Полукровка 2 (СИ)

сочла не стоящим ЕЕ Внимания и даже сделала два шага в сторону. Видимо, чтобы ненароком не вдохнуть тот же воздух, что и столь низменное создание, как я.
  
«Ей наверняка нет дела ни до войны, ни до боев без правил, а фанатеть она может разве что от самой себя…» — мысленно хохотнул я, выпуская из кабинки еще одну такую же аристократку, затем шагнул в лифт и затаил дыхание. Ибо дышать шлейфом духов убийственной концентрации не получилось.
Пока обретался в продвинутом варианте газовой камеры, представлял реакцию этой парочки на спортивные заслуги Темниковой и мысленно угорал. А после того, как вышел в фойе, больше похожее на будуар, и оказался в перекрестии взглядов нескольких молодящихся красоток, ощутил себя куском свежего мяса, брошенного в клетку с голодными тиграми. Но все обошлось — буквально через пару мгновений дверь, ведущая на улицу, сдвинулась в стену, и рука Дарьи поманила меня к себе. Вот я и ускорился. Самую малость — чтобы не потерять лицо. И очень быстро оказался под открытым небом, успевшим и потемнеть, и вызвездиться. Пялиться на орбитальную крепость, часть которой была видна между небоскребами, естественно, не стал — оглядел Темникову с головы до ног, сделал более-менее оригинальный комплимент и… был послан лесом:
— Не смеши: я сбежала из дому, набросив первое, что попалось под руку!
— А разве я восхитился твоей одеждой или макияжем? — парировал я, отставил в сторону локоть, подождал, пока девушка на него обопрется, и повел ее куда глаза глядят. Ибо по Новомосковску пешком еще не шарахался.
— Хм… Нет… И это, пожалуй, радует… — с небольшими паузами между фразами заявила она, а потом сменила тему на более актуальную: — Я не хочу, чтобы тебе досталось из-за меня. Поэтому и пригласила пройтись по кварталу высокой моды, в котором такие клуши, как я, ощущаются серыми мышками, по улицам никто не ходит, а парки разбиты для антуража, а не для прогулок.
— Я уже догадался… — ухмыльнулся я. — В тот момент, когда заметил, как на меня посмотрела клиентка «Идеала».
Девчонка презрительно фыркнула и явно кого-то процитировала:
— «Милы-ый, я уже надевала это пла-атье. Ты ведь не хочешь, чтобы меня сочли побирушкой?»
— А ты, небось, таскаешь эту куртку пару лет и нисколько из-за этого не страдаешь? — с улыбкой спросил я.
Даша кивнула, заявила, что я не ошибся даже с временным промежутком и посерьезнела:
— Бог с ними, с этими самовлюбленными курицами. Я хотела объяснить, чем и почему тебя подставила. Дело в том, что я с детства на дух не выношу маменькиных сынков. А в шестнадцать лет поломала мальчика, которого моя бабушка прочила мне в женихи, и заявила ей, что ни за что на свете не выйду замуж за парня слабее меня. Это утверждение поставило на дыбы и мою мать, и эта парочка начала военную кампанию — подбирала блестящих офицеров и влиятельных придворных, утонченных поэтов и гениальных певцов, редких красавцев и начинающих ученых, снабжала их информацией, повышающей шансы меня завоевать, и устраивала случайные встречи. Отдельных героев приводила даже в спортзал… Кстати, ты ведь уже знаешь, чем я занимаюсь, верно?
— Угу…
— И?
— Что «и»? — не понял я.
Темникова заглянула мне в глаза, несколько секунд что-то в них искала, а потом криво усмехнулась:
— Судя по всему, ты не видишь в этом ничего особенного…
Я пожал плечами и чуть-чуть приоткрылся:
— Меня с раннего детства дрессировали в этом же ключе. Сначала отец, а потом дядя. И учили ни разу не балету. Поэтому для меня «особенное» — это не тренироваться на износ.
— Если верить слухам, то ты закончил школу на Императорский Грант. А это — мозги.
Я вздохнул:
— Даш, мой дядя был свободным оперативником ССО. А в этой службе тупых на дух не переваривают…
— Поняла. Приняла. И продолжаю… — отрывисто сказала она и вернулась к прерванным объяснениям: — Так вот, все эти мальчики-зайчики ломались на предложении порубиться в полный контакт… первые года полтора. А потом слухи о том, что я ломаю ухажеров, набрали критическую массу, и желающие пойти на поводу у моих излишне деятельных родственниц перевелись. А тут я сдуру попросила дядюшку собрать хоть какую-нибудь информацию о ПАРНЕ, и матушку с бабушкой снова перемкнуло…
Не знаю, почему, но мне захотелось сделать шаг навстречу. И я мрачно усмехнулся:
— Ты не поверишь, но сегодня перемкнуло и мою родню. Дед, который некогда вышвырнул из рода моего отца, посмевшего жениться не на датчанке, а на русской, постоянно называл меня-новорожденного грязным полукровкой и за последние шестнадцать лет ни разу не вспомнил о моем существовании. А тут прислал сообщение с требованием завтра же явиться в его белогорское поместье и прогнуться до хруста в позвоночнике!
— Ты его послал?
— Конечно.
— Правильно сделал: таких паскуд надо лечить. Зубодробительными зуботычинами. Ха: раз ты послал деда, значит, пошлешь и моих родственниц. Просто тактично, ибо дамы, верно?
— Верно.
— Значит, я могу расслабиться… и пригласить тебя во-он в то кафе: в нем о-о-очень вкусное мороженое и блинчики с клубникой.
— Даша, это не твоя партия! — напомнил я и заставил ее жизнерадостно расхохотаться:
— Есть такое дело. Но я захотела мороженого и… ладно, сдаюсь…
…Блинчики с клубникой действительно оказались вкусными. Правда, в одной порции было всего две штуки, причем рассчитанные на лилипутов, но ни я, ни моя дама особой стеснительностью не страдали, поэтому заказали по пять порций и смолотили их за милую душу. Ну, а мороженое дегустировала только Даша. А я попросил премиленькую, но очень уж манерную официантку принести мне два куска медовика, проигнорировал очередное закатывание глаз к потолку и забыл о ее существовании. Благо, в тот момент мы с Дашей обсуждали музыку Старой Земли, с которой она, оказывается, фанатела, и нам было не до соблюдения правил поведения, принятых в районе высокой моды.
Кстати, музыка моей даме нравилась чертовски интересная — прослушав отрывки доброго десятка композиций группы GoGo Penguin из Манчестера, я влез в планетарную Сеть и скачал на свой ТК весь архив записей джаза в их исполнении. Потом Темникова полюбопытствовала, на каких флаерах, кроме «Волны», я летал, и беседа плавно съехала на них. Хотя нет, не так — выслушав мой ответ, девчонка изумленно вытаращила глаза и задала тот же вопрос, но «в профиль»:
— Ты хочешь сказать, что сразу сел на «Волну»⁈
Я вздохнул и снова сказал чистую правду:
— Даш, я сел на нее после «Морока», «Химеры» и нескольких лет очень жестких тренировок в вирте.
— Это уточнение меняет все… — без тени улыбки заявила она, заметила, что я подобрался, и… подняла в воздух дрон АВФ. Чтобы не разворачиваться на месте и не выяснять, что меня так заинтересовало за ее спиной, «вживую».
Ну, а я оглядел четырех здоровяков лет тридцати с небольшим, как-то уж очень резко вломившихся в ресторан и сходу двинувшихся в нашу сторону, сместился чуть левее и приготовился к наклевывавшимся неприятностям. Как и следовало ожидать, они не заставили себя ждать — мужичок, ломившийся в нашу сторону первым и, судя по кое-каким нюансам поведения, постоянно сверявший реальный курс с виртуальным, вдруг наткнулся взглядом на меня, хищно ощерился и что-то сообщил своей свите. А та глумливо заулыбалась и расстегнула куртки!
  
— Твои знакомые? — вполголоса поинтересовалась Темникова, оценив наши ближайшие перспективы.
Я отрицательно помотал головой, вгляделся в лица четырех блондинов, как раз оказавшихся под достаточно ярким потолочным плафоном, и прозрел:
— Почти уверен, что эти недоумки — либо мои кровные родственнички, либо Алефельды. То есть, члены рода, под который некогда лег мой дед.