Жестокии развод (СИ)

Снова смотрю Ивану в спину и спрашиваю себя: ты реальный? Или я попала в кому на фоне нервного срыва?
А вслух говорю:
– Очень вкусно. Спасибо большое…
Он поворачивается и улыбается.
– Я рад. Знала бы ты, сколько блинчиков я когда-то выбросил…
Веселым голосом Иван рассказывает о том, как учился их готовить, потому что Олег очень любил так завтракать.
– …Его с блинчиками познакомила мама моего друга. Горе на мою голову! Я абсолютно не умел их готовить, а он каждое утро глаза пучил вместе с губой, ну и что? Какой у меня был выбор? Я…
Иван не понимает, да и не видит, потому что продолжает орудовать лопаткой, поварешкой и сковородкой, но каждое его слово оседает в моем сердце мягкой периной. Лечит раны. Возвращает мне частичку души…
Я начинаю осваиваться в новом аквариуме, где нет толстых стен, пахнущих тиной. Где тебя никто не притесняет, где тебя не воспринимают, как что-то должное. В этом аквариуме с тобой делятся сокровенными историями, а еще здесь вкусно пахнет жареным тестом, маслом и детством. Любовью…
  
25. Первый день Галя
 
После завтрака мы прощаемся с Иваном и едем в школу. Она находится далековато от моего теперешнего места дислокации, так что на дорогу мы тратим чуть больше времени. Ну и что? Его все равно съедает дикое волнение. И мое, и Олега, и даже Артема. Что там говорить об Иване? Наверно, он сходит с ума один в четверых стенах без новостей.
Жалко.
Думаю, он бы хотел сам поехать и отвести своего сына в школу в первый день, чтобы поддержать, но он не может. Как я узнала сегодня (в его привычной, ироничной манере), ему можно выходить из дома, конечно, но не дальше, чем на два километра. Вздыхаю. Ну, ничего. Верю, что скоро все эти ограничения пропадут, и все будет хорошо, а пока решаю на обратном пути заехать и купить Ивану телефон, о котором не подумала вообще. Пусть хотя бы так он держит связь с сыном.
Заезжаю на парковку школы и останавливаюсь на свободном месте. Мы приехали раньше, чтобы сходить к директору и познакомиться, так что народу еще совсем немного. Втроем мы заходим в здание школы, Артема сразу зовут. Он как-то смущенно отводит взгляд, краснеет, чешет затылок и говорит быстро, что сам нас найдет. Ему нужно отойти.
Я в шоке.
Наблюдаю, как младший сын быстро сбегает к маленькой девочке. Она тоже краснеет, опускает глаза в пол и с улыбкой убирает прядь светлых волос за ушко.
Неужели…он влюбился?…
Девочка выглядит хорошо. В смысле, они все, разумеется, выглядят хорошо. Как иначе? Молодые, полные жизни, планов, но…я имею в виду, что о такой девочке, наверно, мечтала бы каждая мама. Тихая, спокойная – это видно сразу. Никаких шпилек огромных, которые носят одноклассницы Артура, да и Артема тоже. У нее милые туфельки на плоской подошве, длинная, школьная юбка. Вы не подумайте, здесь у всех одинаковая юбка – форменная, но кто-то укорачивает ее или, как было в прошлом году, вовсе носит старую. Помню, созывали родительское собрание по этому поводу. Были обеспокоены. Девочки сидели на страшных диетах, соревновались, чтобы в эту самую юбку влезть, и одна даже шлепнулась в обморок…короче, кошмар. Я тогда порадовалась, что моя дочь школу окончила давно, потому что кто-кто, а она точно участвовала бы в этом бреде. Вероника очень щепетильно относится к своей внешности и постоянно пробует новые диеты, но худеет не маниакально. Слава богу. Маниакальность сейчас не в моде, а вот ЗОЖ – да, а так как она блогер, то одна из ее популярных рубрик – это как раз питание и комплекс упражнений.
Но сейчас не об этом. Девочка эта не похожа на других. Она больше похожа…если честно, то на меня в юности. Такая…заучка с хвостиками, книжками и трепетным взглядом, который она дарит моему сыну.
Мы с Олегом переглядываемся. Он думает о том же, о чем и я: мой сын впервые влюбился, и это очевидно.
Прячем улыбки, отворачиваемся, чтобы не смущать парочку. Я жду, пока Олег переодевает сменную обувь, потом провожаю его в раздевалку и показываю, куда нужно будет вешать свою одежду. Он очень сосредоточенно все запоминает. Это выглядит забавно. Теперь я одна прячу свою улыбку, чтобы не смущать мальчика, и аккуратно подталкиваю его в сторону коридора.
– Вот сюда.
Он кивает пару раз. Волнуется…
Дальше идем в тишине до кабинета директора. Алена Дмитриевна встречает нас теплой улыбкой.
– Здравствуйте-здравствуйте. А я уже заждалась…
– Здравствуйте, Алена Дмитриевна, – улыбаюсь в ответ и снова подталкиваю Олега в спину, – Показывала Олегу вашу раздевалку.
– Это хорошо. И как?
Она опускает глаза на Олега, а тот сразу же заливается краской и неразборчивой бурчит.
– Нормально.
У меня почти срывается смешок, который я вовремя успеваю удержать в себе. Все-таки не надо провоцировать Олега, ему и так несладко.
Следующие пятнадцать минут мы беседуем. На каникулах Олег прошел тест, благодаря которому его определили в класс, который больше нацелен на гуманитарные науки. Он хорошо пишет, и у него явная предрасположенность к литературе и иностранному языку, а математика хромает. Алена Дмитриевна говорит, что в этом нет ничего плохого: все люди разные и имеет свои таланты. Этим мне школа и нравится, кстати. Здесь максимально дружественная обстановка с приходом именно ее на пост директора – это во-первых, а во-вторых, здесь никто не считает, что гуманитарий равно «свободная касса», как считали в моей первой школе. Я тоже гуманитарий, и помню, когда училась в там, завучем работала, простите, грымза, которая буквально издевалась над детьми с проблемами по точным наукам. До того, как об этом узнала мама. Однажды она довела меня до слез на линейке, а когда я пришла домой, и мама это все увидела – заставила рассказать, что случилось. Охо-хо-хо…такой злой я ее никогда не видела. Она буквально разнесла школу по кирпичику, в тот же день забрала мои документы, и я училась на дому неделю, прежде чем мы нашли другую школу. Там проблем уже не было, но вот эту травму я еще долго в себе носила: ты тупая, потому что ни хрена не понимаешь в уравнениях и цифрах.
Хорошо, что здесь не так. Не было так и при первом директора – за такие-то деньги! Но именно Алена Дмитриевна взяла курс на максимальное искоренение травли любого рода. За такое здесь теперь по головке не погладят. После того скандала и ухода прежнего директора, родители тоже держат руку на пульсе: никому не хочется пройти через то, что прошла та семья.
– …Вот так, – заканчивает приветственную речь Алена Дмитриевна и встает.
Мы за ней.
– Сейчас я провожу вас до библиотеки, чтобы вы получили учебники и книги для дополнительного чтения, а потом покажу класс…
Ее телефон начинает звонить. Она слегка хмурится и смотрит на меня.
– Простите, это очень важный звонок. Я отвечу, подождете меня немного?
– Ничего страшного, – отмахиваюсь с улыбкой, – Я же знаю, где у вас библиотека, да и класс мы тоже найдем, да, Олег?
Олег кивает.
– Разговаривайте и не думайте о нас, Алена Дмитриевна. Мы справимся сами.
– Спасибо…я тогда подойду сразу к классу, хорошо? Ну, или если успею, то к библиотеке.
– Конечно! Не торопитесь, мы правда разберемся.
– Спасибо еще раз за понимание. Олег?
Мальчик поворачивается. Алена Дмитриевна дарит ему легкую улыбку и кивок.
– Не переживай. Класс, в который мы тебя определили – очень дружный и хороший. Ты быстро вольешься в коллектив, и я уверена, что проблем с этим у тебя не будет.
– Спасибо, – роняет он.
И я знаю, что он действительно благодарен, но все равно не верит. Его тоже можно понять, конечно, но я очень надеюсь, что совсем скоро это детское доверие, на которое он все еще имеет право – вернется.
***
Пока мы сидели в кабинете директора, прошло достаточно времени, чтобы школа начала оживать. Детей становится все больше, а мое волнение все гуще.
Так или иначе, я чувствую, что встречу старшего сына.