Обряд (СИ)

— Люди… вы такие глупые, все спешите куда-то, — расстроенно прошептала Баст, с горечью понимая, что эта девчонка все равно наделает ошибки, которые приведут к большему горю, хотя она и предупредила ее, — ты ведь все равно вернешься к тому, от чего начинала, только может быть поздно. Как жаль, что Изначальная, мать всего сущего, дала вам право выбора, чтобы вы учились на собственных синяках.
  
Ведара молчала, ей нечего было сказать в ответ. Она и так была на грани паники, не зная как теперь смотреть на Мердо, когда Баст одним неосторожным словом разбудила в ее душе то, чего она одновременно страстно желала и до смерти боялась. Это только говорят, что все хотят перемен и жить лучше, но решиться на это хуже, чем загнать иголки под ногти.
— Если ты так хочешь уйти и испортить жизнь себе и целому графству, потому что Мердо вряд ли оправиться от подобного удара, когда поймет что к чему, я помогу тебе. А когда ты умрешь и предстанешь перед божественным советом, я буду в первых рядах, кто станет просить отправить тебя в тело какой-нибудь безобразной дурочки, которая безответно влюбится в первого красавца. Это чтоб в следующий раз ты поняла, от какого дара отказываешься ради мифического чувства долга, а на самом деле от страха!
— Я не отказываюсь, просто… Я не Оливия и никогда ею не буду.
Богиня хотела высказать упрямице все, что он ней думает, но не стала: есть те, что живут, только руководствуясь своим собственным видением. И пока эта ведьма не расшибет себе лоб, да так, чтобы было себя не собрать без посторонней помощи, она ничего не поменяет.
— Я тебе ответила на то, с чем ты пришла. А по поводу смертей нескольких alere, указать пальцем на того, кто это делает, я не могу, поскольку вмешиваться так явно в ход событий не имею права, это не мое поле действий.
— Тогда чем ты можешь помочь? — хмыкнула ведьма, не желая спорить о том, на что богиня имеет право.
Баст с точностью скопировала ухмылку женщины, от чего становилось жутковато:
— Ты ведь догадываешься, кто это, только понять не можешь зачем. Так лови его на живца, а антураж я так и быть тебе создам. Но обрывать связь с Шайенном будешь сама, согласна?
Доверить Баст свою жизнь без оглядки было бы глупостью, но каких-то других вариантов у Ведары сейчас не было, да и сил, с помощью которых она сможет уехать из Хемшфира у нее останется не больше чем на два дня и за этот срок надо успеть подчистить хвосты. Поэтому она не долго думая согласилась сыграть по правилам любовного божества. Баст не сомневалась, что Ведара рискнет пойти на тот шаг и ехидно ухмыльнулась, заставив бедное сердце ведьмы по-заячьи затрепетать и демонстративно хлопнув в ладоши, исчезла. Время запустилось вновь и спутники комиссара, испуганно озираясь вокруг, почти одновременно воскликнули:
— Где Баст?
— Когда ты успела переместиться в другой конец зала?
— Что здесь происходит?!
Спокойствие сохраняла только Верховная Жрица, подозрительно косясь на смиренно стоявшую ото всех в сторонке ведьму. Та поймала взгляд коллеги, но сделала вид, что ничего не понимает и вообще ее ничего не касается. Жрица не только принялась следить за Ведарой еще более подозрительным взглядом, но и прищурилась, чтобы сразу было понятно, что она тут не просто ловит дохлых мышей.
— Госпожа Вольт, — негромко кашлянул Лейврн, озабоченно посматривая по сторонам, — с главным божеством Хемшфира все в порядке?
— Без понятия, — искренне удивилась ведьма подобному вопросу, — я как-то забыла это уточнить.
— То есть вы ничего с ней не делали? — поинтересовался барон на всякий случай, а вампиры вместе со жрицей ощутимо напряглись.
Ответить Ведара не успела, перед Верховной Жрицей прямо из воздуха материализовалась огромная пылающая белым огнем книга, которая даже на вид была столь тяжелой, что поддерживающее ее заклятие, держало фолиант в районе бедер верной слуги Баст. Она с изумленно распахнутыми глазами неуверенно потянула руку вперед, дотронулась до обложки из потрескавшейся белой кожи и тут же отпрянула назад: Книга Обрядов возмущенно заискрила и открылась примерно на середине. Ведара знала, что произойдет дальше и старалась не подать вида, как сжимается сердце и хочется оказаться подальше отсюда, чтобы ничего не видеть и не слышать. Чувство вины перед эльфийкой переворачивало все нутро, но реакция графа, предсказать которую было вообще не возможно, страшила сильней.
Верховная Жрица краем глаза заглянула в Книгу и с ошалелым лицом повернулась к Мердо:
— Ваша светлость, Книга обозначила новую пару избранных и дату совершения Обряда…
В горле мужчины пересохло, словно он целый век ничего не пил и он сразу понял, что не хочет слышать имена счастливчиков, догадываясь, что это заставит его страдать и возможно больше, чем сейчас. Но подавать вида было нельзя, все-таки он не плотник и не виночерпий, которому можно не следить за свои лицом, и твердо проговорил:
— Подробней.
— Госпожа Вольт и сэр Херефорд, послезавтра в ночь на полнолуние.
У Мердо потемнело в глазах: если до этого он раздумывал совершить неслыханную дерзость и попросить Баст разорвать метки alere с Ведары, зная, что сама ведьма об этом мечтает и уже после этого попробовать завоевать сердце гордой женщины по законам, принятым среди людей. Но сейчас об этом не могло идти и речи, воля благословенной богини прозвучала достаточно ясно. Ему выпала тяжелая ноша, полюбить дважды всем сердцем и оба раза потерять то, что он ценил выше жизни.
Ведара вдруг ощутила невысказанную боль и тоску Мердо, который старался отвести от нее взгляд ярких блестящих глаз, но все время поворачивался обратно. Это было так странно, но она даже чувствовала тепло его рук и дыхание, хотя вампир стоял от нее в шагах десяти.
— … - вырвалось у Лейврна и то ли от эмоционального перенапряжения, то ли от ужаса, что Шайенн не сможет больше принадлежать ей, как раньше, Латифель закатила глаза и упала в обморок.
— … - согласилась жрица, считывая чужие эмоции и пребывая в не меньшем ужасе, чем эльфийка.
Лишь Шайенн, на которого, вдруг свалилось решение всех его проблем, сиял как драгоценный обработанный камень: в любой самой поганой ситуации всегда найдется тот, кто получает выгоду от происходящих событий.
  
Глава 9. Убийца
 
Новость о скорой свадьбе разлетелась без особых усилий со стороны Ведары по всему графству моментально. Едва наступил рассвет и ведьма в молчаливом сопровождении Мердо, барона и не состоявшейся истинной пары добрались до Вороньего замка, там уже все знали о предстоящем тожестве и, не стесняясь, поздравляли будущую семейную пару. Вопреки всем слухам, вампиры на самом деле были очень гостеприимными и искренне радовались чужому счастью и не считали зазорным поздравить незнакомцев с их успехом. К Ведаре и Шайенну, на чьих лицах застыли приклеенные улыбки, подходили и простая замковая челядь, воины из гарнизона и даже гости самого графа. Они искренне заверяли ведьму в том, как ей повезло и как за нее все рады. Женщина не верила не единому слову, но не из-за природной подозрительности, а потому что была не готова к всеобщему воодушевлению, когда ей самой хотелось просто умереть, стоило ей взглянуть на Мердо.
Подготовка к торжеству шла полным ходом, и уже к вечеру было многое готово. Мердо и Ведара, чувствуя друг перед другом какую-то неловкость, старались не пересекаться. Граф зажал себя в кулак, желая хоть издали поучаствовать в жизни ведьмы и сам того не осознавая, этим вырыл себе яму: он приказал своим портным заняться традиционным платьем невесты, а поварам и прочим слугам готовить замок к роскошному пиршеству. Не проходило и десяти минут, как к нему кто-нибудь не подбегал и что-то не уточнял. Так получилось, что его светлость в итоге был вынужден решать все сам, а не самоустраниться на правах хозяина, спихнув все на сенешаля. Что будет после полнолуния, Мердо не знал, но страшился момента, когда в указанную ночь две души обретут покой друг в друге и старался не думать об этом, отдавшись на откуп судьбе.