Не тайная связь

Вот только я не просила…
И обещаний между нами не было – я ведь сразу сказала, что не люблю.
В уголках скапливается немного слез, и я перестаю шевелиться от осознания собственной никчемности и от ощущения предательства. Последнее мне очень знакомо, ведь когда-то я поступила с Эльманом точно так же, как сейчас поступаю с Камалем.
– Не целуй, не целуй… – упираюсь пальцами в губы Эльмана, хотя его поцелуи опьяняют как терпкое вино, а вино я любила всей душой.
  
Я отстраняюсь, но руки Эльмана захватывают меня в кольцо – оно железное и болючее, и из него очень тяжело выбраться. Почти невозможно.
– Пиздец, Ясмин, – его дыхание обжигает волосы, заставляя дрожать от горечи. – Только с ним можешь ходить налево?
– Пошел к черту…
– Уже там был. И в аду был, только тебя там, сука, не нашел, – кольцо из рук сжимается плотнее, после чего он бросает меня на кровать и задирает свитер, оголяя пупок, ребра и грудь.
– Я была в другом аду. Тебе снизу не стучали?!
– Че за хуйню ты несешь? – тихо взрывается.
Я хватаюсь за его руки в попытке остановить это безумие и воззвать его к остаткам разума, но увы – остановиться не выходит.
Ни у него, ни у меня.
– Трахалась с кем-нибудь еще? – спрашивает, стиснув челюсти. До смерти.
– С половиной Сицилии! – слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.
Эльман быстро расправляется с моими брюками, оставляя на мне только кружевное белье и гуляя по моему телу голодным взглядом. Пожарища в его глазах больше нет – оно выгорело, оставив после себя темное бездонное море, из которого у нас не было шанса выплыть. Никогда.
– Я не сомневался, Ясмин.
– Угу. Хотя бы увидела не обрезанный член…
– Блядь!
Взревев, Эльман заряжает кулаком в стену и оставляет в ней трещину, а штукатурка с того места осыпается на мою голову. Закрыв лицо руками, пережидаю момент его свирепой ярости.
Жду, что обидит. Что ударит или еще хуже – возьмет силой, приняв мои слова за чистую монету. Ему один Камаль поперек горла стоит, а я про Сицилию заговорила.
– Ты закроешь рот или нет? – спрашивает глухо, почти устало.
– С закрытым у тебя жена есть…
– С половиной Сицилии, говоришь?
– Угу. С горячими итальянцами…
Убрав руки от лица, осторожно смотрю на него. Эльман нависает надо мной опасной скалой, высеченной изо льда и пламени, а его грудь очень тяжело вздымается и опускается.
Он что, поверил?
Когда Эльман стягивает с себя футболку, я невольно засматриваюсь на его тело, покрытое шрамами.
Эмиль его изуродовал. Навсегда. Навечно.
Опустив взгляд, останавливаюсь на его руках и замечаю, что один из пальцев на его правой руке был сломан. Я понимаю это по фаланге, которая была неестественно и даже немного жутко сплющена. Этой рукой Эльман совал сигареты мне в рот, пичкая мои легкие едким дымом.
Тогда я уже была беременна Юной. То, что Эльман об этом не знал, не является никаким оправданием…
– Было больно? – спрашиваю, возвращая взгляд к его шрамам на груди.
– Нет.
– Совсем?
– Когда ты легла под другого, все атрофировалось.
– Сильный обезбол, да?
– Навъебенный обезбол.
Эльман не спускает с меня глаз, в которых плещется то бездонное ледяное море, то разгорается пожар. Он давно был на взводе, но сейчас после нашей перепалки – особенно. Так всегда было: я поджигала Эльмана как спичку, превращая его лед в пламя.
За эти годы я изменилась, рождение дочери внесло свои коррективы в фигуру в виде увеличившейся груди и бедер, в остальном был по-прежнему порядок. Он не видел меня очень долго, и я ощущала его тоскующий взгляд на каждой клеточке своего обнаженного тела.
– Нравлюсь? – вырывается у меня.
– Да.
– Ненавидишь?
– Да.
Над ответами он не думал ни секунды…
Я не замечаю, как Эльман остается без одежды. Ладони обжигает от желания прикоснуться к нему и не делать этого одновременно.
Он изменился тоже. На старых фотографиях в интернете он казался сильно истощенным, но за последнее время почти вернулся в форму и вернул мышечную массу, которую потерял в больницах и при восстановлении.
Наша тайная связь была недолгой, но в ней было много секса. Всякого, везде и по-разному, но от одной только мысли, что мы займемся сексом спустя столько лет, меня переклинивает, и Эльман воспринимает это как зеленый сигнал светофора.
Беда только в том, что и красный сигнал я не даю…
Он подходит к краю кровати и, схватив меня за лодыжку, резко тащит на себя. Я вскрикиваю и пытаюсь ухватиться за что угодно, но в конечном счете оказываюсь под ним.
Рядом падает ночник, за провод которого я успела ухватиться, и в комнате окончательно гаснет свет.
Красный сигнал не звучит и тогда, когда Эльман надевает презерватив.
Пульс разгоняется до максимума, когда его руки стягивают с меня последний клочок одежды и вдавливают в свой член. Он каменный и прекрасно работает, хотя бы что-то не пострадало от рук моего брата…
– Я думала, что мой брат оторвет тебе член за меня…
– Как видишь, он на месте, – его голос низкий, вибрирующий. – Что по поводу итальянцев?
– У них тоже все на месте…
Темнота сгущается, как шелк, скрывающий наши грехи. Я вижу в его взгляде тысячу долбаных чертей.
И я не уверена, что красный сигнал их уже остановит.
Потеряв фокус, я медленно таю и подставляю свою шею для поцелуев. Напускная беспечность развеивается сразу, едва Эльман раздвигает мои бедра и устраивается между ними.
Жар охватывает меня, когда его пальцы скользят по коже, находя самые чувствительные места, от чего тело прошибает током – так, как уже давно не прошибало. Уперевшись руками в твердую грудь, я пытаюсь отыскать взгляд Эльмана – может, хотя бы он сам сможет остановиться, ведь дома его ждала верная жена…
– Как же твоя жена, Эльман? Она так много для тебя сделала…
– Это не должно тебя волновать.
– Трахал здесь уже кого-нибудь?
– Только тебя. Буду.
Все надежды на стоп-сигналы рассеиваются, когда он погружает в меня пальцы. Откинувшись на шелковые подушки, я до боли прикусываю губу. Мне немного стыдно и много хорошо.
– Там влажно, потому что я представляю на твоем месте итальянца, – выпаливаю, бросая вызов. Но мои слова тонут в его улыбке, полной темного удовольствия.
– Выводишь меня, Ясмин. Ты хочешь грубо? Без нежностей? Так и скажи.
– Нежность нам не к лицу, – шепчу. – Обойдемся…
Его ладони предупреждающе сжимаются на моих бедрах, и одним рывком Эльман насаживает меня на твердый раскаленный член. Он делает это сантиметр за сантиметром. До упора и без единой нежности. В ушах появляется шум, а низ живота от неожиданности пронзает огнем.
Ну вот, сама же просила без нежностей, а теперь…
– Боже!
Мир рушится на части, но в этом хаосе я впервые за долгое время чувствую себя живой.
Перед глазами расплываются черти, пожарище и море – все сливается воедино до тех пор, пока ощущения между ног не становятся комфортными. Мелкая дрожь рассыпается по телу, и я утыкаюсь Эльману в ключицу – она у него немного влажная и солоноватая на вкус, я попробовала, когда кусала…
Еще он пахнет сандалом. Привычным, родным запахом Тайной связи.
– Было больно… – тихо всхлипываю.
– Странно, у тебя же большой опыт, – режет словами по-живому. – Сколько тебя перетрахало? Повтори, Ясмин.
Эльман продолжает игру «Кто сделает больнее», жаль только, что я в ней не могу участвовать дальше, потому что Эльман начинает двигаться. Впившись в его плечи ногтями, кусаю губы до крови.
– Чему с ними научилась? Покажешь? – не унимается, крепко вколачивая в меня свой член.
– Многому.
– Сосать научилась? Или все также хуево?
  
– Другим нравилось… Камалю тоже…
О брошенном вскользь имени я сразу же жалею. Схватив меня за щеки, Эльман накрывает мой рот ладонью и загоняет член до упора и искр в глазах.
Эльман сперва заряжает меня, затем – разряжает. И так по кругу. Внизу пульсирует жар, нарастая волнами.