Неукротимая Сюзи

В усадьбе Клаподьер уже давно не вели таких оживленных разговоров!
Когда любопытство Эдерны было удовлетворено и все обменялись новостями, стали разговаривать о будущем. Если будущее четы де Пенфентеньо просматривалось довольно четко, то такого отнюдь нельзя было сказать о чете Ракидель. Конечно, в том тяжеленном сундуке, который госпожа Ракидель привезла с собой, имелось еще довольно много денег, однако ни она, ни ее супруг не принадлежали к числу тех, кто станет спокойно жить на свои сбережения.
Во время своего переезда в карете из Парижа в усадьбу Клаподьер они активно обсуждали, чему им обоим было бы интересно теперь себя посвятить. Томас, облеченный обязанностью работать над совершенствованием человечества, предполагал продолжить этот свой труд в Англии, где у него имелись связи и где он провел свое детство. Сюзи, которая не умела разговаривать на английском языке – языке бывшего врага, – и которая больше всего боялась оседлого образа жизни, навязываемого замужним женщинам, не хотела даже и думать о том, что она в конце концов осядет в какой-нибудь усадьбе и будет заниматься вышиванием и воспитанием своих детишек, терпеливо ожидая, когда же вернется домой ее муж и господин. У нее еще с самого рождения возникла неудержимая тяга к свободе, которая затем укреплялась в ней в течение вот уже трех десятков лет! У нее также возникла и тяга к морю, когда она сначала слушала рассказы Эдерны о нем, когда она затем увидела его сама – то спокойное, то бурное, то ровное, то покрытое волнами – у подножия укреплений Сен-Мало и, наконец, когда она отправилась в плавание – себе и на счастье, и на беду, но неизменно с таким радостным возбуждением, которого она никогда не испытывала на суше.
Супруги в конце концов пришли к совместному выводу: они оба нигде не смогут испытать такое бесконечное счастье, как на борту морского судна…
Поэтому Ракидель с большим вниманием слушал то, о чем говорил ему сейчас судовладелец.
– Французская Ост-Индская компания является единственным владельцем острова Бурбон, который до недавнего времени практически не эксплуатировался: там на нескольких арпанах [140] земли пытались выращивать пшеницу и рис, но без большого успеха… Потом же, представьте себе, толковые агрономы обнаружили разновидность кофейного дерева, которая только на этом острове и произрастает. Им пришло в голову завезти туда обычные кофейные деревья, чтобы попытаться их акклиматизировать. Тамошний губернатор – Бенуа Дюма – всячески пытается этому содействовать. Всего несколько дней назад я получил от него письмо, в котором он уверяет меня, что нет более прекрасного зрелища, чем эти плантации кофе, простирающиеся до самого горизонта, и что остров вскоре сможет производить даже больше кофе, чем потребляет все наше королевство.
– Вы советуете мне, мсье, стать плантатором и заняться выращиванием кофе?
Жозеф де Пенфентеньо расхохотался.
– Вовсе нет! Но вы прекрасно понимаете, что кофе нужно как-то перевозить… Мне известно, какой вы замечательный мореплаватель! Я снарядил по заказу Французской Ост-Индской компании флейту [141] с большим главным трюмом, и через несколько дней это судно выйдет в море…
– А что это еще за новый тип корабля?
– Это военный корабль, сконструированный голландцами, но переделанный в торговое судно. На нем, однако, оставлены некоторые из его артиллерийских орудий.
– А какое у него водоизмещение?
– Водоизмещение у «Зимородка» – так называется это судно – составляет пятьсот тонн. На нем установлено двадцать шестифунтовых пушек. Его построили в Лорьяне на средства Французской Ост-Индской компании. В качестве экипажа для него вполне хватит и сотни матросов, но тому, кто станет его капитаном, придется опасаться пиратов, которых в Индийском океане немало…
– Вы хотите, чтобы капитаном этого судна стал я?
– Я уверен, что с командованием этим судном вы прекрасно справитесь. Впрочем, теперь, когда вам нужно заботиться не только о себе и когда Сюзанну, похоже, больше не тянет к рискованным приключениям…
 
– Лично у меня нет на этот счет такой уверенности, как у вас! – полушутя-полусерьезно заявил Ракидель, перебивая своего собеседника.
И он был прав: когда Сюзи услышала о предложении, сделанном господином де Пенфентеньо, она не стала скрывать своей радости.
– Командовать торговым судном – это ничуть не хуже, чем заниматься каперством! – воскликнула она. – Мы сможем открыть для себя новые миры!
– А ты подумала о том, что капитан не может взять с собой в плавание жену и детей?
– Но у нас с Томасом нет детей!
– Однако они вполне могут появиться…
– Не появятся, пока я сама этого не захочу. Мне известны способы, позволяющие предотвратить те досадные последствия, которые могут возыметь плотские отношения!
Она произнесла эти слова с таким апломбом и с таким озорством во взгляде, что Ракидель подумал, что у него такая жена, какой… больше ни у кого нет. У него возникло подозрение, что она решила опять прибегнуть к тому приему, которым уже пользовалась: для нее единственная возможность отправиться в море в компании с сотней-другой моряков заключалась в том, чтобы прикидываться одним из них, надевать мужскую одежду, выдавать себя за некоего Карро де Лере, напускать на себя суровый вид и говорить грубоватым голосом, – короче говоря, облачиться во все то, что, по ее собственным словам, стало для нее «второй кожей».
Данное подозрение было вполне обоснованным: именно это и замышляла Сюзи. Томас заговорил с ней о том, как им будет трудно находиться рядом на судне и скрывать от экипажа свою близость.
– Но разве нам уже не удавалось это делать на «Шутнице»?
Тогда он заговорил об опасностях, которым она будет подвергаться, – в частности, о пиратах, которых уже упомянул господин де Пенфентеньо. Сюзи заупрямилась:
– А разве я уже не подвергалась другим опасностям? Разве я не сумела выдержать тот ужасный шторм?
– Да, конечно, ты вела себя достойно.
– И разве я не участвовала в абордаже испанского судна, которое в результате этого нам удалось захватить?
– Хм… Помнится мне, что как раз во время этого абордажа ты получила прозвище Сюзон Щелкни Зубками, – сказал Томас, чтобы поддразнить Сюзанну.
Эта реплика ее разозлила, и она сочла необходимым упомянуть еще несколько своих «подвигов».
– Мсье, я напоминаю вам, что я также потерпела кораблекрушение и провела более семи месяцев на никому не известном острове рядом с падшим матросом!
– Мне известно и то, что ты сберегла свое целомудрие!
После горячих споров и нескольких взаимных колкостей супруги в конце концов решили принять предложение господина де Пенфентеньо: они взойдут на борт судна «Зимородок», которое повезет различные продовольственные товары на остров Бурбон. Оттуда они доставят во Францию кофе. Много кофе. Сюзи отправится в плавание под именем и в одежде Антуана Карро де Лере, однако на этот раз она уже не будет ни выполнять функции, ни пользоваться полномочиями помощника капитана, а станет корабельным писарем – то есть займется тем, к чему у нее имелся немалый талант.
Жан-Батист тоже отправится в это плавание: он станет юнгой под тщательным присмотром капитана.
Эдерна расстроилась из-за того, что ее подругу снова потянуло к приключениям: она уже успела уверовать в то, что Сюзи, встретившись после долгой разлуки с Ракиделем и выйдя за него замуж, наконец-таки угомонилась. Эдерна уже даже помечтала о том, как Сюзи нарожает детишек и как те станут друзьями ее собственных детей. Однако Эдерна, как выяснилось, плохо знала истинную суть Сюзанны и ее непреодолимую тягу к дальним странствиям, позволяющим ей открывать для себя все новые и новые горизонты.
И новые миры.
Пусть Ракидель и заявлял, что он вообще-то «не моряк», ему все же представлялась прекрасная возможность открыть для себя новый океан и новую землю, во время пребывания на которой он, возможно, успеет основать масонскую ложу… Он посетил судно, которым ему предстояло командовать, подобрал экипаж (корабельный писарь у него уже имелся!), проконтролировал погрузку имущества на корабль и выполнил все те действия, которые потребовала от него администрация.