Майор Кошмар и Кофейное чудо (СИ)

– Сладкая, как твой сироп,– сказал он хрипло, а я рухнула на колени.
Расстегнула его джинсы, вытащила член– твердый, горячий, с каплей предсемени на головке– и заглотила его, как голодная, сжимая яйца. Он был большой, но я брала глубоко, до горла, чувствуя, как он пульсирует.
Алексей застонал, вцепился в мои волосы.
– Мила, черт, да… соси его! Вот же дьявол! Черт… черт…
  
Я работала языком, глотала, давилась, но не останавливалась, пока он не стал еще больше, пока не задрожал, рыча, и был готов вот-вот кончить мне в рот, но не сделал этого.
– Ты меня убьешь! Иди сюда.
Не успела я опомниться и скинуть туфли, как Алексей поднял меня, развернул к себе спиной, задрал юбку и сорвал трусики. Я уперлась руками в стену, попка торчала, и он вошел в меня одним рывком – жестко, до конца, под мои громкие крики.
– Леша, да, боже мой… а-а-а…
Он брал меня жестко, шлепал по попке, и каждый удар отдавался внутри. Его руки сжимали бедра, он рычал как дикий зверь.
– Да, да, глубже… а-а-а…
Я кончила снова, сжимая его внутри, ноги подкосились.
Седов вышел из меня, мы кое-как добрались до комнаты, я толкнула Алексея на диван, и перекинув ногу, собрав с себя остатки одежды, оседлала его. Член стоял колом, мокрый от моих соков, а я села на него, принимая до конца.
Я скакала, вела бедрами, грудь подпрыгивала, Алексей сжал ее руками, облизывал и посасывал соски.
– Леша, еще, хочу кончить снова… а-а-а!
– Да, малышка, кончи снова, дай мне еще своей влаги!– при этом Алексей прикусил сосок, а я взорвалась.
– О боже, я кончаю! Леша… я… а-а-а-а… я снова… а-а-а…
– Мила, я сейчас…– простонал, и я почувствовала, как он взрывается внутри меня. Спермы было много, горячей, густой, он дрожал подо мной, рыча: «Черт, да!».
Я упала на него, обнимая, тяжело дыша, Алексей обнял меня, дрожа.
– Ты сумасшедшая, Буйнова,– выдохнул он, целуя мне шею.
– А ты зверь, Седов,– ответила я, чувствуя, как его сперма течет по моим бедрам.
Мы лежали, потеряв голову, и я думала: что я наделала?
Седов бесил меня, но я хотела его еще. И боялась, что это конец моей брони.
Утро стыда и трусы в заложниках 
Мила
Утро ворвалось ко мне, как незваный гость, с головной болью и ярким стыдом сделавшем щеки красными как помидоры. Открыла глаза, щурясь от солнечного света, и тут же пожалела об этом.
Рядом, раскинувшись на моей кровати, лежал он – Алексей Седов, майор Кофейный Кошмар собственной персоной. Голый, как в тот момент, когда я, потеряв голову, кричала его имя прошлой ночью.
Темно-русые волосы растрепались, а татуировка волка на груди поднималась с каждым вдохом и скалила зубы в наглой ухмылке. Черт, он был слишком хорош для того, чтобы просто лежать тут, в моей постели, и это бесило больше всего.
Сглотнула, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси стыда и… желания? Нет, Мила, нет! Это была ошибка. Огромная, жирная ошибка размером с танк. Я не должна была подпускать его ближе, чем на километр, а вместо этого позволила ему сорвать с меня трусики и…
О боже, я до сих пор чувствую его пальцы на киске, его язык на моих губах, его… Стоп! Я резко села, простыня соскользнула, обнажая грудь, и я тут же натянула ее обратно, будто он мог проснуться от этого и снова наброситься на меня. Хотя, судя по тому, как он рычал вчера, он бы не отказался.
Тихо, Мила, тихо. Надо уйти, пока он спит. Я осторожно сползла с кровати, стараясь не скрипеть половицами, и направилась к ванной. Но, конечно, судьба решила, что мне мало позора.
На пути стояла моя швейная машинка – старая, тяжелая, как мои ошибки, – и я, споткнувшись о провод, рухнула прямо на нее. Раздался грохот, машинка полетела на пол, а ее угол врезался в ногу Алексея, торчащую из-под одеяла.
– Черт возьми, Буйнова! – заорал он, подскакивая, как ужаленный. Его синие глаза, еще мутные ото сна, уставились на меня с такой яростью, что я чуть не побежала прятаться за шторы. – Ты что,решила меня пришить к кровати?
Я замерла на полу, простыня запуталась вокруг ног, а в попу впились иголки из упавшей коробки. Больно, унизительно и… смешно, если бы не он. Алексей потирал ногу, глядя на меня сверху вниз, и я заметила, как его взгляд скользнул по моим бедрам, где простыня задралась. Черт, он еще и ухмыляется!
– Это ты виноват! – выпалила я, вскакивая и пытаясь вытащить иголки из кожи. – Лежишь тут, как хозяин, а я из-за тебя чуть шею не свернула!
– Хозяин? – он приподнял бровь, откидывая одеяло и демонстрируя свое… ну, все. Я отвернулась, чувствуя, как щеки горят. – Ты сама меня вчера умоляла: «Леша, еще, глубже!» Это что, теперь я виноват, что ты кричала, как сирена?
– Пошел ты, Седов! – рявкнула я, швыряя в него подушку. Она попала не в него, а в лампу, и та с жалобным звоном рухнула на пол. Отлично, Мила, просто отлично. – Вставай и вали из моего дома, пока не случилась очередная катастрофа!
Алексей засмеялся – низко, хрипло, и этот звук пробрал меня до костей, напомнив, как он рычал, входя в меня. Прикусила до боли губу, стараясь не думать о том, как его руки сжимали мои бедра, как я текла под ним, как…
Нет, хватит! Алексей встал, потянулся, мышцы перекатывались под кожей, и я сглотнула, ненавидя себя за то, что пялюсь на его… член.
– Ладно, Буйнова, ухожу, – сказал он, натягивая джинсы. – Но за ночь спасибо. Ты, кстати, сладкая, как твой кофейный сироп.
– Убирайся! – я швырнула в него еще одну подушку, но он ловко увернулся, начал собирать свои вещи, пошел к двери. Я заметила, как он сунул что-то в карман, и только потом поняла – мои трусики, розовые, с оборками, которые он сорвал вчера. – Эй, Седов, это что, трофей?!
– Ага, – он подмигнул, хлопнув дверью. – На память о твоих криках.
Я осталась стоять, растрепанная, с иголками в попе и без трусов, чувствуя, как внутри все кипит. Этот наглец! Он думает, что может вот так ворваться в мою жизнь, перевернуть ее вверх дном и уйти с моим бельем?
После Ильи я поклялась, что ни один мужик не пролезет сквозь мою броню, а этот майор… Он не просто пролез, он ее разнес, как танк. И я его хочу. Черт, я его хочу, и это хуже всего.
К обеду я кое-как привела себя в порядок, натянула ярко-зеленое платье – чтобы всем глаза резало, – воткнула в кудри цветок и пошла в "Хруст багета". Надо было выместить злость на Дашке, которая подсунула мне этого Кофейного Кошмара.
Но, конечно, он был там. Алексей сидел за столиком, пил свой черный эспрессо и ухмылялся, как кот, который тайком сожрал сметану. А в руках… мои трусики. Он вертел их на пальце, как фокусник, и я чуть не умерла от стыда.
– Седов, ты что творишь?! – прошипела я, подлетая к нему, пытаясь выхватить свое белье. Очередь у стойки обернулась, Артем за прилавком подавился смехом, а я почувствовала, как лицо пылает. – Это что, теперь шантаж?
– Ага, – он откинулся на стуле, скрестив руки, и его синие глаза прошлись по мне, как луч фонарика. – Хочу ужин. Верну их официально, если угостишь меня. А то, знаешь, могу в участок сдать как улику.
– Ты маньяк! – мне так и не удалось вырвать у него трусики, чувствуя, как внутри все дрожит. Его запах – кофе и кожа – ударил в нос, и я вспомнила, как он слизывал мои соки с пальцев, как я кричала под ним.
Черт, Мила, держи себя в руках!
– Никакого ужина, Седов. Иди шантажируй своих бандитов!
– А я думал, ты меня всего зальешь своим сладким сиропом, – подколол он, и его ухмылка стала шире. – Или опять кричать будешь, как вчера?
Я чуть не врезала ему, но тут зазвонил телефон. Номер Ильи. Сердце сжалось, я сбросила вызов, но Алексей заметил, и его лицо потемнело.
  
– Это кто? – рявкнул он, наклоняясь ближе. – Твой бывший придурок?
– Не твое дело, майор, – огрызнулась я, отходя. Но он схватил меня за запястье, и его пальцы обожгли, как наручники.
– Мое, Буйнова, – сказал он тихо, и в его глазах мелькнула ярость. – Ты меня купила, так что я имею право знать, кто тебе звонит.