Жестокии развод (СИ)

Смотрю на своего сына, а чувствую стену. Артур стоит передо мной весь такой чужой и взрослый, и будто бы мы вообще не знакомы друг с другом?
Хочется спросить: когда ты успел так вырасти? Хочется нажать на паузу, но вместо этого я стою и смотрю на своего старшего сына и не могу пошевелиться.
Уходит.
В башке набатом долбит лишь одно слово и одна, такая теперь отвратительная, действительность. Я знаю, что значит каждое слово, произнесенное им – не дурак; и я весь все еще могу составлять предложения и понимать их смысл. Не знаю, зачем тогда переспрашиваю? Раз уже знаю ответы на свои вопросы? Хм…
Какой бред.
В глубине души я надеюсь, что он даст заднюю, засмеется сейчас, стукнет по плечу и своими дернет со словами: расслабься, старый. Я пошутил так. Неудачно. Выдыхай.
Но Артур не шевелится. Он только подбородок вскидывает, будто вызов мне бросает, а у самого кривая ухмылка на губах.
Ярость.
Ненависть.
Я читаю все это в его взгляде, и все это меня шпарит. Блядь. Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе…
Запудрить мозги своим детям было просто. Точнее, мне так казалось. Вероника сразу встала на мою сторону, но в ней я никогда не сомневался. Моя дочь всегда была моей дочерью, моей маленькой принцессой. Она даже в детстве больше подвязана была на мне, а к Гале «постольку-поскольку». С парнями как-то сложилось труднее. Они вечно ходили за ней хвостиком, облепляли с двух сторон, и как бы я ни пытался, ни в какую ко мне на контакт не шли.
Короче, между нами всегда была стена в виде супруги, а когда моя жизнь закрутилась вот таким вот образом, меня не хило тряхануло. Потерять своих мальчиков – МАЛЬЧИКОВ! Я был не готов, поэтому на многое пошел, чтобы объяснить им все плюсы и минусы сложившейся ситуации, после того, конечно, как прятать кота в мешке уже было нереально.
И вот…что же получается? Зря я так надрывался? Первая победа оказалась только пылью в глаза, а теперь вылезла неприглядная истина?
Сука.
Артур издает свой самый противный смешок и хмыкает.
– Какое слово из сказанного тебе непонятно?
Я моментально закипаю. Ненавижу, когда они со мной так. Без должного уважения, сука! Как будто бы Галя вечно королева, а я при ней гребаный паж. Какого хрена?!
– Ты забываешься, Артур, – цежу тихо сквозь зубы, а он, гаденыш такой, хмыкает снова.
– Похоже на то. Не волнуйся. Заберу свои вещи, еще и потеряюсь.
Сын разворачивается на пятках и чеканит уверенный шаг в сторону лестницы, оставляя меня недоумевать и беситься только сильнее.
Какого хера это было?!
– Артур!
Срываюсь за ним. Он не поворачивается, продолжает идти по выверенному курсу, как ядерная подлодка.
Его будто ничего не остановит!
А я снова будто в клоунской одежде при дворе великой королевы! Меня снова можно задвинуть, со мной можно не считаться! Важнее ведь она. Ее, блядь, светлость!
– Я сказал – СТОЙ!
Хватаю сына за руку и резко дергаю на себя, но Артур изворачивается и оказывается у стены по мгновению ока.
Часто дышу.
Он дышит так же и смотрит на меня исподлобья.
Контроль сильнее ускользает из моих рук. Они подрагивают.
Тихо.
Спокойно.
Агрессия приведет только к большей дистанции. Так бывает всегда.
Прикрываю глаза на мгновение, выдыхаю, а потом делаю голос тише.
– Артур, послушай…
– Нет.
Замираю. Нет? Короткое слово болью отдается в душе. Мой ребенок становится еще более эфемерным, словно туман, который тает на глазах…
Куда ты?…
– Тебе необязательно уходить, – продолжаю упрямо идти за своим туманом, – Это же твой дом, сын.
Мой туман усмехается.
– Глаза разуй. Это больше не мой дом, а ее.
– Артур…
– Хватит. Я уже достаточно слушал сказки о том, что ничего не поменяется. Вранье. Все изменилось. Ты изменил.
Упрек проходится по легким маленьким, но обжигающим угольком. Двойной смысл, двойное дно.
Артур делает шаг назад.
Куда ты?…
– Мы же уже говорили об этом, сынок. Ты же понимаешь.
– Успокойся, – отвечает тихо, а потом опускает глаза и глубоко вздыхает, – Ты мой отец, этого не изменишь. Мы будем общаться, я от тебя не отказываюсь, но жить здесь не буду.
– Вот именно. Я твой отец. Ты должен жить со мной!
Артур издает еще один колючий смешок, резко вскидывает глаза и поднимает брови.
– Должен?
Молчу. Грызу губы и себя изнутри. Сука. Подбирать слова в минуты отчаяния мне всегда было сложно…
– Дол-жен. Замечательно. Вот до чего мы дошли, да? От нее научился?
– Артур, ты перебарщиваешь сейчас.
– Чего ты так переживаешь? – хмыкает и нервно дергает плечами, – Я же сказал, что мы будем общаться, но…
– Этого недостаточно!
Я резко повышаю голос и шагаю к нему навстречу.
– Ты слышишь?! Недостаточно!
– А мне достаточно! – орет в ответ, – Хватит устраивать драму! Я не на другой конец света уезжаю! Я уезжаю к маме!
– Ты должен быть со мной! Я – ТВОЙ – ОТЕЦ.
– А она – МОЯ. МАТЬ! Или что?! Я не имею права жить со своей матерью, но должен с твоей телкой?!
– Я не…
– Разговор закончен! Заставить ты меня не можешь, мне уже восемнадцать!
Он снова разворачивается и залетает к себе, а потом громко хлопает дверью. Кажется, я пропадаю, а где-то под ребрами искрит и жарит.
Это больно.
Когда твой ребенок тебя пинает, как псину – это больно…
***
Я не смог его остановить. Артур вылетел из дома пулей и был таков. Вот уже десять минут я стою в гостиной и смотрю на темную, пустую улицу.
Идет мокрый, противный снег. Воняет гребаной краской. Я ненавижу эти стены…
– Зая? – тихо зовет меня Настя.
Сука! Какая я на хер зая тебе?! Идиотка, твою мать!
Резко поворачиваюсь и рычу.
– Это все ты виновата!
Она растерянно моргает.
Красивая, тварь, но какая же все-таки бесполезная. Ее круто трахать, а дальше – сплошные провалы. Тварь! Все из-за тебя…
– Это твоя вина! – перехожу на ор, а Настя отступает.
– Ч-что?
– Из-за тебя и твоей ебучей бабки мои дети ушли! – наступаю, рычу.
Контроль абсолютно потерян.
Я ненавижу сейчас всех: ее, Галю, эту гребаную бабку! Все они будто бы собрались вместе и кусают меня со всех сторон, отрывая куски от души. Какого хрена?! Твари! Все они!
– Я же говорил! Тебе! Тварь ты такая! Говорил, что сейчас не то время! Я просил тебя!!!…
– Но что я могла сделать?! – Настя начинает противно всхлипывать.
Ведет еще больше.
Мне насрать на женские слезы, они меня никогда особо не трогали. Ну, может быть раньше. Очень-очень давно.
Так давно, что я даже не помню…а как это? Переживать из-за такого пустяка?
– Хватит рыдать, сука бесполезная! Я просил тебя сдерживать свою бабку, а ты?! Этого хотела?! Добилась?! Ты все это с самого начала спланировала?!
– Толя…что ты такое…
– Закрой свой рот! Ты…
В комнату буквально врывается Вероника. Я обрываюсь на полуслове, часто дышу. Перед дочерью стыдно? Не сказал бы. Она меня поймет. У нее нет другого выбора.
– Папа? – тихо зовет Вероника.
Я на нее даже не смотрю. Истекаю взглядом Настю, которая сжалась вся, превратившись в пыль. Рыдает. Но тихо.
Хоть что-то хорошее…
– Выйди.
– Папа, остановись…
– Я СКАЗАЛ – ПОШЛА ВОН, ВЕРОНИКА!
Дочь вздрагивает, как будто бы я ударил ее наотмашь. Нет. Я никогда не бил своих детей, никогда не бил Галю, да и Настю я тоже не ударю. По крайней мере, сейчас.
По крайней мере, сейчас?…
Странная мысль. Неприятная. Вздрагиваю от нее, но потом мотаю головой и смотрю на Нику.
Она опускает глаза быстро, правда, это не особо помогает. Я вижу, как они блестят, и это бесит.
– Что за потоп совместный? – фыркаю и резко поворачиваюсь к ним спиной, – Идите отсюда обе. Не знаю. Поболтайте наверху, посмотрите модные журналы. Я не хочу…