Молчание матерей

— Видите, я врать не стану. Красотка.
— Это точно! Она моя, — сразу заявил один из посетителей.
— Тогда пошли, оставим их вдвоем, — сказала Марлен другому.
Мужчине, который остался с Рейес, было около сорока; одет в серый костюм и светло-голубую рубашку, на шее зеленый галстук в белый горошек.
— Мне нравится твой галстук.
— А мне нравишься ты. Каву?
— На шампанское я, по-твоему, не тяну?
  
— Тянешь, но я предпочитаю тратить на другое. На пару часов у меня в отеле, например.
— Ты из Мадрида?
Болтая с ним, Рейес то и дело косилась на дверь. Она надеялась, что Кристо и его бригада сильно не задержатся: сдерживать напор Хавьера — так назвался ее собеседник — явно будет непросто.
— Из Бильбао, значит. А что делаешь в Мадриде?
— Приехал подписывать контракт. Продаю контейнер китайских футболок парню, который ушел с твоей подругой.
— Целый контейнер? Это же очень много…
— Когда придем в отель, подарю тебе одну.
— Надеюсь, они брендовые, я же не на помойке себя нашла.
— Брендовые, а как же! Только родом из Тайваня.
Рейес сделала всего пару глотков, зато Хавьер себя не ограничивал, и бутылка быстро пустела. Клиент все больше распускал руки, и Рейес уже не знала, что еще придумать, чтобы оттянуть отъезд в отель. Она даже заподозрила, что это очередная проверка: неужели она так и не завоевала доверие команды?
— Мы вроде уже неплохо знакомы: жениться, наверное, пока рано, а вот потрахаться можно. Поедем в отель?
— Это близко?
— Пять минут на машине. Там закажем еще кавы, ты же почти не пила. Я поговорю с менеджером?
— Давай.
Рейес, не сводя глаз с двери, лихорадочно искала выход из положения. Не могла же она поехать с этим мужчиной в отель! Тот уже вел переговоры с Ольмо, и оба широко улыбались. Хавьер расплатился картой и послал ей воздушный поцелуй.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появились Кристо, Фабиан и еще несколько человек.
— Полиция! Прошу не волноваться и оставаться на своих местах, тогда ни у кого не возникнет проблем. Приготовьте документы.
  
Глава 23
 
В шесть утра они въехали в Сорию на «мерседесе», взятом напрокат в Ла-Корунье. Элена и Сарате вели машину по очереди, давая друг другу поспать или просто отдохнуть. У Элены зазвонил телефон.
— Усеро, около каньона на реке Лобос, — заявила Марьяхо, даже не поздоровавшись. — Так называется деревня, и там великолепный зáмок.
— Замечательно. Но зáмки есть во многих деревнях. Ты уверена, что это то самое место, которое нам нужно?
— Абсолютно. Я только что говорила с хозяйкой отеля. Она запомнила Рамиро и Аншо Бейро, потому что у них редко бывают клиенты-колясочники и им пришлось поднимать парня в комнату на руках. Отель называется «Эль-Балькон-дель-Каньон», хозяйку зовут Дорита. Когда приедете, извинитесь за меня: пришлось разбудить ее ни свет ни заря.
— Мы скоро будем там. Ты ведь ее уже все равно разбудила…
По навигатору ехать им оставалось чуть больше часа; доберутся до Усеро еще до рассвета.
Усеро оказалось маленькой деревней с населением чуть больше сотни человек. Оно было расположено примерно в семидесяти километрах от Сории, столицы одноименной провинции, и принадлежало к судебному округу Эль-Бурго-де-Осма. Несмотря на небольшие размеры, в деревне кипела жизнь: по соседству раскинулся национальный парк «Каньон-дель-Рио-Лобос». Зáмок, упомянутый Аншо Бейро, стоял на возвышении, откуда открывался прекрасный вид на реку. Когда-то он принадлежал тамплиерам, как и монастырь Святого Варфоломея, от которого теперь осталась одна часовня.
— Рамиро Бейро встретился с рыжим толстяком здесь. Заплатил ему — видимо, за оплодотворение суррогатной матери. — Сарате рассуждал вслух, пока машина петляла по серпантину. — Но при чем здесь Гильермо Эскартин? Он сказал жене, что влюбился и что у него будет ребенок. О суррогатной матери речи не было.
— Невозможно ответить на все вопросы сразу, Анхель.
Они наконец вышли на след, и Элене не терпелось выяснить, куда он их приведет.
Название отеля, как и большинства заведений Усеро, отсылало к главной местной достопримечательности — каньону реки Лобос. Отель стоял у дороги, по которой они въехали в деревню; первый этаж занимал обычный бар — когда-то в таких можно было найти стенды с кассетами комиков Аревало и Эухенио. Лестница вела на второй этаж, где, по-видимому, находились номера для постояльцев.
Внутри не было никого, кроме мальчика, — он сидел на столе перед телевизором, по которому показывали мультфильмы.
— Привет. Мама сейчас выйдет. Она готовит завтрак, — сказал ребенок, не оборачиваясь, как будто почувствовал их присутствие.
— Хорошо, мы не спешим. Как тебе мультики?
— Мне нравится их слушать.
Только тогда они поняли: мальчик слепой.
— Доброе утро.
В дверях кухни показалась невысокая полная женщина лет шестидесяти с коротко подстриженными кудрявыми волосами. На ней был фартук с названием отеля. Женщина вытирала руки тряпкой.
На часах было всего семь утра, но она явно встала давно, раз успела приготовить завтрак и навести порядок в баре. Похоже, Марьяхо напрасно переживала, что разбудила ее. Пахло тостами и чистящим средством.
— Что вам приготовить?
— Мы не на завтрак. Мы из полиции. Вы Дорита, верно? Чуть больше часа назад вы разговаривали с нашей коллегой об этом мужчине и его сыне. — Элена положила на барную стойку телефон с фотографией Рамиро Бейро. — Они останавливались у вас девять месяцев назад, в феврале.
— Вроде бы да, хотя помню я только паренька, он был на коляске.
Элена свернула фотографию Бейро и открыла другую, Гильермо Эскартина.
— Посмотрите, пожалуйста, на этого мужчину. Вы когда-нибудь видели его в деревне?
Дорита внимательно рассматривала скриншот видео, которое Эскартин записал для жены незадолго до гибели. Наконец она решительно покачала головой:
— Лицо незнакомое. Тут много туристов, может, он и приезжал, но я не помню.
— А грузный рыжеволосый мужчина? Не встречали такого? — вмешался Сарате.
— Толстый и рыжий? Так это Лусио, но мы зовем его Паночо, — ответил мужчина лет семидесяти с обветренным лицом и не по годам задорной улыбкой. Он как раз принес в бар упаковку лимонада. Дорита представила вошедшего: Бениньо, ее муж. Мужчина попросил ее приготовить гостям кофе и, пока Дорита молола зерна, присел за стойку рядом с Эленой и Сарате.
Пара местных жителей, зашедших в бар позавтракать, удивленно уставились на Элену и Сарате.
— Паночо давно не видно, — сказал Бениньо.
— Как давно?
— Пару месяцев точно. Бог его знает, куда он запропастился.
— Зачем вы его ищете? — cпросил один из посетителей, но у Элены зазвонил телефон, и его вопрос остался без ответа.
Звонил Буэндиа: анализ ДНК подтвердил их предположения. Плод, обнаруженный в теле Рамиро Бейро, оказался его ребенком. Элена тихо передала новость Сарате.
Мужчина, задавший вопрос, подошел ближе. Он не собирался подслушивать — напротив, хотел им что-то сообщить.
— Если ищете Паночо, езжайте на Лас-Суэртес-Вьехас, это ферма недалеко от Кубильоса.
Деревня Кубильос была заброшена еще в семидесятых. Даже в лучшие времена здесь насчитывалось всего два десятка домов, а число жителей не превышало восьмидесяти человек — они выращивали пшеницу, разводили скот и собирали грибы. Теперь от зданий остались лишь голые каменные стены без крыш; школа и площадь, где в День святого Луки танцевали хоту, исчезли без следа, а церковь Вознесения Богоматери заросла сорняками. Сохранилась только колокольня, но без колокола.
  
В нескольких километрах от Кубильоса они увидели выцветший деревянный указатель с надписью от руки: «Лас-Суэртес-Вьехас». Свернули на грунтовую дорогу и вскоре уперлись в забор, обвитый колючей проволокой.