Куплю тебя за миллион (СИ)

— Расскажешь? — спрашивает Мари. — Макс рассказал мне многое о вашей семье. 
— Ага. Слушала его, значит! — мгновенно каменею и опускаю руки. 
Я свои объятия разжал, но Мари свои так и не расцепила, лишь крепче прижимается. 
— Макс сказал, что ты пропал из семьи, и появился спустя какое-то время. Я не дурочка, Бекетов, и умею считать. Разница в возрасте между вами такая, что все эти его рассказы о твоём детстве могут быть основаны только на чужих словах. Конечно, он рассказал мне ещё кое-что о твоём более позднем возрасте, но… Это лишь чужие слова. Я хочу услышать от тебя. 
— Тоже самое?
— Нет, другое. Самое важное. Ведь это точно осталось за кадром, да? Но какой-то прок от разговора с твоим младшим сводным братом всё же есть! Теперь я знаю, когда у тебя день рождения, и знаю, что ты — овен! — торжественно заявляет Марианна.
Да, я тот ещё упрямый баран. 
— А ты у нас… 
Пытаюсь сопоставить дату рождения Марианны и знак зодиака, но в гороскопах и прочей астролабуде я не силён. 
— Я львица! — гордо заявляет Марианна и трясёт копной кудрявых волос. — Скушаю барашка, — шутливо кусает меня за шею. 
— Отец сказал, что я волк в овечьей шкуре, — хмыкаю. — Так что не стоит раскатывать свои губёшки на мою филейную часть. Скорее, уж я твою попробую, — треплю по сладкой попке. — У меня есть для тебя свой подарок. 
— Да?! Спасибо! — подпрыгнув, звонко целует в губы.. 
— Даже не спросишь, чё купил?
— Не спрошу. Подожду, пока покажешь! — глаза Марианны начинают сверкать. — Не знаю, что ты мне решил подарить, но всё равно спасибо! Даже если там носочки с летающими поняшками, это ценнее, чем гардероб от Гуччи и Валентино, щедро подаренный с барского плеча твоим отцом. 
— Ты быстро нашла общий язык с моим младшим сводным братом!
— Само собой вышло. Я разговаривала с Эдгаром, вашим поваром, в саду, когда появился Макс. Он представился, Эдгар тепло приветствовал его, беседа завязалась сама собой, — оправдывается Марианна. 
Скриплю зубами. Макс умеет быть обаятельным и легко находит общий язык со всеми. 
— Хочу тебя предупредить насчёт Макса. Он обладает способностью располагать к себе людей и умело пользуется этим. 
— Он опасен?
— Будь с ним настороже. И не верь всему, что он говорит. Этого будет достаточно. 
Веду Марианну в дом отца, расположив ладонь на её тонкой талии, временами ладонь переползает ниже, и я ничего не могу с этим поделать.
Крепкая, дерзкая задница Мари — словно магнит для моей ладони. 
Хватит этому цветочку быть неприкосновенным! Сегодня же займусь этим… 
Марианна
Отправиться прямиком к себе не получилось.
Отец Бекетова настоял на ужине в кругу семьи и гостьи. Именно так и сказал, выделив последнее слово и давая понять, что ни в одном, даже самом кошмарном сне, он представить себе не может, будто я стану частью их семьи.
Подумаешь, не больно хочется! Свалить отсюда бы побыстрее, но не получается..
Приходится сидеть за ужином и поддерживать беседу отца и двух братьев.
Младшего сводного брата Глеба зовут Максим, и он полная противоположность обожаемому мной киллеру. 
Братья словно день и ночь.
Насколько хмур Глеб, настолько же улыбчив Максим. 
Он младше Глеба на семь лет, то есть ему тридцать четыре года. Максим — высокий и статный брюнет, с живым, выразительным лицом. Однако и ростом, и комплекцией он уступает моему Глебу.
Откровенно говоря, для меня лучше Бекетова в целом мире мужчины нет. Это такая высота, до которой всем остальным тянуться и тянуться, но неизвестно, получится ли подняться хотя бы до уровня пупка моего Бекетова. 
С Глебом непросто найти общий язык, он не желает открываться и держится холодно даже со мной. Бекетов неохотно делится информацией о себе, а Максим болтает без умолку, легко скрашивая беседу и ловко направляя то в одном, то в другом направлении. 
Бекетов предупредил, чтобы я была с Максимом настороже. Я не планирую отвечать Максиму, но это выходит само собой. 
И чем больше фраз срывается с моего языка, адресованных Максиму, тем мрачнее становится Глеб. 
 
Неужели он ревнует меня?!
Да ну, глупость какая… Бекетов же скала, которой неведомы привязанности и чувства. 
А ко мне у него… даже не знаю, что именно. 
Он меня хочет — это понятно. Но все кругом твердят, что для мужчины секс значит гораздо меньше, чем для девушки. 
Он станет моим первым мужчиной, я этого хочу, но я для него — кто?
Проблема?
Только проблема, которуй можно трахнуть?!
От этой мысли становится грустно. 
— А как тебе, Мари, наш пруд? — с лёгкой, обворожительной улыбкой спрашивает Максим. — Понравилось кататься на лодке?
— Я не каталась на лодке, — отвечаю растерянно. 
— Как?! — ужасается молодой мужчина. — Неужели Глеб тебе не показал красоты нашего поместья?! А беседку? А фонтан, исполняющий желания? — сыплет вопросами. 
— Брехня, — фыркает Глеб. — Я как-то кинул в этот фонтан золотую царскую монету и пожелал, чтобы Макс стал пиздеть хотя бы в половину меньше. Как видишь, не помогло! — грубо говорит Глеб и резко поднимается. — Ужин был хорош, но нам пора. Анна-Мария, — обращается ко мне и сверлит меня взглядом. 
— Детское время уже закончилось? — усмехается Максим, посмотрев на часы. 
— Да, моей девочке пора отправляться спать. А что? Ты хочешь что-то сказать против?! — мгновенно нагнетает холодной ярости в свой голос Бекетов. 
— Ничего, — Максим отвечает Глебу с улыбкой, ставшей внезапно острой и холодной, как оскал акулы, а потом прощается со мной мягко. — Увидимся завтра, Мари. 
— Завтра?! — спрашивает Бекетов. 
— Да, планирую остаться в доме папы. 
— Разве тебе не нужно на работу с утра?
В ответ младший сводный брат Глеба вытягивается всем телом и отрицательно качает головой:
— Я заключил выгодный, многомиллионный контракт. Переговоры оказались результативными, но были непростыми. Я заслужил день-два отдыха. Не правда ли, папа?
— Само собой! — радуется Яков Матвеевич. — Нам есть что обсудить!
— Спокойной ночи всем, — прощаюсь с Бекетовым-старшим и его младшим сыном. 
Глеб молча сделует за мной до самой спальни и отпирает дверь:
— Входи. 
Не сказав больше ни слова, он разворачивается и уходит. Я смотрю на его широкую, крепкую спину и больше всего хочу крикнуть, чтобы он остановился и не смел бросать меня так, как ненужную тряпку!
Однако моя болтливость и эмоциональность лишь вредит. Нужно учиться держать себя в руках. Я вонзаю ногти так, что они впиваются и ранят нежную кожу. Боль немного отрезвляет и позволяет мне не сказать ни слова. 
Однако на душе так погано, что лучше бы я высказала Глебу всё, что думаю о нём!
Захожу в спальню и в полной темноте добираюсь до кровати, упав на неё. Мгновенно сворачиваюсь калачиком и натягиваю одеяло поверх себя. Мне не хочется оставаться наедине с грустными мыслями, тем более, что мой статус в этом доме так и остался неизменным. 
Я не строю иллюзий на этот счёт. Я всего лишь залог, гарант того, что Глеб выполнит условия отца. Все, до единого. 
Причём, я даже не знаю всего. 
Опять же, Бекетов молчит. 
И не собирается ничего говорить. 
Он передвигается по дому отца с видом феодала, купившего рабыню, а я… 
Я хочу, чтобы он думал обо мне так же часто и тоже влюбился. До потери пульса!
Чтобы ему тоже было больно расставаться и слышать молчание. 
Тяжёлое, гнетущее молчание…
Не хочу плакать и раскисать. Не хочу быть плаксой. Но позорно шмыгаю носом и обнимаю подушку, которая пахнет нежной лавандой. 
Внезапно слышу, как во дверному замку кто-то чиркает ключом и мгновенно напрягаюсь. 
Вспоминаю гадкого Дениса и всё тело мгновенно пронзает ледяной, удушливой волной страха. 
Лежать и бездействовать не хочется. Но какое оружие имеется у меня под рукой?! Никакого! Кроме большой вазы, очевидно дорогущей.