Частица тьмы

— Кое-что из этого всего лишь догадки. Но ты помнишь, как он говорил нам в ангаре, что якобы пытался найти лекарство от рака на Шетлендах? Это неправда.
— Тогда что это было? Разработка какого-то оружия?
— Нет, по крайней мере, с его точки зрения. Он уже был выжившим. Думаю, то, что он делал, было попыткой создать больше выживших. И это еще не все. Он намеренно привел своих людей в зараженный район, чтобы они заразились, в надежде, что я смогу найти способ излечивать их. Играл их жизнями. Они все умерли. А совсем недавно он собственноручно — по крайней мере, так я думаю — убил одного человека. Ее звали Септа. Она была старостой этой общины, возглавляла ее в отсутствие Ксандера. Полагаю, он экспериментировал, пытаясь понять, как создать еще одного носителя инфекции, чтобы распространить эпидемию дальше, избавиться от большинства людей и вылечивать только тех, кто ему нужен. Именно так он хочет создать свой собственный мир.
  
Фрейя расспрашивает меня, как я до всего этого додумалась, и я рассказываю ей все, что могу. Какое облегчение поделиться наконец своими подозрениями, а не носить в себе, и, высказывая их вслух, я все яснее понимаю, что это правда.
— Как все просто… ну и ну. Трудно поверить. — Фрейя качает головой. — Что, на твой взгляд, мы должны делать?
— Нам надо уйти отсюда и поскорее рассказать об этом всем, кому сможем. Нужно найти способ не дать Ксандеру создать новый источник заражения. Но есть одна проблема: моя подруга Иона.
— Это та девчонка, которую, по словам Ксандера, ты вылечила? Он показал, как ты сделала это, определенным образом направив темные волны для передачи ДНК. Впечатляющая картина.
— Спасибо. Хотя Иона так не считает. Она пытается отвергнуть то, что с ней произошло. И она слишком слаба для побега. Но я не уверена, что мы можем рисковать и держать это при себе, даже если пока не можем убежать.
— Что у тебя на уме?
— Надо установить связь с Беатрис, Еленой и другими выжившими. Некоторых из них ты знаешь, так ведь? Джей-Джея и Патрика?
— Да. И Зору, и еще нескольких. А ты можешь связаться с ними на большом расстоянии, чтобы Ксандер об этом не узнал?
— Точно не знаю. Возможно.
— Даже если у тебя получится, ты уверена во всех них? В том, что они будут на твоей стороне, а не на стороне Ксандера?
Я широко раскрываю глаза от удивления.
— Ты серьезно? Неужели кто-то может согласиться с ним и стать на его сторону? — Я вдруг ловлю себя на том, что в глубине души начинаю сомневаться. А если они не поверят мне? Да и в любом случае кто-то может рассказать Ксандеру. Можем ли мы так рисковать?
— Послушай, уже поздно. Ложись, поспи. Мы обе хорошенько все обдумаем и решим, как поступить. Поговорим еще раз завтра?
Я начинаю снимать Мерлина с колен, полагая, что он спит, но теперь вижу, что глаза у него широко открыты. Он спрыгивает на пол, и Фрейя намеревается снова обнять меня, но Мерлин мешает. Мне хочется расспросить ее о Кае — как он? Где? — но что-то удерживает. Вдруг он не простил меня за то, что не поверила ему тогда? Вдруг он хочет найти только свою сестру?
Хочу спросить и не решаюсь — боюсь, что ответ разобьет мне сердце.
  
12
 
КАЙ
 
Помощник Рохана вручает мне телефон.
— Доктор Танзер на линии, — говорит он, выходит из кабинета и закрывает дверь.
— Привет, мам.
— Кай, слава богу. С тобой все в порядке?
— Да, отлично.
— Ты с Роханом?
— Да. Ты не сказала мне, что он генерал-майор.
— Возможно, мы пришли бы к этому, если ты не убежал так быстро. Но мне очень жаль, что в тот день там были другие военные. Я не знала о них.
Верю, что не знала, но если имеешь дело с генерал-майором, то чего еще ждать? Впрочем, этого я не говорю. Он, в общем-то, парень как будто неплохой. В любом случае, нам с мамой надо помириться.
— Ладно, давай оставим это; все в порядке. Мне надо сказать тебе еще кое-что. Рохан говорил, ты знаешь о том, что он собирает отряд для похода в Шотландию, чтобы найти Алекса. Я иду с ними. — Я попросил у него разрешения самому сказать ей об этом.
— Ты что?
— Прошу тебя, не заводись. Я знаю Алекса как никто другой. Я должен пойти.
На том конце линии повисает долгая пауза.
— Будь осторожен, — произносит она наконец. И в этих двух словах я чувствую все то, что она не говорит: ей это не нравится, она боится, что со мной может что-то случиться, но понимает, что я должен это сделать. И эти два слова действуют на меня сильнее, чем долгие споры и возражения.
— Обещаю.
— Ich hab dich lieb.
— Я тоже люблю тебя.
В тот день все происходит быстро. Прибывают военные из разных подразделений: армия, ВМС, ВВС — у всех иммунитет.
Рохан поручает мне обратиться к группе почти в сотню человек, которые прибыли к концу того дня, объяснить им, как выжившие могут влиять на чужое сознание и как я научился блокировать их. На случай, если это сможет помочь.
Мы выступаем на север завтра.
  
13
 
ФРЕЙЯ
 
Я тихонько проскальзываю в свою комнату.
— Ну, как все прошло?
Вздрогнув от неожиданности, резко оборачиваюсь. Ксандер стоит в темноте.
Трудно определить, что сказать, а чего не говорить. Правда и ложь, справедливость и несправедливость перепутались и потерялись у меня в голове.
Он знает. Подходит ближе, берет меня за руку, держит в своей так нежно, словно это какая-то драгоценность.
— Поступить правильно зачастую самое трудное, — говорит он. — Но ты знаешь, что правильно — для нас и для всех таких, как мы. Не правда ли?
И сомнение покидает мою душу. Я киваю.
Он улыбается.
— Расскажи мне.
И я рассказываю все, что узнала от Шэй. Рассказываю — и его улыбка тает. Мне тяжело видеть, какую боль причиняет ему это предательство. Как больно ранит его Шэй. Именно так она всегда и поступает, да? Предает самых близких ей людей. Сначала Кая, теперь своего отца. Она не стоит ни одного из них.
— Шэй намерена уйти и рассказать посторонним о наших планах? — переспрашивает он. — Ты уверена?
— Да. Вне всяких сомнений.
— Дай мне послушать — каждое слово, — просит Ксандер. Он соединяется с моим сознанием и видит и слышит весь наш разговор с Шэй, и не только слова, но и все оттенки чувств в ее ауре, когда она произносит их.
— Ах, Шэй, — печально вздыхает он. — Сначала твоя мать, теперь ты. Я надеялся, ты окажешься другой. Что, став выжившей, ты станешь одной из нас. Но я ошибся.
— Ты не можешь ей доверять, — говорю я, — после всего этого.
— Да, теперь я это понимаю.
— Ты должен остановить ее. — Мы оба знаем, что намерена сделать Шэй, и боль наполняет нас обоих. На что она тратит свою жизнь, свой талант, в которых так нуждается ее отец?
Но потом улыбка возвращается на его лицо.
— Спасибо, что делаешь это для меня. Фрейя. И у меня только что появилась блестящая идея: жизнь Шэй будет иметь смысл. Она станет путеводной звездой, которая выведет нас из мрака на свет. — Ксандер привлекает меня к себе. — И ты будешь рядом со мной.
  
14
 
КЕЛЛИ
 
В голове у меня теснится слишком много всяких мыслей и образов, и просыпаюсь я рано. Небо в окне лишь начинает сереть, заря только занимается.
Возможно ли, что мой сон про Дженну был откровением? Возможно ли, что ее действительно сожгли в той комнате, превратив в источник заражения?
  
Она сгорела заживо. Как Септа.
Я до сих пор не в силах понять, зачем кому-то могло понадобиться такое. И кто это мог быть? Есть только один ответ, одна вероятность, да?
Ксандер.
Чувства Дженны — поддержка меня и сильнейшая ненависть к Ксандеру — отзываются вибрацией во мне.
Надо поговорить с Шэй, но она так беспокоилась об Ионе, что мне не хочется будить ее раньше времени. Я лежу в постели, и в голове у меня такой сумбур, что в конце концов бездействие становится невыносимым. Откладывать больше нельзя.