Книжный магазин «Булочка с корицей»

Он уехал.
И не мог вернуться, пока ему нечем похвастаться. Не мог сидеть за столом напротив своего отца, пока не построит планы на жизнь, помимо рыболовных туров и работы барменом, — что угодно, лишь бы доказать, что, бросив школу и бизнес, он принял правильное решение.
Ноа не мог поговорить об этом со своей сестрой, пока лежал полуголым в постели Хейзел.
— Мне пора.
  
Кристен вздохнула:
— Хорошо. Люблю тебя.
Ноа увидел ее обеспокоенное лицо. Она всегда смотрела на него так. Словно удивлялась, как он умудрялся выживать в этом мире без них. Как ему удавалось прокормить себя без помощи старших сестер и без опоры на родительский бизнес.
Он знал наверняка, что она делала это не специально. Но все равно чувствовал, что Кристен не верит в него. Неужели это настолько неправильно? То, что, возвращаясь домой, он хотел иметь возможность сказать, что у него получилось? Что он уехал и сам устроил свою жизнь?
Может, и так.
Может, он просто упрямый засранец.
— Я тоже тебя люблю, Крис.
  
Глава 16
 
Хейзел сидела на диване с чашкой чая в руках, накинув на голые ноги одеяло, потому что не подумала захватить штаны, и пыталась делать вид, будто знает, как вести себя после секса без обязательств.
Но, само собой, не имела ни малейшего понятия. Она поправила одеяло, сделала глоток обжигающе горячего чая и вновь посмотрела на спальню.
Наверное, она уже все испортила, когда попросила Ноа остаться, но чувствовала себя тогда такой слабой, уязвимой и опьяненной оргазмом, что слова сорвались с ее губ прежде, чем она смогла осмыслить их значение. А он остался. И это было очень приятно. По-настоящему приятно. Спать в объятиях Ноа было так же прекрасно, как она это себе и представляла.
А пробуждение в постели с горячим мужчиной и впрямь творило чудеса с женской самооценкой.
Но правильно ли это? Должна ли она питать к нему такую нежность? Хотя могло ли быть иначе после того, как он при ней ответил на звонок своих очаровательных племянниц и разговаривал с ними так, словно они важнее всех? И это после умопомрачительного жгучего орального секса на кухне, который он устроил ей прошлым вечером. Любой вменяемый человек оказался бы в таком же положении. Хейзел тут ни при чем.
— Слушай, извини за это. — Ноа вышел из ее спальни в одних боксерах и провел рукой по рыжим волосам с таким очаровательно застенчивым видом, что Хейзел пришлось отвести взгляд, иначе она предложила бы дополнить их соглашение еще одним безумством. Например, сыграть свадьбу. Или выносить его детей.
Хейзел прокашлялась:
— Ничего страшного. С племянницами все хорошо?
— Да, все в порядке. Э-э-э… а где найти кофе?
— На кухне.
Хейзел несколько раз глубоко вздохнула, пока Ноа варил кофе, и попыталась обуздать свое либидо, которое наконец-то решило проснуться после почти тридцатилетнего сна. Не вышло. В особенности когда Ноа вернулся в гостиную и осторожно сел на диван рядом с ней, чтобы не расплескать напиток.
Она заставила себя посмотреть на него.
Ноа лениво улыбнулся ей поверх кружки.
— И что мы теперь будем делать? — выпалила она, и Ноа вскинул брови.
— Ну, презервативов у нас по-прежнему нет, но я могу…
— Нет! — У Хейзел вспыхнули щеки. — Я не об этом.
Ноа засмеялся:
— Я знаю.
— Придурок, — Хейзел хлопнула его по плечу.
— Сейчас, Хейз, мы продолжим заниматься тем же, что и раньше. — Ноа пожал плечами и отпил еще кофе, пока она делала вид, будто не смотрит на его голую грудь. — Продолжим следовать подсказкам и устроим лучшую подготовку к твоему дню рождения, и если это тоже подразумевается… — он махнул рукой между ними, и даже этот жест получился сексуальным, — то здорово.
— Хорошо.
Почему же из его уст все звучало так просто? Будто между ними ничего не изменилось. А может, и правда не изменилось? Может, она погорячилась?
— А если ты не хочешь это повторять, я не буду настаивать.
Хейзел знала, что он говорил всерьез, знала, что он не сделает ничего, с чем она не согласна. Он уже доказал это множество раз.
— Хочу.
Ноа расплылся в улыбке:
— Отлично, я тоже.
Он откинулся на спинку дивана и, вытянув ноги, положил их на пушистый пуфик, который Хейзел заказала в порыве интернет-шопинга. Обычно, когда становилось скучно, она занималась именно этим. Теперь же, судя по всему, спала с городским богом секса.
— Значит, твоя сестра беременна?
— Ты меняешь темы почти так же быстро, как мои племянницы.
Хейзел поморщилась:
— Прости. Дурная привычка.
Ноа откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, но все еще улыбался.
— Ничего страшного. Не дает мне расслабляться.
Он радостно пошевелил пальцами ног на пуфике, и, не сдержавшись, Хейзел прошлась взглядом от его ступней вдоль длинных ног до подтянутого живота и груди. Пробежалась по широким плечам и очертаниям сильных мышц на руках. Предплечье Ноа напряглось, когда он взял кружку поудобнее, и браслеты дружбы соскользнули по руке, как только он поднес кофе к губам.
Глаза его опять были открыты. Попалась. Черт.
Хейзел подумала, что он станет дразнить ее за то, как внимательно она его рассматривала, но Ноа лишь подмигнул и продолжил:
— Да, по словам моей племянницы Сеси, ее мать, моя старшая сестра Рейчел, беременна. Но, по-моему, мне пока не положено об этом знать.
Ноа пожал плечами, будто его это и так не волновало, но напрягся всем телом.
— Ты любишь своих племяшек.
— Конечно.
— И сестер тоже любишь.
Он помолчал, чтобы сделать глоток и, может, обдумать ответ.
— Да, само собой. Просто с ними все сложнее. Ты же знаешь, как порой бывает с семьей.
— Наверное. У меня нет ни братьев, ни сестер.
— Правда? Кажется, я слышал, как твой отец говорил о какой-то… Фриде?
— Фрида — одна из маминых собак. У нее их двое — Диего и Фрида.
— Точно. Забыл про твою маму.
— Да. Родителей хватает, но братьев и сестер нет. Во всяком случае, человеческих. По мнению некоторых, моя мама слишком предана своим собакам.
Ноа тихо посмеялся, но его взгляд стал отстраненным.
— Почему ты уехал из дома?
Хейзел явно плохо справлялась с «утром после секса без обязательств», но в то же время чувствовала, что они с Ноа стали друзьями, и ей было интересно узнать о нем больше.
— Ох, Хейз, ты не захочешь об этом слышать. — Он наклонился к ней и пошевелил бровями: — Есть множество гораздо более интересных способов провести утро.
Она нахмурилась, и Ноа откинулся на спинку дивана.
— Ладно, ты правда хочешь знать?
— Да.
— Никакой большой драмы. Я уже говорил, что меня выгнали из школы, чем я ужасно разочаровал своих родителей. Потом я целый год пытался помогать им с бизнесом по поставке морепродуктов, правда пытался. Но это не мое. Теперь это большая компания. Работа была сидячей, приходилось решать вопросы с дистрибуцией, рынками и прочей ерундой, которая меня не интересовала, и я просто… не мог этим заниматься.
— И тогда сбежал.
— Господи, Хейзел.
— Прости.
— Не извиняйся. — Ноа протяжно выдохнул: — Это ты меня прости. Ты права. После этого я сбежал. Какое-то время плавал на лодке вдоль побережья, пока не причалил здесь. Племянницы скучают по мне, а я никогда не езжу домой. Вот и вся история.
— Книжный клуб думает, что ты был подводным сварщиком во Флориде.
Ноа вскинул бровь.
— А половина родительского комитета считает, что ты сбываешь товары на черном рынке.
  
— На черном рынке? — Ноа приподнял уголок губ в улыбке.
— Ага. А еще однажды на городском собрании бурно обсуждалось, работал ли ты стриптизером.
Ноа издал сдавленный смешок:
— Стриптизером?
— Да.
— Что ж, а это правда.
Хейзел вытаращила глаза, но Ноа расхохотался: