Молчание матерей
— У тебя с ними проблемы?
— Так, по мелочи, я разберусь.
Официантка принесла вино. Сарате наблюдал за Рейес. Он никогда не видел ее в таком состоянии — в каждом движении девушки сквозил страх. Рейес сделала большой глоток, напряженно улыбнулась и оглядела посетителей ресторана, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.
— В чем дело, Рейес?
— Несколько недель назад я была на празднике у комиссара Асенсио, не знаю, слышал ли ты о нем. Он вышел на пенсию. Праздник проходил в «Веллингтоне», там была половина моей семьи.
— Ваша семья в таких местах чувствует себя как рыба в воде. Наверное, это у вас в крови.
— Асенсио долго и пафосно говорил; кажется, он вспомнил каждый день из сорока лет своей службы. — Рейес словно не решалась перейти к сути дела. — Я не знала, что он начинал работать с Гальвесом и Рентеро. И с твоим отцом. Его звали Эухенио, верно?
Взгляд Рейес наконец остановился на Сарате. Вдали среди смога вырисовывались черные силуэты башен. Сарате смотрел на них: он не ожидал, что Рейес сообщит ему что-то об отце.
— Отец погиб в перестрелке, преследуя грабителей. Так мне всегда говорили, но это неправда.
— Ты слышал о деле «Мирамар»? — Рейес прочитала на лице Сарате недоверие. Неужели он думает, что ее подослал Рентеро? Ах, если бы! Тогда все было бы значительно проще. — Я на твоей стороне, Анхель. И, поверь, мне было нелегко решиться на этот шаг.
— Что за дело «Мирамар»?
— Убила бы за сигарету. У тебя нет? Жаль. — Рейес одним глотком допила вино. — «Мирамар» — так называлась операция, в ходе которой погиб твой отец. В центральном полицейском архиве есть кое-какие материалы по ней, но можешь туда не ходить: документов мало, и все они засекречены.
— Тебе придется объяснить, почему ты вдруг заинтересовалась обстоятельствами гибели моего отца.
Рейес призналась, что вышла на это дело случайно: украла телефон Кристо, шефа бригады Вильяверде, и прослушала запись на диктофоне, где упоминалось дело «Мирамар». Рассказала она и о разговоре с Эдуардо Вальесом, полицейским, который руководил расследованием.
— В материалах сказано, что погиб один агент, но его имени там нет. Сегодня утром Вальес сказал мне, что погибшего звали Эухенио Сарате. Дело быстро закрыли, написали, что произошла «перестрелка с наркодилерами».
— С дилерами? Но мне всегда говорили, что с грабителями.
— Возможно, и то и другое ложь. Убийцу не поймали, до суда дело не дошло… ну, мы с тобой знаем, как это бывает.
— Кто-то очень не хочет, чтобы это дело всплыло. Что еще сказал Вальес? Он должен знать, что случилось на самом деле.
— Ему не дали закончить расследование, но он… передал все данные в управление собственной безопасности. Твой отец работал под прикрытием: разбирался с коррупционерами. И, вероятно… Со мной недавно произошло нечто подобное: меня могли убить, и никто не заподозрил бы полицейских из Вильяверде.
— Он что-то раскопал, и его убили свои. — Имена, произнесенные Рейес, вспыхивали в мозгу Сарате как молнии. — Асенсио, Рентеро, Гальвес.
— Я не знаю, Анхель. Я не уверена на сто процентов.
— Где живет Вальес? Мне нужно с ним поговорить.
— Я же сказала: у него нет доказательств.
— А у кого они есть? Если отец работал под прикрытием, значит, кто-то отправил его в ту бригаду: кто-то из начальства… Не сам же он туда отправился!
Сарате не заметил, как перешел на крик. Рейес попросила его успокоиться, чтобы не привлекать внимания. Туристы с любопытством покосились на них и тут же вернулись к своему занятию: продолжили делать селфи на фоне панорамы Мадрида.
— Я никому не рассказывала.
— Даже своему дяде?
— К нему я пошла бы в последнюю очередь. В бригаде, куда внедрился твой отец, работали Асенсио, Гальвес… и мой дядя.
— Ты же понимаешь, что, если Рентеро замешан в этой истории, я это так не оставлю?
— Я знаю, многие считают, что он из полицейского стал политиком. Друзей у него на работе немного, но я… я люблю его.
— Ты просишь не трогать его?
Рейес покачала головой; она потерла глаза, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.
— Я хочу верить, что всему этому есть объяснение. Другое… Что мой дядя, хоть и работал в той бригаде, не имел отношения к… Может, я просто хочу, чтобы ты нашел это объяснение. Помог ему оправдаться.
Рейес застегнула куртку. Дул холодный ветер, небо затянуло темными тучами, солнце скрылось. Анхель взял ее за запястье:
— Рейес, у тебя точно все в порядке?
— Если меня подстрелят, я хочу, чтобы кто-то рассказал правду. Чтобы не получилось, как с Гильермо Эскартином и с твоим отцом. Это несправедливо — врать про гибель человека и прятать дела в архиве.
Глава 56
Когда Элена припарковалась у заправки, Луна наполняла бак красного «сеата». Прежде чем выйти из машины, Элена и Ордуньо немного понаблюдали за Луной: она казалась милой и общительной, улыбалась и перебрасывалась шутками с водителем. Может, она была и неумна, как сказала мать Моники, зато обаятельна. Им даже стало жаль приносить девушке печальные известия.
Луна забежала в магазинчик при заправке предупредить начальника, что к ней пришли из полиции. Элена заметила, как пожилой мужчина с редкими волосами, стоявший за прилавком, вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть их с Ордуньо.
— У меня работы невпроворот, а с шефом не забалуешь, — предупредила Луна, подходя к «Ладе».
— Мы не отнимем у тебя много времени, но надеемся, что ты сможешь нам помочь, — начал Ордуньо. — Нам нужно задать тебе несколько вопросов о Карлосе Сузе. Или Монике Сузе, как она в последнее время себя называла.
Выражение лица Луны мгновенно изменилось, вместо дружелюбия на нем появилась злобная гримаса. Похоже, она не заметила, что Ордуньо говорил о Монике в прошедшем времени.
— Я не имею к этому человеку никакого отношения.
Элена понимала, что время играет против них: Виолета по-прежнему находилась в Мадриде и, возможно, вышла на настоящего отца своего сына — поэтому не стала ходить вокруг да около.
— Монику Сузу убили. Мы пытаемся выяснить, кто это сделал.
Луна отшатнулась, прижав ладонь ко рту. Сначала полицейским показалось, что она шокирована, но на самом деле девушка пыталась сдержать ярость.
— Не могу поверить. Убили? Но кто? Постойте, вы что… вы думаете, это я? Вы думаете, я убила? Вы поэтому пришли?
— Нет, вовсе нет. Но нам нужно, чтобы вы рассказали все, что вам известно. Вы были парой?
— Когда-то встречались. Сейчас между нами ничего нет.
Полицейские рассказали, что Моника, возможно, использовала чужую сперму для оплодотворения суррогатной матери, которая теперь убивает биологических отцов детей, рожденных на подпольной ферме. Ордуньо и Элена попытались упростить для Луны эту историю, но она, кажется, все равно ничего не поняла.
— Моника решила завести ребенка? Нет, это фигня. Точно фигня. Слишком уж она ценила свою свободу, чтобы в такое ввязаться. И потом, из-за гормонов она стала бесплодной…
— У нее был кто-то?
— Какой-то старый козел. Имени не знаю. Я ее как-то спросила, что она в нем нашла, так она мне фотку прислала. Хотите посмотреть? Она у меня в телефоне.
Элена и Ордуньо переглянулись. Конечно, они хотели увидеть, с кем встречалась Моника. Луна достала мобильный и начала перелистывать фотографии. Наконец нашла нужную, покачала головой и показала им телефон. На экране был член.
— Она тебе такое прислала?
— Очень мило, правда?
— Откуда ты знаешь, что он старик? — Ордуньо отвел взгляд от снимка.
— Ну, она была какая-то странная, и я решила за ней проследить.
— Ты решила за ней проследить… — Элена ждала продолжения.
— Ну да, знаю, что это плохо, но... Однажды увидела, как она заходит в дорогущий ресторан. У меня в таком и на чашку кофе не хватило бы… Она просидела там два часа, потом вышла с этим стариком, и они отправились в отель на улице Артуро Сории, называется «Пети-Палас». Три часа там проторчали. Вышла одна, без старика…