Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ)

– Тогда скрывать цвет волос бессмысленно, – с каким-то даже сожалением признаёт Ника и собирает ткань и баночки бисера в корзинку.
Лицо Валариона вытягивается, он несколько секунд наблюдает за опечаленной Никой и накрывает её ладонь, нежно улыбается:
– А мне понравилось ходить в этих штуках.
– Но только не в розовой, – тоже улыбается Ника.
И Валарион кивает.
Всё шумнее булькает в турке кофе, я отворачиваюсь, чтобы не мешать влюблённой парочке. Судя по звукам, они отмечают новую информацию поцелуем. А когда я снимаю турку с плиты, Ника и Валарион покидают кухню.
Держась за руки и влюблённо глядя друг на друга.
Я провожаю их взглядом и наливаю себе кофе. Только теперь понимаю, что сварила на двоих. Хотя Санаду дома нет. И возвращаться он вроде не планировал, и вообще…
«Секретари варят кофе», – мысленно напоминаю себе и отставляю турку в сторону. Пытаюсь отбросить мысль, что сварила порцию и на Санаду тоже – это ведь ничего не значит. Совсем ничего. Не надо придавать этому какое-то особое значение.
Из накрытого заклинанием стазиса сливочника доливаю в свою чашку немного сливок и убираю маленький кувшинчик обратно на полку.
С чашкой кофе покидаю кухню. Поднимаюсь по внутренней менее роскошной лестнице на второй этаж и, помедлив, направляюсь к себе.
Не знаю, откуда посередине моей спальни за какие-то минут двадцать появился роскошный игрушечный дворец с горой и садом с прудом, но, подозреваю, его сюда притащила трёхметровая белка.
Та самая белка, что сейчас своими гигантскими когтями держит куколку принцессу и куколку принца на верхней башне дворца и смыкает их в поцелуе.
Марк Аврелий тем временем запихивает орех в пещеру в игрушечной горе.
– Привет, – улыбаюсь огромной белке.
Как хорошо, что в волшебном мире даже такое безумное зрелище на галлюцинацию не тянет. Такова моя нормальная жизнь здесь!
  
Глава 76
 
Большая белка поднимает морду и дёргает хвостом. Фигурки в её когтях подрагивают.
– Любишь играть в игрушки? – шагаю в комнату и тяну чашку к губам, но опоминаюсь. – Тебе кофе сделать?
Помедлив, белка кивает.
– Сейчас принесу, – и я повторяю путь по малой лестнице обратно на кухню.
Там наливаю сваренный для Санаду кофе, разбавляю его сливками.
Помедлив, накрываю свою чашку блюдечком, ставлю на него вторую чашку и прихватываю сахарницу с кубиками бурого сахара: вдруг белка любит сладкое?
Хотя сладкое для зубов животных вредно. Но это не совсем животное… Ладно, захватываю и сахар, мне не жалко. К тому же на фоне возлияний белки с Санаду сладкое – мелочь.
Перед дверью в свою комнату замираю.
Трёхметровая белка… волшебный мир как он есть.
Толкаю дверь ногой.
Огромный игровой комплекс на месте. И белка тоже. Дёргает хвостом и разводит в стороны фигурки принца и принцессы. Впрочем, это я их так называю из-за пышных одежд, на деле они могут быть какими-нибудь придворными. Или вообще студенткой и преподавателем.
Со столбиком чашек и сахарницей в обход игрового комплекса направляюсь к сдвинутому в угол журнальному столику. Белка наблюдает за мной.
– Тебя как зовут? – спрашиваю на ходу.
Белка шмыгает носом.
– С сахаром или без?
Белка разворачивается и, поскрипывая когтями по паркету, вразвалочку топает ко мне. А я замираю.
– С сахаром? – приподнимаю сахарницу.
Остановившись передо мной, белка медлит несколько мгновений и кивает.
Какое же это существо большое. В лапищах оно бережно держит куколок.
Ставлю чашки на столик, присаживаюсь в кресло и берусь за ложечку. Опускаю один кубик сахара в кофе и поворачиваюсь к нависающему надо мной созданию:
– Ещё добавить?
Дёрнув усами, причмокнув, белка мотает головой. Кисточки на ушах смешно подрагивают.
Кивнув, размешиваю сахар. Марк Аврелий мохнатой молнией взбирается по подолу и рукаву мне на плечо. Заглядывает в чашку и фыркает, выражая своё отношение к божественному напитку.
 
Отряхнув ложечку, протягиваю белке блюдце с его порцией кофе.
Белка смотрит на игрушки в своих руках. Вздыхает и кладёт их на второе кресло возле журнального столика.
Задев когтем блюдечко, подхватывает чашку и подносит к губам. Обнажает хищные зубы в улыбке. Запрокидывает голову и, распахнув пасть, вливает напиток в горло.
Я беру свою чашечку…
– Добавки хочешь?
Захлопнув пасть, белка склоняет морду. Смотрит на мою чашку… и мотает головой. Протягивает мне пустую чашку, после чего забирает игрушки и топает обратно к игрушечному замку.
– Ты ведь не из этого мира? – спрашиваю я, хотя это вроде доказано, но просто для установления контакта, для начала разговора.
Прижав куколок друг к другу, белка вздыхает и отрицательно мотает головой.
– Ты здесь… по своей воле?
Ещё более тяжко вздыхает белка и опять мотает головой.
– А домой вернуться можешь?
Мгновение помедлив, белка разводит лапы, плюхается на пол и шмыгает носом. На её глаза наворачиваются слёзы.
Я так понимаю, это значит – не может вернуться домой.
– Ах ты бедненький, – отставив чашки на столик, подхожу к белке.
Он большой… и пахнет белкой. И Марк Аврелий на него не шипит и шкурку не топорщит, наоборот, тянется к большому зверю лапкой. Я же поглаживаю белку по вздрагивающему плечу. Слёзы стекают по огромной морде, и тогда я подаюсь вперёд, обнимаю мохнатого непонятного зверя. Он, утробно и жалобно взревев, обнимает меня и утыкается мордой в плечо.
– Ы-ы, – подвывает он и удивительно тоненько всхлипывает.
Гладя его по прижатым ушам, уверяю:
– Ничего, всё как-нибудь наладится. Мы Санаду попросим, может, он что-нибудь придумает. Или Лавия, он вроде как научными изысканиями занимается. Или при следующем схождении попытаемся тебя обратно вернуть. Не переживай… Может, тебе тоже на учёбу ходить, чтобы не так скучно и одиноко было?
Не знаю, понимает ли белка мои слова, но плач становится совсем тоненьким, каким-то детским.
***
Собраться с духом.
Потоптаться вокруг оранжереи, вдали от её тёплого света.
Решить, что надо ещё немного собраться с духом и подобрать более правильные слова.
Санаду повторяет этот цикл не первый раз.
Впрочем, может, Вааразариз недовольство выплеснет на проявление нерешительности – уже будет польза от этих топтаний. Потому что слова для начала разговора и его продолжения у Санаду как-то не находятся, и созерцание ночной холодной пустоши красноречию не способствует.
Находившись вокруг да около, Санаду направляется к стеклянной двери с кованым узором. Небрежно стучит костяшками пальцев по тёплой прозрачной поверхности.
С той стороны, из кресла, за ним наблюдает Вааразариз, покачивает кубком.
Санаду стучит.
Вааразариз наблюдает за ним с хитрым прищуром.
Принимая правила игры, Санаду стучит, меняя выражение лица с мученического недовольства на лёгкое раздражение и завершая всё хмурым мимическим выражением претензии. В этот момент Санаду за молодой внешностью Вааразариза и его небрежными соломенными лохмами отчётливо видит сварливого старика.
Дёрнув уголком губ, Вааразариз кивком разрешает войти. Санаду открывает незапертую дверь в это царство тепла, света и цветов.
Склоняет голову в намёке на почтительный поклон.
А затем, ещё прежде, чем Вааразариз успевает что-то сказать, прямо с порога выдаёт:
– Можно ли нивелировать воздействие кровной связи после третьей стадии объединения?
 
Как на Земле говорят – с места в карьер.
– Значит, всё же вы продолжили объединение, – Вааразариз заглядывает в кубок.
– Да, – признаёт Санаду и закрывает за собой дверь.
– Смело. И глупо.
Санаду оглядывается в поисках ещё одного кресла. Вааразариз сварливо интересуется: