Не тайная связь
– Ты прилетал в Англию?
– Да. Я узнал, что картинами ты финансируешь фонд помощи женщинам, пострадавшим от насилия.
– Да. Это мой фонд. И на эту картину я установила самую высокую цену…
– Значит, я переплатил.
Финский залив. На песке возле воды было постелено полотенце, и на нем целовались двое. Это были мы с Эльманом, это наше воспоминание из горячего лета, где было много секса.
– Не сиди на холодном полу, – вроде бы просит, но очень настойчиво.
Почувствовав прикосновение к волосам, я внутренне сжимаюсь. Из губ вырывается судорожный вздох, и я вскидываю лицо, чтобы хотя бы зрительно контролировать ситуацию, которая норовила вот-вот выйти из-под моего контроля.
Ведь судя по расширенным зрачкам Эльмана, из-под его контроля ситуация вышла очень давно.
Мысли проносятся в голове как лавина снега, активируя мыслительные процессы и задействуя каждую клетку тела. Все это время я шла на поводу у Эльмана, а он меня вел.
Увидев свою работу, я словно очнулась ото сна.
– Мне пора, – говорю как можно строже.
Эльман не реагирует. Совсем.
Только его ладонь скользит по волосам и тянет резинку на себя, освобождая волосы из небрежного хвоста. Следом – он зарывается в них пальцами, а его взгляд…
Я забыла, что означает этот взгляд, но он явно не сулит мне ничего хорошего. Кажется, раньше я называла этот взгляд пожарищем.
– Убери руки.
Приподнявшись на коленях, я хватаюсь за его запястье и смотрю ему прямо в глаза, хотя знаю, что делать этого не стоит. Эльман смещает взгляд с моих губ на кольцо на моем пальце, и я вижу, как пожарище временно сменяется льдом.
Почему нас так кроет?
Почему так больно?
Обхватив мой подбородок, Эльман делает совершенную глупость – касается большим пальцем моей щеки и скользит ниже, к губам. Трогая их на ощупь, он словно вспоминал, какая я на вкус. Еще он проверял, насколько я податлива. Прямо сейчас. Именно в данный момент.
Можно ли надавить на меня.
Можно ли тронуть.
Можно ли взять.
Можно ли…
Сердце замедляет свой ход, а каждое биение становится глубоким и прерывистым, активируя дрожь по телу. У меня нет проблем с сердцем, но именно сейчас мне кажется, что оно работает как-то неправильно. Совсем не так, как рядом с Камалем.
– Эльман, – зову его.
Не надо.
Нам нельзя.
Я хочу уйти.
Мне всего лишь нужно выбрать, что сказать из этого, но изо рта вырывается лишь рваное дыхание.
Черт возьми!
Лишь. Рваное. Дыхание.
Эльман, словно предчувствуя протест, прижимает палец к губам, заставляя меня замолчать. Дальше – нажимает на нижнюю губу и слегка проталкивает палец глубже, касаясь кончика моего языка и лаская его.
Я чувствую солоноватый привкус его рук и случайно облизываю палец…
Клянусь, что случайно.
Только в его глазах уже разгорается пожарище. Он сжимает челюсти до хруста, а его ноздри раздуваются как у зверя, и мне в самом деле становится страшно.
Я готова умереть, лишь бы не делать никакой выбор этой ночью.
Растерев влагу по моим губам, Эльман опускает взгляд ниже, к шее, а затем скользит по плотному свитеру и брюкам и возвращается к глазам.
– Не надо…
Мои слова застревают в горле и неминуемо тонут в воздухе.
Эльман одним рывком поднимает меня с пола, вырывая протяжный стон из груди, а лопатки обжигают болью от резкого соприкосновения со стеной. Он давит на мою шею, заставляя прогнуться, и накрывает мой рот голодным, тоскующим поцелуем.
Распахнув глаза, впиваюсь пальцами в его запястье, да только память не дает забыть, что Эльман сильнее меня…
Значительно сильнее.
Щелкает выключатель, и в комнате остается совсем крошечный приглушенный свет.
Одним резким движением Эльман отрывает меня от стены, и я не успеваю даже вдохнуть, прежде чем оказываюсь на кровати. Сила, с которой он опускает меня на мягкую поверхность, заставляет воздух вырваться из легких, превращая его в хриплый стон.
Я впиваюсь в его запястья, не позволяя нам рухнуть в самую бездну.
– Ясмин, – просит не противиться.
– Я не могу…
Когда он нависает надо мной, его темные глаза полыхают таким бешеным пламенем, что я чувствую себя в ловушке хищника, у которого нет ни малейшего намерения отпустить свою добычу. По телу проходит дрожь, и я плотно свожу колени вместе, рассчитывая на его благородство.
Которого у Шахов, увы, нет в природе.
– Остановись, – прошу его.
Мое тело рефлекторно напрягается, и я толкаю его в грудь, но он остается непоколебимым. В ответ на мое сопротивление он опускает мне на плечи тяжелые ладони, придавливая своим весом.
– Я почти три года останавливался и понял, что легче сдохнуть.
Мир вокруг рушится.
Нет, он дробится на куски к чертовой матери, и каждый момент ощущается с такой ясностью, что меня охватывает дрожь.
– С какой вероятностью Юна могла бы быть моей?
Он спрашивает это так резко, словно думал об этом всю долбаную вечность.
Мое сердце летит вниз.
Затем – разбивается вдребезги, ведь вероятность этого составляет все сто процентов, но Эльман сейчас настолько взбудоражен и уязвим, что любая ложь покажется ему горькой правдой.
– Давно ты об этом думаешь?
– Когда прикинул сроки. Они рядом. Ты делала тест ДНК?
Я касаюсь его волос и зарываюсь в них пальчиками. Мы оба тяжело дышим. Не знаю, что происходит в его голове, но в моей – настоящая буря.
– Ноль. Ноль процентов вероятности, Эльман. Как ты мог такое подумать? Она не твоя дочь, дурачок…
– Ты делала тест? – настойчиво давит взглядом.
– Да…
На самом деле нет.
– Ладно… Похуй. Тогда заберу обеих.
Не похуй.
И я это вижу, но молчу.
Рваное дыхание Эльмана срывается и оседает на моей коже, а мои усилия сопротивляться ему кажутся смехотворными перед его непреклонной силой. Его пальцы сжимаются на моих бедрах, а боль, смешанная с тоской, пронзает остро и до безумия.
– Что, если бы она оказалась твоей? Только гипотетически… – завожу глупую игру со зверем.
– Убил бы тебя.
Я тихонько смеюсь, запрокидывая голову, но смех застывает на моих губах. И ведь правду говорит – он убьет. Он может.
Распахнув глаза, я шокированно замираю, когда Эльман задирает свитер и собственнически накрывает мою грудь, сжимая пальцами розовые соски.
– Боже…
Увидев решительный блеск в его глазах, я перестаю смеяться. Совсем перестаю.
Низ живота простреливает горячим импульсом, а его член упирается в мой живот с явным намерением оказаться этой ночью во мне.
Глава 13
От улыбки и смеха не остается ни следа, а мои руки, под которыми прямо сейчас перекатываются тугие мышцы Эльмана, резко ослабевают. Восприняв мое смятение как вседозволенность, Эльман проникает ладонью под свитер, ломая и круша все нейтралитеты, что я выстраивала между нами годами.
Он без колебаний стягивает с меня свитер, задирая моя запястья вверх. Какие могут быть колебания, когда он так сильно хочет меня себе? Бюстгальстер я не носила, поэтому почти сразу ловлю расплывчатый взгляд Эльмана на затвердевших сосках.
– Моя Ясмин, – склонившись, он прикусывает кожу на шее и спускается ниже, к груди. От прикосновений его языка мне кажется, что воздух вокруг сгущается, обволакивает нас тяжестью.
– О, глупости…
Зажмурившись от разливающегося по телу наслаждения, я вспоминаю, как хорошо нам было вместе. Воспоминания, как сладкий яд, проникают глубоко, заставляя на миг забыть реальность. Если бы можно было представить, что этих лет разлуки не было, может, тогда я бы позволила себе расслабиться. На несколько минут. Или чуть дольше.
Кожа уже изрядно ныла от его небрежной щетины и жестких губ, но до чего было хорошо и как же не хотелось останавливаться.
Вот только кольцо припекает палец, вытаскивая образ Камаля наружу и делая его более явным и четким. Он много сделал для меня и всегда поддерживал. Он давал то, чего я не искала.