Мой бывший - зверь (СИ)

Горло дернулось, по телу прошла волна дрожи, и я сбилась с шага. Но в следующий уже выровнялась, мысленно подбодрив себя напоминанием о номере телефона, на который я напишу сразу, как выйду из кабинета. Двери специально оставила открытыми.
— Здесь все, что касается ваших сегодняшний операций, — сосредоточенно начала я, раскладывая папки. — Я постаралась собрать все данные, которые вы просили, но если у вас будут претензии к оформлению, порядку и виду… — Тут взгляд зацепился за его медленно сжавшийся кулак, но я только прокашлялась и невозмутимо продолжила: — вы можете всегда мне сказать, что стоит поменять, и я…
— Сработаемся, я понял, — перебил он, поворачиваясь ко мне. — У тебя все?
— Кроме того, что я всегда… в вашем распоряжении, — тут уверенный голос мне отказал, но я все равно закончила: — на связи. Ничего.
— Понятно, — произнес он так, будто предложил мне миллион за ночь, а я отказалась.
Мое дефиле к двери оказалось самой сложной частью аудиенции. И как я собираюсь с ним работать каждый день?
К счастью, меня, как и каждое утро, потерял Павел Петрович, и я громко доложила в мобильный, что Игорь Андреевич уже осчастливлен моим профессионализмом и готов к продуктивному дню, и теперь очередь босса.
Только в лифте я почувствовала, как дрожат ноги.
Но рабочий день проходил более-менее сносно. Я крутилась белкой, временами прячась в кабинете с чашкой горячего чая. Князев, к счастью, видеть меня не желал. У него шли операции одна за другой, и ничто не предвещало проблем. Но я все равно нервно ожидала окончания каждой. К пяти вечера мне уже казалось, что я отработала неделю без сна и отдыха.
Князев же продолжал будоражить всю клинику, не только меня. Медперсонал уже разнес новости, что он выпер еще кого-то из хирургической команды за неуместную лесть и что на второй операции на ходу заменил реаниматолога и его ассистентов. Но больше всего впечатлило то, что один ординатор хлопнулся в обморок прямо в разгар операции, а Князев поразил всех своей реакцией, не позволив навредить пациенту. Я слышала про Князева в приемной, в кафетерии, в лифте и даже в туалете!
За окном уже стемнело, когда третья операция должна была закончиться, но тут произошло что-то экстренное: одному пациенту срочно пришлось оказывать хирургическую помощь, и герой дня был вынужден оперировать сразу двоих, перебегая из одной операционной в другую. Хирургическое отделение задержало дыхание всем составом. Я, не выдержав напряжения, удалилась к своим бегониям ждать окончания этого адского дня, но Павел Петрович до меня и там докричался, громогласно требуя зайти к нему. Только не успела я закрыть за собой двери его кабинета, он вдруг зло ударил кулаком по столу так, что я подпрыгнула.
— Янка, ты что с ним делаешь, что он злющий у тебя такой?! — вдруг беспардонно потребовал босс, плюхаясь на кресло. — Неужели не могла ублажить мужика перед тяжелым днем?!
Я так и застыла перед его столом, чувствуя, что все мои плотины сорвало разом к чертям.
— Вы совсем охренели?! — тихо начала я, плавно наращивая децибелы в голосе. — Да какое вы право имеете?! Я вам тут что, шлюха какая-нибудь?! — У начальства застыла физиономия, не спеша демонстрировать осознание, и я вошла в раж. — Вы уже всякое приличие потеряли! Думаете, я ваша собственность?! Раз Яночка добрая все стерпит, можно уже открыто ее подкладывать пришлым хирургам?!
— Яна, ты что? — закудахтал Пал Петрович. — Ты же с ним же…
— Ничего я не с ним же! — топнула я ногой. — Я его второй раз в жизни видела, когда он приехал к нам! Он случайно трубку поднял на мой звонок, потому что ждал другого, но вы все это извратили в какую-то примитивную пошлость! Как у вас язык повернулся спрашивать, сколько мы вместе?!
— Ну ты же… он же сам… — пытался вставить Павел Петрович.
— Он развлекается, как любой самовлюбленный нарцисс на его месте! Но то, что вы тут ляпнули, переходит всякие границы! Оставайтесь с вашим Князевым сами!
И я уже развернулась, чтобы вылететь из кабинета, когда Павел Петрович пробубнил за спиной:
  
— Вообще-то в лифте есть камеры.
Я задержалась на один глубокий вдох и вышла.
Глава 5 
Я не слушал восторгов Розмуха. Он толкал какую-то стандартную речь про то, как я всех впечатлил и как им повезло. Так и хотелось натыкать его мордой в стоимости моих услуг в контракте. Хотя ему-то какая разница?
Я сосредоточенно мыл руки, чувствуя, как дрожат перенапряженные мышцы. Да, адский денек. Знал бы, свалил бы вчера за город вместо того, чтобы проторчать в операционной вместе с Ивкой. Но зверюгу не удавалось оттащить теперь далеко от Яны — волк предъявлял счет за терпение. И единственное, чем я мог его отвлечь — операции. Вот там он оставлял меня в покое, позволяя ковыряться в пациентах сколько влезет. Уж не знаю почему так, но на поле боя со смертью мы были союзниками.
Ива не зря говорила, что я чувствую исход. Так оно и было. Мне хватало нескольких секунд, чтобы понять, чего будет стоить схватка за очередную жизнь. И это ни с чем не сравнить. Меня будто допускали в какое-то невидимое закулисье, позволяя прикоснуться к неведомому. И не только. Я имел право голоса и шанс все изменить для кого-то…
Команда не решалась подходить — так и торчали все в операционной, делая вид, что обсуждают прошедшие часы. Я кинул на них взгляд через стекло и обернулся к Розмуху.
— И это только первый день! — потряс он кулаком в воздухе, довольно улыбаясь. — Игорь Андреевич, вы…
— Прошу меня простить, — перебил его я и вышел из операционной, направляясь в душ.
Шмотку можно было выжимать.
Но Розмух не отставал:
— Игорь Андреевич, поужинаем? Согласитесь, есть что обсудить.
— Не могу, Павел Петрович. Мне еще к пациентам. И устал как собака.
— Понимаю. Ладно. Кофе сделать вам?
— Не нужно.
И я сбежал от него в двери мужской душевой.
Глушить собственные страсти за счет физического износа оказалось своеобразно. Но иначе я бы сорвался. Когда Яна оказалась между мной и стенкой лифта, я потерял связь с реальностью и едва не выдрал ее прямо там. Зверь требовал переписать чужие запахи, рвался наказать самку за своеволие и сделать своей.
Вот и зачем мне такой надрыв? Ах да! Я же хочу по-человечески. С губ сорвался смешок. Я сжал ладони в кулаки и уперся ими в кафель, прикрыв глаза. Вода мерно шелестела, заполняя пространство белым шумом. Хотелось отдохнуть от запахов. Мне нужна была передышка…
…прежде чем я продолжу этот вечер.
А план был незатейливый. Между мной и Яной все уже совсем не по-человечески. Она где-то напилась вчера, едва не переспала с кем-то и заявила, что все это — не мое дело. Такую уже не отпустить. Такой придется объяснить, что вся она теперь — только мое дело. Но объяснять, чувствую, придется долго…
— Игорь Андреевич… — позвал меня вдруг тихий женский голос, и я открыл глаза, упираясь взглядом в стенку, но тут же понимая — увлекся я своими мыслями.
Боковое зрение уловило какую-то невнятную женскую фигуру, и я поморщился — даже вода не ограждала от приторного запаха духов, операционного смрада и похотливого флера. И как я не заметил?
— Игорь Андреевич, простите, — продолжала лепетать девушка, — простите за наглость, но я не знаю, как к вам еще подойти…
— Зачем? — взялся я за мыло.
— Я хочу у вас учиться. Я вам отправляла резюме сорок три раза…
— Похоже на преследование, — перевел я взгляд на девушку. Невысокая, худая, взъерошенная, круги под глазами просвечивают через плотный грим. Еще и взглядом меня жрет, воодушевленная тем, что я вообще с ней говорю. — Вы понимаете что, кому и при каких обстоятельствах сейчас говорите?
— Я готова на все, — глядела она на меня исподлобья. — Кардиохирургия — моя страсть.
— Вы определитесь, соблазнять меня пришли или учиться, — отвел я взгляд.
— Дайте мне шанс…
— Дайте мне шанс принять душ, — отрезал я холодно. — У вас полторы минуты, чтобы уйти отсюда незамеченной.