(не) Родная дочурка для мэра (СИ)

Получается, он и есть тот самый босс…
Интересно, почему он сам не вышел на улицу и не предложил нас подвезти? Боялся вымокнуть? Так у него же зонтик есть.
Я несмело вытягиваю руку, и наш новый знакомый мягко пожимает ладонь, демонстрируя мне белозубую улыбку.
Надо бы проявить вежливость и представиться, но мой язык словно одеревенел. Ничего вымолвить не могу.
Всё это время я пялюсь на мужчину во все глаза и пытаюсь вспомнить, видела ли его раньше. Просто его эффектная внешность мне кажется отдаленно знакомой. Видела где-то, а вот где — не припомню…
  
И почему-то на ум приходит только троллейбус… А почему — не пойму. В нашем городке не ходят троллейбусы. Только в соседнем.
Я прочищаю горло от сухости, отмечая, как прежде притихшая Катюша внезапно оживилась. Она сползает на край сиденья и также обменивается с Богданом Никольским рукопожатием. Смело, в отличие от меня.
— Меня Катя зовут, а это моя мама, — представляет она нас, чем смущает меня еще больше.
Наверняка этот мужчина сейчас думает, что моя маленькая дочь куда более зрелая, чем я сама.
— Какое красивое у тебя имя, — отвечает он с открытой улыбкой.
— Спасибо, у вас тоже.
— Меня назвали в честь деда, а тебя в честь кого?
— В честь какой-то Кати, наверное, — пожимает плечами, чем заставляет мужчину по-доброму усмехнуться.
Обычно мою дочь трудно разговорить незнакомцам, а тут так хорошо идет на контакт, что даже странно.
Очевидно, на нее так повлиял пережитый стресс, и ей захотелось выговориться.
Мужчина переводит на меня взгляд, и только сейчас я замечаю в них некую чертовщинку.
Съеживаюсь, но далеко не от холода. Просто этот пронзительный взгляд сложно удерживать на себе дольше пары секунд.
— Кать, а у твоей мамы имя есть? — обращается Богдан Никольский к дочери, а смотрит при этом на меня.
Мысленно отвешиваю себе затрещину, заставляя себя включиться уже в разговор, а то негоже дочери отдуваться за меня.
— Извините, я что-то задумалась. Я Наталья Митрошина, и меня назвали в честь бабушкиной коровы, которая подохла незадолго до моего рождения. Бабушка не могла справиться с утратой, поэтому выбор был очевиден, — срывается с моего языка прежде, чем я осознаю, что столь деликатные подробности Богдану Никольскому знать вовсе необязательно.
Еще, не дай бог, подумает, что мы чокнутые.
Повисает неловкая пауза. Мужчина моргает в недоумении, вытянув физиономию, и мои щеки вспыхивают ярким пламенем стыда.
— А у вашей бабушки очень тонкое чувство юмора, — наконец отмечает мужчина, посмеиваясь. — Мы бы с ней подружились.
— Вряд ли, помимо тонкого чувства юмора, у моей бабули весьма крутой нрав.
— Так понятно, человек старой закалки. Мои старики точь-в-точь такие же, — произносит он с уважением, — так что я бы нашел подход к вашей бабуле.
С этим мужчиной мы знакомы от силы пару минут, а меня не покидает такое чувство, будто это далеко не первая наша встреча. Просто он так располагает к себе. И этот разговор о старом поколении существенно разряжает обстановку.
Но стоит мне немного расслабиться, как Катюша подпрыгивает с места и радостно восклицает:
— А мы как раз собрались к прабабушке в гости! Хотите с нами?
  
Глава 5
 
У меня чуть глаз не выпал. Ну дочка выдала, конечно!
Я сама подскакиваю с места и устремляя взгляд в окно, пытаясь понять, где мы едем.
— Дочка, нам уже скоро выходить, вряд ли Богдану Никольскому с нами по пути, — сбивчиво произношу, мне до ужаса неловко.
— Обычно с таким нехилых багажом приезжают от бабушки, а не едут к ней, — вдумчиво замечает он, чем застает меня врасплох.
— А мы в гости… Надолго, вот и вещей побольше взяли, чтобы не мотаться туда-сюда лишний раз, — говорю первое, что приходит в голову.
— Наталья, прости за нескромный вопрос, но где твой муж? Почему он не позаботился о вас? — мужчина сует нос не в свои дела, заостряя внимание на моем обручальном кольце и ставя меня в еще более неловкое положение. — Просто взваливать на свою жену такую тяжесть — это как-то не по-мужски, на мой взгляд.
Тут же стискиваю правую ладонь в кулак и засовываю руку между бедром и сиденьем.
И чего, спрашивается, докопался?
Уж если я и взвалила на себя такую тяжесть, значит, на то были весомые причины.
— Я… я… Извините, но я не обязана вам отвечать, да и не уверена, что вам будет это интересно, — бормочу я с мрачным видом.
Снова устремляю взгляд в окно и понимаю, что нужную остановку мы только что проехали стремглав.
— Стойте! Вы забыли остановиться на остановке, высадите нас! — выпаливаю я возбужденно, однако машина продолжает двигаться с приличной скоростью.
— Ну какая остановка? Вас с таким багажом ни в один автобус не пустят, на машине поедем, — мужчина как ни в чем не бывало ставит меня перед фактом, как-то странно переглядываясь с водителем.
Натягиваюсь как струна, прижимая к себе дочь. А в голову разные мысли лезть начинают, вплоть до того, что эти мужчины могут оказаться маньяками.
— Послушайте, мне не нужны проблемы. Нам просто нужно добраться с дочкой до дома, — проговариваю с тревогой, а про себя дополняю: «Целыми и невредимыми».
— Наталья, если мы довезем вас до дома, проблем у вас однозначно не возникнет. Во всяком случае вы точно не вымокните и не надорветесь. Ты только Валере адрес дома скажи, и мы доставим вас строго по нему, — движением массивного подбородка Богдан Никольский кивает на водителя.
— Спасибо, но видите ли, бабушкин дом далековато отсюда находится, а мне совсем не хотелось бы вас затруднять.
— Вы нас нисколько не затрудните. Да и к тому же твоя дочь уснула.
Что?
Резко опускаю взгляд. А Катюшка моя и впрямь спит, устроив головушку на моих коленях. Вымотался бедный ребенок.
Я бы и сама сейчас с удовольствием вздремнула. Голова раскалывается и силы практически на исходе.
Но делать нечего, диктую Валере адрес бабушкиного дома. Водитель тут же вбивает его в навигатор, и машина сворачивает на дорогу, ведущую в соседний поселок.
Первые полчаса мы едем в абсолютной тишине. Салон авто превращается в натуральное сонное царство, и я то и дело клюю носом.
А мой новый знакомый в это время сидит в своем телефоне, периодически что-то печатая. Да с таким видом сосредоточенным, будто в данный момент вершится его судьба.
Следующие десять минут я постоянно ловлю на себе взгляды Богдана Никольского. Он словно изучает меня. Осматривает мою одежду, заостряет внимание на моих ногтях и волосах, рассматривает черты лица. От всего этого мне становится не по себе.
— Вы хотите мне что-то сказать? — осмеливаюсь задать ему вопрос.
Богдан Никольский возвращает взгляд с моей обуви на меня и прочищает горло.
— Если честно, мне очень любопытно узнать род твоей деятельности, — выдает он на полном серьезе.
Всё ясно. По моему внешнему виду, который оставляет желать лучшего, он решил угадать, кем я работаю.
Что ж. У богатых свои причуды…
Скорее всего, у него уже имеются определенные догадки на мой счет, и сейчас он хочет проверить, так ли на самом деле.
— Я сейчас безработная, — отрезаю.
— Но чем-то же ты занималась до того, как стала безработной?
Занималась, конечно. Я грезила мечтой стать дизайнером, и была в шаге от ее исполнения.
В свое время я выучилась по профессии. Выйдя в декрет, создала личный сайт, запустила рекламу и даже разработала парочку небольших проектов для своих первых клиентов. Всё шло как по маслу, однако вскоре Стёпа открыл свой шлакоблочный бизнес и нагрузил меня дополнительной работой. А на собственные проекты мне просто-напросто не оставалось ни сил, ни времени.
  
Но кому какое дело до этого?
— Да так… Работала то тут, то там, — жму плечами, отделавшись сумрачным ответом, на что мужчина протяжно хмыкает и щурит свои проникновенные глаза.
— На месте! — оповещает нас водитель.