Мезозой. Дилогия (СИ)
Он принял верное решение. Слабость душила не только ум, но теперь еще и тело, лишая движения точности. Руки и ноги могли подвести в любой момент.
Кирилл едва не соскользнул с камня, но ухватился за странный бугристый нарост, на ощупь еще один камень, помельче. Ему некогда было думать о том, что же за странные булыжники здесь валяются, да и вообще, для него оставалось еще много белых пятен в разнообразии Лорданы.
Камень едва заметно шевельнулся и издал негромкий хриплый звук — то ли просто выдох, то ли недовольное сопение — и в этот момент Кирилл оторвался от него. Он вложил в прыжок все оставшиеся силы, и, возможно, ему позавидовал бы сейчас даже бывалый волейболист.
Кирилл вцепился в широкий сук и, не растрачивая инерционного импульса даром, закинул ногу на соседнюю. Через минуту он уже сидел на пару метров выше, удобно устроившись в полусидячем положении. От любопытных глаз Кирилла теперь укрывали похожие на чешуйки листья, плотно примыкающие друг к другу. У молодых араукарий они похожи на шила, за такими не спрячешься, а вот «взрослая» араукария годится, как нельзя лучше…
Странное поведение камня Кирилл списал на игры уплывающего в неведомые дали сознания. Он будто травы обкурился. Вроде бы и понимал все, что происходит вокруг, но как бы не участвовал в этом, наблюдая отрешенно, словно со стороны. Стоило мало-мальски, поерзав, устроиться, как нахлынула приятная, теплая расслабленность. Противиться ей было невмоготу.
Выключив КПК, Кирилл сразу провалился в глубокий неровный сон. Он понимал, что им не составит труда найти его — дроны, вертолет, да и просто следы на земле никто не отменял. Но в данный конкретный момент ему было наплевать.
16
Все четверо выглядели до смерти напуганными. Причем Фэнлоу никак не мог решить, кто же был более жалким — зашуганные ученые или перетрухавшие бравые вояки, старожилы службы охраны.
Кшиштоф, к слову, пытался держаться. Честно пытался. Только дергающийся левый глаз да непривычная бледность выдавали страх и волнение. Элвин же, суровый боец с короткими и черными, как смоль, волосами, напоминал обиженного ребенка. То ли от пережитого, то ли от страха перед наказанием со стороны Фэнлоу его густые, вечно нахмуренные брови, выгнулись домиком. Не будь ситуация столь серьезной, Фэнлоу бы долго смеялся над таким зрелищем, но сейчас смеяться ему хотелось меньше всего.
Палеонтологи тоже пригорюнились, но им-то можно, все-таки они — люди науки, с тонкой душевной организацией. Лариса бесшумно плакала, а Вит прижимал ее к себе и поглаживал по красивым рыжим волосам мелко дрожащей костлявой рукой. Фэнлоу казалось, что очкарик хотел спрятать от него слезы своей напарницы.
— Что ж, получилось презабавно.
Это было первое, что сказал Фэнлоу после десяти минут гробовой тишины. Она началась сразу после того, как куратор Гросвилля выслушал доклад Элвина. К слову, доклад был безукоризнен, никакой сбивчивости и возни, все по делу. Но вот с содержанием проблемы.
После этого Фэнлоу думал. Думал неспешно. Он бы мог позволить хотя бы ученым уйти, но в таком случае мыслительный процесс пришлось бы начинать с начала, а этого Фэнлоу не любил. Ничего, подождут.
— У нас что, крот завелся? С чего Елисеев вдруг решил не просто сбежать от вас, но еще и натравить динозавра? Или, может, он в телепаты заделался и научился читать мысли?
— Я не могу знать, сэр, — напряженно ответил Элвин.
— Еще бы ты мог, — вздохнул Фэнлоу. — Он ловко нас обставил, как школяров. Косил под дурачка, значит, а сам работал на Санбим или, прости Господи, на Кэттл. Интересно, какова была его конечная цель… Наверное, все просто — своровать разработки да саботировать все, что только можно саботировать. От только-только построенного парка до турникета в сраном научном городке…
Фэнлоу резким, упругим движением встал из-за стола. Стоящий ближе всего Элвин едва заметно дернулся. Инстинктивно хотел отшатнуться, но в последний момент сдержался. И чего они все так его боятся? Фэнлоу никогда еще не сделал никому ничего плохого. Пока, по крайней мере. Просто он — трезвомыслящий человек, предпочитающий делать выводы на основании спокойного, холодного анализа. Наверное, это-то всех и пугает.
Взяв планшет со стола, Фэнлоу подошел к Элвину и поманил рукой стоявшего чуть позади Кшиштофа. Он молча показал им сообщение на ярком десятидюймовом экране.
— Племянник Короля Саудовской Аравии, наш исполнительный директор и — внезапно! — представитель Минобороны США. Как вам такая компашка?
— А почему здесь стоит такая дата?.. — хрипло спросил Элвин, затравленно глядя на экран.
— Потому что Пентагон любит сюрпризы, — зло оскалился Фэнлоу. — Так сильно любит, что даже долбаный шейх и наш мистер Грегори Флинн любезно перекроили свои планы под его капризы.
— У нас три дня, — мрачно изрек Кшиштоф, чтобы сказать хоть что-то.
— Нет-нет, они будут ночью. У нас три неполных дня, читай два с небольшим, чтобы найти невидимку, выбить из него все дерьмо и приволочь сюда, вот прямо на этот самый пол перед этим самым столом. Ясно выражаюсь?
— Куда уж яснее, — тихо сказал Элвин. — А что…
— Елисеева убить. Не нужен нам такой риск. Просто убейте его. Я сейчас загляну к нашей юристке. Надя подумает, как это потом обставить. Она свое дело знает, уж поверьте, — Фэнлоу как-то странно ухмыльнулся и вернулся за стол. — Элвин, в течение часа жду от тебя подробный отчет в письменной форме, хочу еще раз все обдумать, на холодную голову. Сейчас все свободны, идите. Мистер Питч, прошу вас отвести мисс Лаврецову в лазарет. Немедленно. И вы сами тоже туда загляните, лишним не будет. Успокоительное какое пропишут…
— Х-х-хорошо, мистер Фэнлоу.
— И еще, — Фэнлоу чуть помедлил, формулируя фразу и, наконец, изрек, делая паузы между словами — для лучшего усвоения, так сказать. — Новые потери недопустимы. Еще один труп с нашей стороны, и мы с вами все вместе ответим по всей строгости американского закона.
— Американского? — не понял Элвин. Густые темные брови поползли вверх. — Но почему американского?
Фэнлоу устало вздохнул. Сил на раздражение уже не оставалось. Тщательно чеканя слова, он громко и внятно произнес.
— Потому что другого закона в мире больше нет. Так понятно?
— Вполне, — угрюмо кивнул Элвин. Кшиштоф вторил ему. Ученые же смотрели на куратора, как кролик на удава — с благоговейным оцепенением. Чего вылупились, дуралеи? Вам-то ничего не грозит. Идите, изучайте своих динозавров.
— Вот и славно. Доброй ночи.
— И вам, — подобострастно кивая, Вит поспешил увести ассистентку прочь из кабинета. Следом, не оборачиваясь и чуть сутулясь, вышли и бойцы.
На часах было полпервого. Фэнлоу открыл нижний ящик, запустил руку в беспорядочный ворох бумаг — ящик служил свалкой для ставших ненужными документов — и вынул пачку дешевых сигарет. Он давным-давно бросил курить, но, как это часто случается, психологическая зависимость никуда не делась. Мысленно Фэнлоу неоднократно выкуривал сигаретку-другую, когда отдыхал или, напротив, занимался интенсивным умственным трудом.
Он поступал следующим образом — извлекал сигарету из пачки и, прикрыв глаза, нюхал ее с минуту, глотая подступающую горькую слюну. Дешевые пахли резче, и от аромата того дерьма, что пихают в сигареты вместо табака, приятно сводило скулы. Это ощущение знакомо каждому никотиновому наркоману.
Нанюхавшись вдоволь, Фэнлоу быстро убирал сигарету назад и одним движением зашвыривал пачку поглубже в ящик, после чего закидывал голову на спинку кресла и представлял, как курит. Так живо представлял, что средний и указательный пальцы правой руки так и ощущали меж собой воображаемый гладенький фильтр.
Фэнлоу выдохнул, представив, что изо рта выходит серый дым. Самовнушение действовало безотказно, он давно довел эту технику до совершенства. По крайней мере, голова освобождалась от панического желания закурить. До следующего стресса или момента расслабления.