Все началось с развода (СИ)

— Ия за него извинился, но я был сильно поражён, особенно когда услышал, что вы бабушка. Сначала я был искренне поражён тем, что столь шикарная женщина, а вот потом Митя, конечно, удивил. Ну, так что скажете, Ален? Простое чаепитие и это же ни о чем не говорит, это же ни к чему не обязывает, и заберите клубнику.
Я помедлила, облизала губы, потёрла кончиками пальцев яремную впадину, где сейчас лежал крестик на короткой цепочке.
  
Сделала шаг вперёд и забрала пакет с клубникой.
Пальцы у Макса были горячие и это запустило у меня по телу огненную волну, такую, что я на секунду растерялась.
А Макс посмотрел на меня лукаво, сощурился, ощущая, может быть, тоже самое, а может быть, просто заметив мою реакцию.
— Помощь нужна? На стол накрыть? Кружки достать?
Это было похоже на игру кошки-мышки, только кто здесь был котом, а кто мышкой я затруднялась ответить. Потому что мышкой я себя явно не ощущала в этой ситуации.
Скорее усталой, пресыщенный кисой.
Но Макс однозначно думал иначе.
— Леля. Леля, — крича на весь дом, бежал обратно Митенька. Он задом наперёд натянул футболку с Микки Маусом и, добежав, взмахнул рукой, тыкая в Макса машинкой. — Видишь, колесо отвалилось, сделай, а? — Наивно попросил Митя, и Макс, растерявшись, тут же выключил мартовского кота и перехватил машинку.
— Ну давай разберёмся.
Макс закрыл за собой дверь и придерживая Митю за плечо, они зашли в зал, а я скрылась в кухне.
У меня была, в принципе, вся посуда красивая, поэтому я чего-то необычного не сделала, когда сервировала стол. Но тем не менее, когда Макс появился в кухне, он замер.
— Не думал, что у вас чаепитие настолько шикарное.
Я пожала плечами.
— Ну так и я не думала, что вы к чаепитиям клубнику сладкую привозите.
— А она сладкая?
— О да... — Медленно произнесла я и развернулась к уже вытащенному из духовки маннику, взяла длинный нож, быстро разрезала пирог и, вытащив ситечко с сахарной пудрой, присыпала все сверху и украсила нарезанной клубникой.
Митя вертелся у меня под ногами, дёргал постоянно за подол платья, которое я как-то слишком опрометчиво выбрала, длиной чуть ниже колена. И поэтому при любом движении Митя норовил его то задрать повыше, то вообще с меня сорвать.
— Бабуль. Бабуль, ну сгущёнку. Сгущёнку. Давай, бабуль? — Бурчал Митя, не находя себе места, он любил манник со сгущёнкой, с вареньем. И да, любимому внуку я не могла ни в чем отказать, а Макс на это на все смотрел с каким-то непонятным выражением на лице, как будто бы о чем-то вспоминал.
Сев на своё место, Митя вытянул шею, наблюдая за тем, как я поставила на стол пирог и при помощи ножа и вилки положила ему кусок на тарелку. Креманка со сгущёнкой тут же появилась в поле его зрения, и Митя, наплевав на все хорошие манеры, залез туда своей чайной ложкой, выгреб почти все до основания.
Я, покачав головой, развернулась и вытащила ещё одну креманку.
— Да, право, не стоило, — выдохнул Макс, наблюдая за племянником. — Если честно, впервые вижу... Такое.
— Ну скажите ещё, вы никогда не обедали в мишленовских ресторанах?
— Ну так в ресторанах, а совсем другое дома. Или у вас это такое хобби?
— Скорее всего, профессиональная деятельность, — заметила я и пригубила чай Макс попробовал манник и счастливо зажмурился, видимо, тоже ещё тот сладкоежка.
— Это волшебно, Ален, — честно признался Макс, глядя на меня незамутнённым ЧИСТЫМ ВЗГЛЯДОМ.
Так интересно было наблюдать в какие-то моменты он был похож на опасного хищника.
Иногда на заинтересованного соблазнителя.
А вот сейчас он просто высказывал свою похвалу.
Человеку, а не женщине.
— Благодарю, — мягко произнесла я, и Митя, отодвинув тарелку, тяжело вздохнул.
— Я к себе, — произнёс он и, переведя взгляд на Макса протянул. — Лела, а ещё машинку наладишь?
—Налажу. — Ответил Макс и уставился на меня. Замерев в этой нелепой ситуации первое, что я спросила, было про чай.
Но Макс, подозревая, что его и так пока весь Митин автопарк не будет отремонтирован не выпустят из дома, отказался.
И тогда я стала собирать со стола.
— Ален, вы меня угостили. А как насчёт меня?
— Вы тоже умеете готовить? — произнесла я, скосив глаза на Максима.
— Нет, вы что? Я просто знаю чудесные места нашего города. Можем как-нибудь выбраться поужинать?
— Я стараюсь никуда не выезжать после шести вечера, ну там старческие кости ломит... — фыркнула я.
— Тогда пообедать?
— А в обед обычно я работаю.
— Я бы предложил завтрак, но подозреваю, схлопочу по морде, — усмехнулся Макс, и я вскинула бровь.
— Вы так самонадеянны.
— А вы очень чудесны, и я не вижу никаких ограничений для того, чтобы нам не провести время вместе. Я же вас не в постель тащу.
— Конечно, мы же уже выяснили, что трахаться нам не о чем с вами, — произнесла я и улыбнулась.
— Ален... — Макс сделал шаг ко мне и поставил чашки на фартук раковины. —Это, конечно, очень спорное утверждение. — Заметил Макс и сузил глаза.
Он приблизился, провёл кончиком безымянного пальца мне по груди.
А потом посмотрел в упор и невинно произнёс:
— Сахарная пудра.
41.
Макса я выпроводила буквально через сорок минут.
Во- первых, я не любила, когда распускали руки в связи с последними событиями, а во-вторых, привёз ребёнка, и ладно.
Мог бы не оставаться вообще на чай.
Ближе к одиннадцати вечера в Мите проснулся голодный дракон, и запросил мясо и зрелищ. Зрелища заключались в просмотре какого-то канала, а мясо мы решили заменить рыбой. После того как сытый Митя отвалился от стола, словно маленький клопик, я решила, что все, пора готовиться ко сну. И несмотря на то, что за неделю я много всего сделала, спальню я так и не открыла.
— Ба, почему мы здесь? Тут же нет ванны, — вздыхал Митя, переодеваясь в моей гостевой.
У него была своя спальня, но он как-то не особо один ночевал, только когда приезжали они все вместе с семьей, а в остальное время Митя прекрасно спал со мной.
— НУ, так получилось, там постель не поменяна.
Митя тяжело вздохнул, и я понесла его купаться. После душа внук в своём длинном полотенце сидел на кровати и дрыгал ногами. Потом тяжело вздохнул и поднял на меня печальные глаза.
— Бабуль, а все на меня злятся, да?
— Родной, в чем дело? — Присела я на корточки и стянула у Мити с головы капюшон, потрепала влажные кучеряшки и провела пальчиком по щёчке. Митя вздохнул.
— Деда, деда, уже столько времени меня не забирает, и ты только один раз меня забрала. Наверное, все на меня из-за чего-то злятся, а я не знаю из-за чего. Я плохо себя вёл, да?
У меня сердце кровью обливалось.
Не было ничего паскуднее, чем малыш, который не понимал, что происходило, и по инерции он во всем винил себя.
— Зайка моя, ну что ты за глупости говоришь? Как ты можешь кому-то не нравиться? Как может кто-то на тебя обижаться? У деда просто сейчас очень сложный период. Деда немножечко болеет. Я его отвозила в больницу, но деда уже выздоровел и скоро появится. Скоро заберет тебя.
В последнем я, конечно, очень сильно сомневалась, потому что если при здравом уме и трезвой памяти Альберт умудрялся скинуть Митю на свою Эллочку, то сейчас с больной головой и явно перекаченным алкоголем мозгом у него даже на такое легкое занятие потребуется очень много умственных усилий.
— А я, ну, сам понимаешь, тут как бы деда, потом по работе. Ты же видел, что меня по телевизору показывали.
Митя шмыгнул носом и кивнул.
— Ты ни в коем случае не должен думать, что что-то это из-за тебя. Ты самый чудесный малыш, ты же единственный малыш в нашей семье, поэтому мы тебя все безмерно любим.
  
— Но никто не забирал меня.
— Ну давай мы с тобой договоримся, что если ты действительно сам этого хочешь, а не потому, что мама тебя отправляет, то ты будешь звонить мне и сразу говорить о том, что забери меня. Давай так договоримся?