Молчание матерей

Элена посигналила, и они подождали пару минут. Судя по всему, на ферме никого не было. Сарате открыл незапертые ворота и вернулся в машину. Они проехали еще метров шестьсот до двухэтажного дома, который скрывался за небольшим холмом. Дом выглядел непритязательно: он не производил впечатления заброшенного, но явно нуждался в ремонте. Как только они открыли дверцы машины, как в нос ударил тошнотворный запах гниения.
  
Они направились к дому и через несколько метров увидели справа от дорожки дохлую курицу. Чуть дальше над углублением, вырытым в земле, вился густой рой мух. Элена и Сарате остановились в нерешительности: пойти в дом или сначала заглянуть в колодец. Сарате выбрал второе. Неподалеку валялась металлическая крышка. Увидев ее, Элена предположила, что перед ними не колодец, а сточная яма. Возможно, жильцы бросили дом, не убрав отходы, что и привлекало насекомых.
Они приблизились к кирпичному бортику и сразу увидели кишащих внизу червей. Сарате достал фонарик и посветил вглубь узкой, не больше полутора метров в диаметре, ямы. Луч фонарика выхватил из темноты облако мух, а ниже — бесформенную груду тел: ноги, руки, женские головы. Над этой чудовищной братской могилой поднимался смрад разложения. Сарате отшатнулся, будто вдохнул саму смерть.
— Матери, — прошептала Элена, не в силах оторвать взгляд от колодца. — Вот мы их и нашли.
  
Глава 24
 
— Их убили.
На расстеленном на земле полиэтилене лежали в ряд пять женщин. Приоткрытые веки обнажали пустые глазницы, искаженные лица напоминали гротескные театральные маски. Волосы прилипли к остаткам кожи, покрытой чем-то похожим на жир — темно-желтый, почти оранжевый. Пахло аммиаком.
Неподалеку разбила штаб бригада криминалистов. Буэндиа пока не приехал из Ла-Коруньи, но Ордуньо и Мануэла уже были на месте. Мануэла сидела на корточках рядом с трупами; исходящий от них ужасный запах, судя по всему, ничуть ее не беспокоил. Она поправила очки и склонила голову, глядя на женщину, лежавшую ближе всего, — темноволосую, с плоским носом и ртом, искривленным жуткой гримасой. Под восковой кожей застыли черные гематомы. На лбу зияла дыра, так что причина смерти не вызывала сомнений.
Мануэла поднялась и прошла вдоль ряда трупов. Второй был сильно тронут тлением; желтую кожу покрывали черно-красные кровоподтеки. Они напоминали молнии, бьющие изнутри истерзанного тела. В приоткрытом рте и в том, что осталось от носа, копошились личинки; волосы невероятного синего цвета прилипли ко лбу. Ей тоже выстрелили в лицо, и пуля прошла рядом с правым глазом. У женщины был вспорот живот, внутри просматривались сплющенные органы. Разрез был неаккуратным, неровным.
— Наверняка так поступили со всеми: вспороли живот и вытащили плод.
Элена отошла от погибших. До нее доносились щелчки вспышек — криминалисты проводили осмотр дома. Этих женщин убили, потом надругались над их телами, вырезав из них детей, а трупы свалили в колодец. Сарате и Ордуньо ходили туда-сюда, но, казалось, никого не замечали, словно лунатики, застрявшие в собственных кошмарах.
Элене позвонила Марьяхо; она должна была собрать максимум информации о ферме.
— Мне понадобится время, много времени… И я в любом случае не обещаю, что смогу найти владельца. Недвижимость зарегистрирована на компанию под названием Blue Investments, которой, в свою очередь, владеют четыре других, и у каждой юридический адрес в каком-то налоговом раю — Фиджи, Панама, Тринидад-и-Тобаго… Лабиринт из ширм, ни одного настоящего имени.
— Это организованная преступная сеть, — сказал Сарате, когда Элена пересказала ему разговор с Марьяхо. — Этот жалкий Лусио такого устроить не мог. Это дело рук не одиночки-психопата, а международной преступной организации.
— И все же без психопата тут не обошлось, — отозвалась Элена.
— Я предпочел бы, чтобы вина за это лежала на каком-нибудь психе. Но, боюсь, за этим стоит бизнес. Убийцы хладнокровно списали пять женщин со счетов, как больных животных.
— Ты правда думаешь, что дело в деньгах?
Предположения Сарате казались Элене убедительными; в ее вопросе звучала ужасная боль за этих женщин.
Ею вдруг овладела страшная усталость, но не потому, что она не спала уже тридцать часов, а потому, что увиденные ужасы лишили инспектора последних сил. Как вычеркнуть из памяти эти картины? Как забыть желтоватые тела пяти женщин с дырами во лбу и распоротыми животами?
Она вернулась к Мануэле, и та подтвердила: всех женщин убили выстрелами в упор. Троим из них выстрелили в лоб, еще двоим — в затылок.
— Сколько времени прошло с момента убийства?
— Пока не могу сказать. — По взгляду Элены Мануэла поняла, что таким ответом она не удовлетворится, и добавила: — Тут есть кое-что странное. Наблюдается омыление трупов, на некоторых участках кожи виден жировоск, но по идее этот процесс начинается только месяца через три. С другой стороны, они лежали в яме, там высокая влажность и почти нет кислорода, поэтому омыление могло начаться раньше.
— Мне нужен конкретный срок, Мануэла.
— Два месяца? — неуверенно предположила та.
— Почему судьи до сих пор нет? — возмутился Сарате. — Нам нужно как можно скорее сделать анализ ДНК. Мы должны выяснить, являются ли эти женщины матерями тех нерожденных младенцев, и установить их национальность.
От входной двери им махал Ордуньо. Он вместе с криминалистами осматривал дом и спешил что-то сообщить коллегам.
— Никаких следов мы не найдем, — заявил он. — Эксперты говорят, дом обработали каким-то химическим составом, чтобы стереть отпечатки. И это отлично сработало.
Элена и Сарате вслед за Ордуньо спустились в подвал. Криминалисты установили там мощные лампы и подключили их к генератору. При ярком свете ослепительная белизна пола, стен и потолка в запущенном сельском доме казалась особенно чужеродной. Вся обстановка настолько отличалась от увиденного наверху, что на секунду сотрудникам ОКА показалось, что они перенеслись в другую реальность. Ордуньо обратил внимание Сарате и Элены на необычные детали: вентили в стенах и крепления на потолке в первом помещении и вентили во втором. Это трубопроводы, объяснил он. Один использовался для отопления, другой — в медицинских целях.
— Понимаете, что тут происходило? Созданы все условия для подачи кислорода и анестетиков… Крепления на потолке в первой комнате, очевидно, остались от ламп. Кстати, видели, как размечен пол? Криминалисты подтверждают: следы совпадают с конфигурацией некоторых моделей акушерских кроватей.
Сарате и Элена огляделись. Им стало ясно предназначение этих двух ослепительно-белых комнат. Ордуньо высказал вслух то, о чем подумали все трое:
— Судя по всему, первое помещение служило родзалом, а в том, где мы сейчас стоим, держали новорожденных. К каждой кроватке шла отдельная труба.
— Похоже, на ферме держали нелегальных суррогатных матерей. Тут и свой роддом был.
Элена еще раз осмотрелась, и ей вдруг почудилось, что она видит рожающих женщин и их младенцев; дети громко плакали.
На улице пять мертвых матерей пустыми глазницами глядели в темнеющее небо. Наконец прибыл судья, чтобы до темноты произвести осмотр трупов. Мануэла сказала, что Буэндиа будет ждать их в Мадриде, в Институте судебной медицины, куда доставят тела.
— Ты не ошиблась, когда сказала, что Бейро — не последний. — Сарате с Эленой возвращались в отель «Эль-Балькон-дель-Каньон», в котором когда-то ночевали Аншо и Рамиро. — Остались еще трое отцов, и убийца, кем бы он ни был, попытается до них добраться.
  
У Элены не было сил разговаривать. Ей хотелось только одного — перевернуть страницу и начать с чистого листа, изменить свою жизнь. Она уже предприняла одну попытку после дела «Пурпурной Сети», но тогда пропала Ческа. И Элена осталась во главе ОКА — из-за Сарате, чтобы позаботиться о нем. Она пожертвовала собой и не раскаивалась в этом, но теперь ей было нужно будущее, ей была нужна надежда. Эту надежду воплощала в себе Михаэла. Малютка, как упорно звал ее Сарате. Элена больше не станет скрывать от него, что хочет удочерить Михаэлу. Защищать ее и любить. Инспектор решила: когда они поймают убийцу этих пяти женщин, Бейро и Эскартина, ее работа в ОКА закончится. Но она понимала: если не поторопиться, будут новые жертвы.