Последний Паладин. Том 10 (СИ)

Слезы горечи текли по покрывающимся ледяной коркой щекам. Последнее тепло покидало тело. Барьер разрушал Амелию изнутри, но лучше уж умереть так, чем от лап этих чудовищ.
Сознание уже готовилось покинуть девушку навсегда, как вдруг один из всадников отлетел в сторону, словно его сбил поезд. Он забавно перекрутился в воздухе, а костлявая кобыла под ним осыпалась грудой костей.
Что случилось со вторым всадником, Амелия не увидела, но его тоже рядом больше не было. Вместо него стояло утробно рычащее мохнатое существо.
— Живой… — с радостью выдохнула девушка, и ее защитный барьер рассыпался на тысячи осколков.
Под давлением гравитации, синеволосая рухнула на колени, но ее лицо, вместо холодных сырых камней уперлось во что-то мягкое.
— Живой… — еще раз радостно всхлипнула она с полуприкрытыми от смертельной усталости глазами, и тут рука девушки нащупала что-то липкое и горячее.
Амелия одернула обожженную руку и только сейчас увидела, что величественный и казавшийся ей бессмертным Кот тяжело ранен.
Его шерсть местами обуглена огнем, местами изъедена едкой кислотой. Бока просвечивают до костей, одной лапы нет, а от хвоста остался лишь жалкий обрубок.
На Коте живого места не было, а из ран толчками била густая зараженная кровь.
— Не прощу… — сверкнули гневом налившиеся силой глаза, — не прощу… не прощу… не прощу… — словно мантру повторяла Амелия и ее медленно окутывало голубое сияние.
— Не прощу… не прощу… не прощу… — продолжала шептать девушка, сжимая почерневшими пальцами изуродованную шкуру Кота.
— Не прощу… не прощу… не прощу… — лепетала она в полубреду, пока не услышала вдруг.
— Достаточно.
— Не прощу… не прощу… — по инерции повторила девушка еще несколько раз и открыла глаза, перед которыми стоял абсолютно здоровый Кот.
Его шерсть снова была мягкой и пушистой, игриво переливаясь в пространстве словно дикое пламя. Дыхание стало ровным, целые зубы блестели белизной, а переливающиеся перламутром когти завораживали своей мощью.
Амелия чуть отпрянула и протерла глаза, в душе боясь, что это все ей привиделось, но нет. Кот все еще стоял перед ней абсолютно целый на всех своих четырех лапах, а его взгляд сверкал… яростью?
— И не надо их прощать, дитя.
Такой уверенный и успокаивающий голос прозвучал в ее голове, и Амелия была готова поклясться, что исходил он от Кота. Только вот тот не двигал пастью и вообще больше на нее не смотрел.
Взор вибрирующего утробным рычанием Кота был устремлен на четырех всадников, которые выстроились напротив него.
Четырех всадников и стоящего перед ними молодого мужчину в балахоне.
— Потому что мы всех их убьем.
— Мы? — вырвалось у Амелии, и только сейчас она заметила, что их энергетические источники с Котом связаны пульсирующим, словно горная река, энергетическим потоком.
И источник этого бурного неудержимого потока энергии являлся не Кот, а она сама…
  
Глава 27
 
«Путь».
Вершина стихийного мастерства, доступного одаренному.
Только «Путь» способен породить явления, которые превышают возможности любых артефактов. Превышают возможности любых мыслимых техник высшего порядка.
Открывая «Путь», ты доказываешь свою силу. Доказываешь свое право управлять Стихией. Доказываешь, что именно ты используешь пульсирующую в себе Силу, а не наоборот. Что ты подчиняешь тот чужой мир своей воле.
Делаешь чуждое частью себя, ведь открытый «Путь» — это связь между Истинным миром Стихии и внутренним источником одаренного.
В этом времени одаренные тщательно скрывают свои козыри, а потому в открытых доступах я не нашел ни единого упоминания «Пути». Однако, людей, что смогли его открыть и использовали, я в этом времени уже встречал.
Фон Грэйв, Стикс, Лекса… Наверняка этот список намного длиннее, но факт в том, что в этом времени Путь стал еще более недостижимой высотой для одаренных, чем было в моем.
Во времена Ордена, каждый член боевого крыла имел хотя бы один открытый «Путь», который зачастую и определял основную специализацию бойца. Будь то защита, атака или поддержка. Элитные и опытные бойцы Ордена в своем пике силе имели два открытых «Пути», обычно тесно связанными между собой.
  
Иметь три открытых «Пути», даже для бойцов Ордена, было большой редкостью, которой могли похвастать особо одаренные уникумы и командиры боевых отрядов.
Больше пяти могли выдержать лишь Паладины Стихий, а семь считалось верхней границей. Границей, которую Магистры в свое время установили по мне. Границей, которую я немного не успел расширить до восьми.
И как открывший больше «Путей», чем кто-либо на планете, я могу с уверенностью сказать, что каждый последующий «Путь» открывать в разы сложнее предыдущих.
Сложность возрастает по нарастающей, огромными скачками, однако… самым тяжелым для открытия является именно первый.
Открыть свой первый «Путь» сложнее всего, что делал одаренный в жизни до этого. Сложнее любой тренировки, любого Портала, любого боя, любой жизненной ситуации.
Открыть свой первый «Путь» — это пройти проверку всей своей сути одаренного. Всей своей сути личности. Всей своей сути человека. Именно это достижение считалось в Ордене первой серьезной проверкой, и она же являлась обязательной, если ты хотел стать частью боевого крыла.
Многие… очень многие потенциально сильные и талантливые бойцы отсеивались на этом этапе и уходили в отделы попроще. Разработки, поддержки, снабжения, добычи…
Лишь те, кто смог пробить незримую стену смог идти дальше. Смог продолжать становиться сильнее. С этой незримой стеной неизбежно сталкивается каждый одаренный. Кто-то раньше, кто-то позже. Но стена появляется всегда, независимо от таланта, усердия и способностей.
И единственный способ ее преодолеть — это сплетение воедино четырех столпов, способных дать одаренному силу сделать шаг и разрушить к чертям эту стену.
Этими столпами являются боль, решимость, жажда жить и личная мотивация.
Все это смешанное вместе в единый комок проходит проверку и позволяет одаренному сделать шаг вперед несмотря на стену перед собой.
Ну или не сделать.
Я проходил через подобный шаг не один раз. Я неоднократно слышал личные истории тех одаренных, которые прошли через это, а у некоторых был свидетелем.
Однако я никогда своими руками не помогал другим одаренным сделать этот шаг.
Никогда до этого дня.
И сейчас я, преисполненный гордости, смотрел глазами Кота, который рвал на части костлявых кобыл и их безмолвных всадников. Смотрел, как он словно молния носился по темному сырому тоннелю, ловко уворачиваясь от контратак «костлявых», а также плескающейся вокруг воды и здоровенной рыбины.
Эта сотканная из чистой Стихии Воды хреновина с плавниками летала по воздуху, оставляя за собой шлейф чистейшей водной Стихии.
Рыбина не обладала ни когтями, ни зубами, а лишь тупой мордой и огромными глазищами. Однако все, что попадало во влияние ее ауры, подвергалось давлению тонн снующей за рыбиной как хвостик бурной стихии.
Кот воду не любил и уворачивался как мог. Я чувствовал, как моего фамильяра бесит эта затапливающая все вокруг рыбина с тупой рожей и чавкающим ртом.
Иметь дело с постоянно прибывающей водой было особенно неприятно в замкнутом пространстве темных тоннелей, но пушистому пришлось смириться, ведь рыбина была его союзником.
А призвала ее обманчиво хрупкая на вид синеволосая девушка, которая дирижировала этой странной битвой из задних рядов с широко раскрытыми голубыми глазами и слегка безумной улыбкой. Ее сверкающие водными каплями синие локоны развевались в стороны, обе руки были вскинуты перед собой, а кружащие вокруг нее водяные потоки сеяли смерть.
Смерть созданиям, которые по иронии судьбы, сами являлись прихвостнями Смерти.
Наблюдать за этим водным представлением было забавно.
Причем, осознанно или нет, Амелия использовала исключительно Живую воду. В каждой капле вокруг. В каждой атаке, защите или случайном взмахе. Она не жалела ни единой капли.