Физрук 9: Назад в СССР

Пацанята, которым все как с гуся вода, тут же скрылись в комнате Володьки, не мешая взрослым разбираться со своими проблемам. Ксюха увела меня на кухню. Там на столе действительно стояло несколько тазиков с пирожками. Надо полагать – с разными начинками. Похоже, сестра не ходила сегодня на работу иначе когда бы она успела столько нажарить. И неужели – это гора предназначена только для нас четверых или Ксения еще кого-то ждет? Может – жениха?
– Спасибо, что вернул Володьку, – сказала она, усаживая меня за стол и наливая чаю.
– Ну он же и мой брат тоже, – откликнулся я, ухватывая первый попавшийся пирожок, который оказался с мясом.
– Все равно – спасибо!.. Я его не стала ругать. Загнала в ванную, а потом напоила чаем и в постель… А утром разбудила в школу, хотя и жаль было. Ведь у меня отгул.
– Правильно сделала, – проворчал я. – Я бы ему еще и всыпал ремнем, но не имею права.
– А у меня рука не поднимается…
– Вот он этим и пользуется, стервец.
– Я тут разговаривала с Верой, матерью Васи Константинова… Ну понять хотелось, чувствует ли она то же самое, что и я?
– И?
– Непохоже… Она довольна сыном – учиться хорошо, по дому помогает… Уверена, что в институт будет поступать…
– А ты что чувствуешь?..
– У меня такое ощущение, что Володька собирается уезжать… Причем, куда-то вроде «Артека», к морю… Он же места себе не находит от ожидания…
Я едва не поперхнулся куском пирога.
– С чего ты взяла?
– Знаешь, он иногда замрет посреди комнаты и нетерпеливо так оглядывается, словно припоминает, не забыл ли чего собрать в дорогу… Вот перед вашей турпоездкой он так себя вел, но тогда я знала – вернется… А сейчас… Так страшно, Саша!
Мне стало не до пирожков. Кусок в горло не лез. Я видел, что Ксюха вот-вот заплачет. Что я мог сказать ей в утешение? Соврать что-нибудь. Так ведь почувствует, что я вру. Не поверит. Только хуже сделаю. А сказать всю правду, тоже не могу. Она ее убьет. Да и не знаю я всей правды. А вернее – сам от нее отгораживаюсь. Вот ведь считается, что хуже смерти ничего с человеком случиться не может. Оказывается – может. Знать, что близкий тебе человек может непонятно куда исчезнуть и даже ждет этого с нетерпением, гораздо хуже.
– Погоди, – с трудом проговорил я. – Ничего еще не случилось. Понимаешь, пацаны могут верить во что угодно, но это не значит, что это с ними произойдет на самом деле. Кто из нас в детстве не придумывал сказочные страны и не верил, что однажды там очутится?..
– А если – не произойдет, как ты говоришь, то лучше не станет, – вздохнула сестра, но глаза ее высохли. – Будет ждать, тосковать невесть по чему, перестанет учиться нормально, забросит все свои увлечения…
– Да, это тоже плохо, – с облегчением согласился я, – но у нас будет время вытащить его из этого состояния. Поедем летом к морю… Что нам «Артек»! Можем хоть навсегда на юге поселиться, купим дом или построим – по своему вкусу.
Ксюха улыбнулась и у меня отлегло от сердца. Она не знала, что я лгу, на это раз. Никуда я из Литейска не уеду. Не бросать же мне всех остальных. Да и Володька, скорее всего, не захочет. Если все мечты его и других пойдут прахом может и впрямь случиться кое-что похуже исхода. Вот что превратятся все эти гомо супер, если не будет исполнено им обещанное? Не станут ли мои школяры бандой, по сравнению с которой всякие там солнцевские – просто младшая группа детсада? Тем более, что они уже на пороге взрослой жизни со всеми ее потребностями и желаниями.
Пока я размышлял об этом, сестрица загнала брательника и его дружка в ванную, мыть руки, а потом усадила за стол рядом со мною. И гора пирожков стала таять. О минувшей ночи не вспоминали, говорили о чем угодно – о фильмах, книгах, электронных играх – только не об этом. Все это живо интересовало пацанов. Ксения посматривала на них с затаенной радостью. Видимо, ей стало казаться, что ничего еще не потеряно. И никуда они не денутся. Мне тоже очень хотелось в это верить.
Севка решил заночевать у Борисовых. А мне было еще чем заняться и, прежде чем уйти, я набрал номер телефона Воротниковых. Трубку взяла Аглая Мефодьевна. Я сказал, чтобы она пригласила к аппарату дочь.
  
– А это вы, Саша! – воскликнула потенциальная теща. – Рада вас слышать!
– Удивлен, – сказал я. – Раньше вы даже голос подделывали, чтобы за дочь себя выдать и таким образом ввести меня в заблуждение.
– Так это была шутка, Саша! – принялась изворачиваться она. – Я еще не стара, могу и пошутить с молодым человеком.
– А как же сынок дипломата? С ним у вас шутки кончились?
– Ах, он оказался такими негодяем. Виленочка мне все рассказала… Думаю, свадебное путешествие вы совершите в круизе по Средиземному морю. В «Спутнике» есть свободные путевки. Конечно, они дорогие, но ведь для вас, Саша, деньги не проблема…
– Вы Вилену к трубке пригласите, Аглая Мефодьевна.
– Сию минутку, Саша!
В трубке послышалось: «Доченька, к телефону! Жених твой!»
– Да! – сказала Вилена.
– Привет! – сказал я. – Гляжу мама твоя уже и круиз для нас придумала.
– Я не меньше тебя удивлена переменой в ее симпатиях, – откликнулась невеста. – Она о тебе и слышать не хотела, а теперь твердит, что такой важный человек как ты – это лучшая партия для меня.
– Ты еще скажи ей, что у меня бездетный дядя в Москве, замминистра рыбного хозяйства, так она меня у тебя отбить попытается.
– Не отдам! Хватит с нее и папы.
Мы посмеялись.
– Вообще-то я сейчас у своих, в соседнем подъезде, – сказал я. – Хочу встретиться, поговорить.
– Погода хорошая, давай погуляем! – предложила она.
– Согласен.
– Жди меня через десять минут у подъезда.
Положив трубку, я начал одеваться. Вышла из кухни Ксения, вручила мне большой сверток с пирожками. Я поблагодарил ее и пошел на встречу с Виленой. Пирожки я забросил в машину и только потом подошел к подъезду, где она жила. Минут пять спустя показалась и Вилена Игоревна. Мы поцеловались и неторопливо двинулись со двора. На улицах Литейска в эту пору уже малолюдно. Люди вернулись с работы и смотрят программу «Время», предварительно распихав отпрысков по кроватям.
– Я выполнила твою просьбу, – сказала Вилена. – Узнала, какая именно экспериментальная методика проверялась пять лет назад в школе номер девятнадцать.
– Спасибо! И какая же?
– Да в общем ничего необычного, проверяли, не является ли отвлекающим фактором наличие в классе учащихся обоих полов. Дескать, если собрать только одних девочек в возрасте полового созревания не станут ли они лучше учиться?
– И каков результат?
– Отчета о результате нет, есть странная пометка «не достаточно данных, в связи с прекращением эксперимента по непредвиденным обстоятельствам…».
– А по каким именно обстоятельствам – не сказано?
– Не сказано.
– А как узнать, что стало с девочками после?
– Думаю, в школе можно уточнить, кто из них ушел из школы по окончанию восьмилетки, а кто учился дальше.
– То есть, если я вот просто так приду к завучу и спрошу, она поднимет архивы и все мне расскажет?
– Почему бы и нет. У тебя же специальные полномочия.
– Не расскажет, – отмахнулся я. – Общался я уже с их завучем.
– Ну хочешь, я сама подниму документы?
– Хочу. И чтобы ты их не просто подняла, но и показала мне.
– Слушаюсь, товарищ Данилов!
Вилена обняла меня и расцеловала. Я ее – тоже. Мы еще погуляли немного, я проводил спутницу домой, а сам сел за руль, доехал до ближайшего телефона-автомата, набрал номер Антипыча. Услышав в трубке мой голос, он с фальшивой радостью воскликнул:
– Александр Сергеевич, здравствуйте! Наконец-то! Заждались!
– Привет! – откликнулся я. – Я могу сейчас подъехать. Адрес назови.
– Социалистическая семнадцать, квартира двадцать три.
– Жди.
Повесив трубку, я вернулся в машину. По названному Серушкиным адресу я был через пятнадцать минут. С собой прихватил «домру». На всякий случай. Вошел в подъезд трехэтажного дома. Очень с виду опрятного. Не барак какой-нибудь. Внутри – тоже все чисто. На первом этаже – консьержка мужского полу. Здоровенный детина. Мазнул по мне безразличным взглядом. Ничего не спросил. Я поднялся на площадку второго этажа. Позвонил. Дверь открыл сам Антипыч.