Приключения рождественского пудинга

– Люблю мужчин, которые все схватывают на лету, – сказала леди Астуэлл, одобрительно кивнув. – Нет, вся проблема как раз в том, что Чарльз не был прилежным. И они вечно ссорились с мужем из-за каких-то ошибок, которые он делал. Хотя бедный Рубен был тоже не сахар. Много раз я говорила ему, что он совсем забыл, как сам когда-то был молодым. В те времена он был совсем другим, месье Пуаро.
  
И она глубоко вздохнула, по-видимому, что-то вспомнив.
– Все меняется, миледи, – заметил детектив. – Таков закон природы.
– И все равно, – сказала леди Астуэлл, – тогда он никогда не бывал груб со мной. А если такое и случалось, то всегда жалел об этом. Бедняжка Рубен…
– С ним было трудно? – поинтересовался Пуаро.
– Я всегда могла с ним справиться, – ответила леди Астуэлл с видом успешной дрессировщицы диких животных. – Но иногда бывало очень неудобно, когда он спускал всех собак на слуг. С ними надо уметь себя вести, а Рубен в этом ничего не понимал.
– А кому конкретно сэр Рубен оставил свои деньги, леди Астуэлл?
– Половину мне и половину Чарльзу, – без запинки ответила дама. – В завещании все написано сложнее, но в конечном итоге это именно так.
Пуаро кивнул.
– Понятно, понятно, – пробормотал он. – А теперь я попрошу вас, леди Астуэлл, описать мне тех, кто живет вместе с вами в этом доме. Как я понимаю, это вы сами, племянник сэра Рубена Чарльз Леверсон, секретарь мистер Оуэн Трефьюзис и мисс Лили Маргрэйв. Может быть, вы расскажете мне об этой молодой леди?
– Вы хотите, чтобы я рассказала вам о Лили?
– Да. Она давно живет с вами?
– Около года. Знаете, до нее у меня было несколько секретарш-компаньонок, но все они как-то начинали действовать мне на нервы. Лили не такая. Она тактична, благоразумна и, кроме того, отлично выглядит. А мне нравится, месье Пуаро, видеть рядом с собой красивые лица. Я в этом смысле странная: человек обычно нравится или не нравится мне с самого первого взгляда. И, лишь увидев эту девушку, я сказала себе: «Подходит».
– Она вышла на вас через знакомых, леди Астуэлл?
– Мне кажется, она пришла по объявлению. Да… именно так.
– А вы знаете что-то о ее родственниках, о том, откуда она?
– Ее родители сейчас в Индии, если я не ошибаюсь. Я вообще-то мало что о них знаю, но ведь с первого взгляда понятно, что Лили – настоящая леди, не так ли, месье Пуаро?
– Конечно, конечно.
– Понимаете, – продолжила леди Астуэлл, – сама я не леди. Об этом знаю я, об этом знают слуги, но по сути своей я человек неплохой. И способна оценить хорошее к себе отношение, если вижу его. А никто лучше Лили ко мне не относится. Я смотрю на нее, месье Пуаро, почти как на дочь, честное слово.
Правая рука сыщика поправила одну из безделушек, лежавших перед ним на столе.
– А сэр Рубен разделял ваши взгляды? – спросил он.
Детектив, казалось, не отрывал глаз от безделушек, но при этом он, вне всякого сомнения, заметил короткую паузу, возникшую перед тем, как леди Астуэлл ответила:
– С мужчинами всё по-другому. Но они, конечно, отлично ладили.
– Благодарю вас, мадам, – сказал Пуаро, улыбнувшись про себя. – Больше в ту ночь в доме никого не было? Я не говорю сейчас про слуг.
– Как же, был Виктор.
– Виктор?
– Брат моего мужа и его деловой партнер.
– Он живет с вами?
– Нет, приехал погостить. Последние несколько лет он провел в Западной Африке.
– В Западной Африке, – повторил за ней сыщик.
И тут он понял, что, если дать леди Астуэлл достаточно времени и не прерывать ее, она сама расскажет все, что нужно.
– Люди говорят, что это прекрасный край, но, мне кажется, подобные места очень плохо влияют на живущих там людей. Они слишком много пьют и их практически невозможно контролировать. У всех Астуэллов характер не подарок, а Виктор после возвращения из Африки стал просто невозможным. Пару раз он до смерти напугал меня.
– Интересно, а мисс Маргрэйв он тоже пугал? – негромко произнес Пуаро себе под нос.
– Лили?… Знаете, я не думаю, что они виделись слишком часто.
Сыщик сделал пару записей в своей крошечной записной книжечке, потом вернул карандаш на место и спрятал книжечку в карман.
– Благодарю вас, леди Астуэлл. А теперь я, с вашего позволения, поговорю с Парсонсом.
– Мне пригласить его сюда? – Рука леди Астуэлл потянулась к звонку, но Пуаро быстро остановил ее.
– Нет, нет, тысячу раз нет. Я сам спущусь к нему.
– Если вам так угодно.
Было видно, что леди Астуэлл расстроена тем, что не сможет принять участие в следующей сцене. Пуаро напустил на себя таинственный вид.
– Это важно, – загадочно произнес он и вышел, оставив леди Астуэлл под впечатлением.
Парсонс нашелся в буфетной, где полировал столовое серебро. Пуаро начал разговор с одного из своих забавных поклонов.
– Позвольте представиться, – сказал он. – Я детектив.
– Да, сэр, – ответил Парсонс. – Мы уже об этом догадались. – Это было произнесено вежливым, но равнодушным тоном.
– Меня пригласила леди Астуэлл, – продолжил Пуаро. – Она недовольна. Сильно недовольна.
– Я сам слышал, как ее светлость повторяла это несколько раз, – согласился с ним дворецкий.
– Получается, – сказал сыщик, – что я пересказываю вам вещи, которые вы давно знаете, не так ли? Тогда, может быть, не будем терять время на все эти пустяки? Прошу вас, проводите меня в свою комнату и подробно расскажите, что вы слышали в ночь убийства.
Комната дворецкого располагалась на первом этаже, примыкая к людской. Окна в ней были забраны решетками, а в одном из углов стоял большой сейф. Парсонс показал на узкую кровать.
– Я улегся в одиннадцать, сэр. Мисс Маргрэйв тоже ушла к себе, а леди Астуэлл с сэром Рубеном находились в Башенной комнате.
– Леди Астуэлл была с сэром Рубеном? Прошу вас, продолжайте.
– Башенная комната расположена прямо над этой. И когда люди в ней говорят, то можно услышать звуки голосов, хотя, естественно, слова разобрать невозможно. Наверное, заснул я где-то в половине двенадцатого. А сразу после полуночи меня разбудил грохот входной двери, и я понял, что мистер Леверсон вернулся домой. Почти сразу же я услышал шаги у себя над головой, а через пару минут – голос мистера Леверсона, говорившего с сэром Рубеном. В тот момент мне показалось, что мистер Леверсон… я бы не сказал, что он был пьян, но вел он себя немного несдержанно и шумно. Он во весь голос кричал на своего дядю. Я разобрал пару-тройку слов, но этого было недостаточно, чтобы понять суть разговора, а потом раздались резкий вскрик и тяжелый стук.
Повисла пауза, после чего Пуаро повторил последние слова.
– Тяжелый стук, – сказал он с выражением. – Если я не сильно ошибаюсь, то в большинстве книг в этом случае было бы написано «глухой удар».
– Может быть, сэр, – сурово произнес Парсонс, – но я слышал тяжелый стук.
– Тысяча извинений.
– Не стоит, сэр. После стука последовала тишина, а потом я совершенно ясно услышал громкий голос мистера Леверсона, который произнес: «Боже мой!», «Боже мой!» – он именно так и сказал, сэр.
Настроение Парсонса сменилось с полного нежелания что-то рассказывать на наслаждение своим собственным повествованием. В своих мыслях он видел себя отличным рассказчиком. Пуаро подыграл ему.
– Mon Dieu [51], – произнес он, – трудно представить себе, что вы пережили в этот момент!
– Да, сэр, вот именно, – сказал Парсонс. – Вы всё верно говорите. Хотя в тот момент я не обратил на это внимания. Правда, мне пришло в голову посмотреть, всё ли там в порядке, и я подумал, не лучше ли мне будет подняться… Я решил включить свет и по дороге, к несчастью, споткнулся о стул. Потом открыл дверь, прошел через людскую и открыл еще одну дверь, в коридор. Черная лестница идет оттуда на второй этаж, и, остановившись у ее основания, я заколебался… Как раз в этот момент до меня сверху донесся веселый, дружелюбный голос мистера Леверсона. «К счастью, никто не пострадал, – сказал он. – Спокойной ночи». А потом, посвистывая, прошел по коридору к своей комнате. Естественно, я сразу же вернулся в кровать. Что-то там перевернули, вот и всё. Скажите мне, сэр, как я должен был подумать, что сэр Рубен убит, если мистер Леверсон пожелал ему спокойной ночи и все такое?…