Куплю тебя за миллион (СИ)

Ох, так Яков Матвеевич говорит о своём сыне! О моём Бекетове!
Бекетов Глеб Яковлевич…
Бекетов Глеб.
Глеб. Глебка… Глебушка…
Нет, пожалуй, за Глебушку я отхвачу по попе. 
— Так тебя зовут Глеб! — радостно шепчу, повернувшись лицом к Бекетову. — Приятно познакомиться. 
— Цыц, проблема! — шлёпает меня по бедру. 
— Позволь узнать причину, по которой ты не только пронёсся ураганным штормом по счетам семьи Бекетовых, но и почтил меня своим присутствием? — ледяным тоном интересуется Яков Матвеевич. — После стольких лет игнорирования семейных связей…
— Лишь обстоятельства вынудили меня переступить порог этого дома. До моего дома слишком далеко добираться, а Марианне нужен был отдых. Но не беспокойся, мы скоро покинем твой дом. 
— Не так быстро, сын. Не так быстро…
Глаза Якова Матвеевича начинают остро и опасно мерцать, и мне становится совсем жутко. 
Я ещё не понимаю всех причин натянутых отношений между отцом и сыном. Но от их общения веет могильным холодом. 
— Вам придётся задержаться. Тебе и твоей… — губы отца Бекетов презрительно кривятся, готовясь в очередной раз обозвать меня.
— Назовёшь её шлюхой ещё раз, я проломлю твой череп! — грозит мой защитник. 
— Сойдёмся на нейтральном определении «гостья», — добавляет отец Бекетова с кошмарной улыбкой и звонит в колокольчик. — Я всё же настаиваю, что оставшаяся часть разговора должна пройти без лишних ушей. Марианну Устинову-Золотникову проводят в Янтарную гостевую спальню…
— Бирюзовую, — возражает Бекетов. 
— Ближе к Сапфировой, то есть той, что была твоей? — цепляется к словам мужчина. 
— Так и есть. 
— Хорошо, — соглашается отец. — Пусть будет Бирюзовая.
Он отрывает тяжёлый взгляд от нас и переводит его в сторону прислуги, появившейся бесшумно. 
— Отведите девушку в Бирюзовую спальню, проследите, чтобы ей выдали хотя бы гостевую пижаму, накормите завтраком.
— У меня аллергия. 
— У неё аллергия. 
Говорим с Бекетовым одновременно. 
Левый глаз Якова Матвеевича подозрительно дёргается. 
— Прежде чем кормить гостью, расспросите у неё обо всём как можно подробнее. Если её после приёма пищи осыплет дерматитом или не дай бог ещё что похуже случится, можете распрощаться со своим местом! — напирает Яков Матвеевич. — Вам всё ясно?
— Разумеется, Яков Матвеевич. Разрешите проводить гостью? — вежливым тоном интересуется женщина средних лет. 
— Убирайтесь, — цедит сквозь зубы Яков Матвеевич. 
— Иди, — шепчет Бекетов, шлёпнув по попе. — Валентина Петровна служит семье много лет. Она обслужит тебя как надо… 
Я делаю большие глаза, сигнализируя, что нам нужно поговорить. С глазу на глаз. 
— Потом, — отрубает и переводит взгляд на отца. 
Я выхожу из кабинета, как мне и приказали, следуя за прислугой, на шаг позади неё. Но я была бы не я, если бы не отстала от Валентины Петровны уже через мгновение и не припала ухом к двери, чтобы услышать хоть что-то. 
Мой манёвр не остаётся незамеченным. 
— Марианна, подслушивать — это дурной тон! — голосом строгой директрисы отчитывает Валентина Петровна и добавляет. — Вам не поздоровится, если об этом узнает Яков Матвеевич. 
— Да больно надо! — фыркаю и отхожу. — Веди меня в цветную комнату!
— В бирюзовую.
Боже… Куда я попала?! Здесь даже у комнат есть свои названия.
Я иду следом за прислугой и прокручиваю в голове то, что успела подслушать. 
Успела услышать не так много, но мне это жуть как не понравилось:
— А теперь поговорим о том, как ты собираешься вернуть семье долг в миллион евро… — произнёс Яков Матвеевич голосом самого жестокого и злопамятного коллектора на всём белом свете. 
  
Глава 4
 
Бекетов
Как только Марианна покидает кабинет отца, тот выдаёт скрипучим голосом:
— А теперь поговорим о том, как ты собираешься вернуть семье долг в миллион евро…
Приехать в дом отца было ошибкой. Но и не приехать сюда я не мог. 
У меня не было при себе миллиона евро наличными, чтобы расплатиться за Марианну. Своих многомиллионных счетов у меня тоже нет, я предпочитаю не следить и пользуюсь налом.
 
Выход был только один — запустить руку в семейные счета. а это было всё равно что поджечь сигнальную ракету и дополнительно крикнуть в прямой эфир о том, где я нахожусь. 
Юлить, путать следы со счетами времени тоже не было. 
Я мог бы улизнуть и залечь на дно.
Если бы Марианна едва не померла от сильнейшего аллергического приступа. Она едва не умерла. У меня на руках. Я, увлечённый и раздираемый похотью, слишком поздно понял, в чём дело. 
Едва успел. А если бы не успел?
От этой шокирующей мысли меня снова бросает в холодный пот. 
Пришлось задержаться в борделе больше необходимого, а когда выехал, понял, что мне «сели на хвост» люди отца. Нескольких часов им вполне хватило, чтобы понять, где я нахожусь.
Бежать было бы глупо. Всё равно, что в открытую объявить войну отцу, а возможностей задавить у него предостаточно. К тому же у меня была спящая, ослабевшая Марианна. Ей нужно было дать отдохнуть и восстановиться. Я не хотел рисковать её жизнью.
Поэтому решил сделать явку с повинной. Думал, что выгребу все свои заначки и расплачусь с долгом перед отцом. 
Я не принял во внимание, что отец слишком долго ждал удобного случая, чтобы поквитаться.
Скалюсь.
Отношения с папашей у меня всегда были напряжённые. С самого детства…
Бекетов Яков Матвеевич — миллиардер, выходец из старинного дворянского рода, чем всегда невероятно сильно гордился и гордится до сих пор. 
Голубая кровь. Аристократия…
Однако в далёком прошлом Яков Матвеевич заподозрил мою мать в измене. Вернее, поймал с поличным, прямиком на горяченьком. Выяснилось, что мама наставляла рога папаше уже более десяти лет. С личным водителем. 
После крупной ссоры никто не видел того водителя, а мама очень удачно свернула себе шею при случайном падении с мраморной лестницы. 
Папаня начал искать следы измен всюду и добрался до первого отпрыска, то есть, до меня. Отправил генетические материалы в лабораторию на экспертизу. 
Состояние семьи Бекетовых всегда вызывала зависть у многих. Надо же было так «удачно» совпасть, что меня похитили в то же время. 
Ради выкупа. 
Тогда я был совсем сопливым пацаном, восьми лет от роду. В плену меня не обижали, держали запертым в комнате.
Похитители требовали выкуп в несколько миллионов. Я верил, что папа заплатит. У него денег хоть жопой ешь, как сказали похитители.
Однако отец грубо отказал в выкупе, сказав, что мелкий ублюдок нагулян со стороны и его можно прикончить. 
Он говорил обо мне.
Позднее отец рассказал, что так он лишь тянул время, выводя похитителей на эмоции, пока спецслужбы пытались отследить местонахождение по звонку. 
Но для меня в тот момент всё стало ясно: в семье я — чужой, Яков Матвеевич мечтает избавиться от меня так же, как избавился от мамы и её любовника. 
Похитители были в недоумении, они рассчитывали, что миллиардер не станет скупиться. Пока горе-похитители раздумывали, как им быть, выдвигали новые требования, снижали ставку, я сбежал с того склада, разбив узкое стекло на форточке. 
Дети верят в то, что слышат, а я поверил, что отец хочет избавиться от «мелкого ублюдка». 
Привет, беспризорная жизнь…
Я вбил себе в голову, что ни в коем случае нельзя попадаться полиции, ведь у отца кругом было куплено всё, даже участок на Луне.
В скитаниях прошло несколько лет. Если быть точным, то три с лишним года. Я вынес мало чего полезного из этих уроков жизни. Грязи, вшей и голода было намного больше.
Единственное, что я могу занести в плюс, это знакомство с Ринатом. С ним я дружу до сих пор, несмотря на разницу в положении, темпераменте и взглядах на жизнь.
Беспризорничество не продлилось вечно, меня случайно вытащили на вокзале, а сердобольная, жутко толстая и чересчур внимательная соцработница чудом узнала в патлатом, грязном оборванце наследника миллиардера, которого безуспешно разыскивали несколько лет.