Нянечка для соседей (ЛП)

Он медленно кивает.
— Хорошо, — говорит он хриплым голосом. — Хорошо. Спасибо. Я… я постараюсь.
— Да?
— Да.
Я улыбаюсь ему, облегчение разливается по мне.
— Можно мне обнять тебя?
Он застывает, а затем неловко обхватывает меня рукой.
Я разражаюсь смехом.
— Я имела ввиду Ками. Я только что рассказала историю своей жизни, и мне хочется обнять милого ребенка.
— О. — Он собирается отстраниться, но я наклоняюсь и ловлю его руку.
— Эй. Я не против двойных объятий.
Честно говоря, после всего, что он мне только что сказал, я очень, очень сильно хочу его обнять.
Он на мгновение застывает, а затем расслабляется подо мной, перемещая вес Ками на мои колени. Она хватается за мою рубашку и закрывает глаза. Я зеваю, прижимая ее к себе.
— Ты устала? — мягко спрашивает Себ. Я чувствую, как его голос гулко отдается в груди. Он греет что-то внутри меня. — Можешь пойти домой и вздремнуть. Ты провела здесь всю ночь.
— Я в порядке. Просто Ками разбудила меня рано.
— А я не давал тебе спать допоздна, — заканчивает он. — Ты вообще выспалась?
— Я в порядке. — Я прижимаюсь ближе к Ками, мои глаза закрываются. Себастьян поднимает ладонь и убирает мои волосы со лба. — Что ты делаешь? — бормочу я.
— Возвращаю услугу. Спи, Бет.
Я не люблю, когда люди играют с моими волосами. Он продолжает перебирать мои локоны, и я замираю словно олень от света фар.
***
Я просыпаюсь от шума голосов.
— Быстрее, — шипит кто-то. — Боже мой, они такие милые. Сфотографируй.
— Нет, — предупреждает голос Себа.
— Но это твои первые в жизни обнимашки, приятель! Мы должны запечатлеть это на память!
Я слышу щелчок затвора камеры телефона и потягиваюсь, потирая глаза.
— Хм?
Моя подушка шевелится, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что я все еще на диване с Себастьяном. Он обнимает меня, а я прижимаюсь к его боку. Ками спит на его коленях, ее маленькие губы слегка шевелятся во сне.
— Ох. Извини. Ты очень удобный. — Я вытираю его плечо. — Я обслюнявила тебя?
— Не волнуйся. Это отличная впитывающая рубашка.
Я смотрю на него. Его рот подергивается.
— Я делаю это своей заставкой, — объявляет Сайрус у двери, тыкая в свой телефон. Я поворачиваюсь и вижу, как он и Джек снимают обувь. Джек сияет, практически подпрыгивая на месте от возбуждения. Что кажется чрезмерной реакцией, какой бы милой ни была фотография.
— Почему у тебя такой вид, будто ты сейчас описаешься? — пробормотал Себ.
— Я только что проверил почтовый ящик, — говорит Джек, размахивая причудливо выглядящим черным конвертом. — Мы получили приглашение на саммит AGAME.
Себастьян сразу же садится, раздражение сразу же спадает с его лица.
— Что?
Джек кивает.
— Оно пришло по почте. — Он бросает конверт на колени Себа, подхватывает Ками и качает ее на руках. — Неужели технологическая компания пользуется почтой? Я так скучал по тебе, хамелеон.
Себастьян встряхивает письмо, лихорадочно сканируя его содержимое.
— Что за саммит AGAME? — сонно спрашиваю я.
— Это мероприятие по видеоиграм и приложениям в Нью-Йорке, — объясняет Сайрус, опускаясь на диван рядом со мной и прислоняясь к моему боку. Я вздрагиваю, когда его голая рука прижимается к моей, внезапно вспоминая последнюю ночь, которую мы провели вместе.
Я прочищаю горло.
— И это очень серьезно.
— Очень, очень серьезно. — Он тянется к моей руке. — Все крупнейшие технологические компании будут там. Вход только по приглашениям, и каждый год они приглашают только несколько новичков.
— Вау! Поздравляю, ребята!
— Мероприятие будет через две недели, — говорит Себ, сканируя письмо. Он смотрит на Джека. — Сможешь?
Джек решительно кивает.
— Придется.
— Вы про что? — спрашиваю я.
Сайрус вытягивается рядом со мной, ненавязчиво обхватывая меня за плечи.
— Ну, сладкая, нет особого смысла посещать конференцию по приложениям, если только их новое блестящее приложение не работает, не так ли? Количество продаж, которое они получат от одного только выступления на этой конференции, будет просто феноменальным. А будущие инвесторы хотят видеть, что именно они покупают.
 
— Что это значит? Вы запускаетесь через две недели? — Я нахмурилась. — Дата запуска ведь не раньше, чем через месяц?
— Нам просто придется ускорить сроки, — говорит Себ, переворачивая письмо и доставая из ниоткуда ручку. Джек отбирает письмо, прежде чем он успевает начать делать пометки.
— Не смей его портить. Я помещу его в рамку, — настаивает он. — Повешу в своей спальне.
— Ботаник, — зевает Сайрус, прижимаясь к моей шее, как кот. — Я так скучал по тебе, — бормочет он мне на ухо, его губы касаются мочки моего уха. — Думал о тебе все выходные.
— Я тоже скучала по тебе, — честно говорю я, и он улыбается, сверкая белыми зубами. Себастьян встает, и я хмуро смотрю на него. — Погоди-ка. А как насчет того, о чем мы только что говорили? Значит ли это, что ты не сможешь проводить время с Ками?
Себастьян качает головой.
— Нагрузка будет не на меня. А на него. — Он тычет большим пальцем в Джека.
Джек медленно кивает, делая глубокий вдох.
— Думаю, мне лучше начать.
Себ поворачивается ко мне, в его глазах блестит свет.
— Мне тоже. Нужно многому научиться.
Я улыбаюсь ему.
— Не волнуйся. Я отличный учитель.
ГЛАВА 40
БЕТ
После этого все изменилось.
Видимо, все, что Себастьяну действительно было нужно, это принять окончательное решение о том, что делать с Ками, потому что, как только он решил, что будет ее отцом, он принялся за работу со всей душой. Он хочет, чтобы я не просто присматривала за ней, он хочет, чтобы я научила его быть родителем. И у него это получается. Каждое утро, приходя в восемь, я застаю его в постели с ней, у него сонные глаза и он зевает, давая ей бутылочку. Я сменяю его и занимаюсь своими обычными делами: купаю ее, готовлю ей еду, занимаюсь с ней — но теперь, время от времени, он появляется, чтобы понаблюдать за мной, задать вопросы и сделать записи в маленьком блокноте, который начал носить с собой. Он всегда ходит со мной на послеобеденные прогулки в местный парк, и по вечерам чаще укладывает ее спать.
Но это не значит, что все идет легко. Он все еще нервничает рядом с Ками. Меньше всего ему нравится ее купать. У него есть какая-то странная мысль о том, что он может случайно уронить ее, и тогда она ударится головой о бортик ванны. Меня бесит, что его родители внушили мысль о том, что он не может не причинять боль людям.
На самом деле, это так далеко от истины. Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше он ослабляет свой самоконтроль. Оказалось, что когда он расслаблен, он очень милый и нежный человек. С каждым днем он нравится мне все больше и больше. После целой недели прогулок в парках и сказок на ночь, я едва могу смотреть на него без появления бабочек в животе.
Возможно, я стала чаще видеть Себа, но я явно стала гораздо меньше видеть Джека. Гораздо меньше. Он работает практически без перерыва, с утра до поздней ночи. Он не ест. Он не занимается стиркой. Сайрус уверяет меня, что в его комнате есть мини-холодильник, чайник и пожизненный запас рамена, так что он не умрет от голода, но я не могу не волноваться за него.
На седьмой день его заточения я решаю взять дело в свои руки. В любом случае, я уже готовлю обед для себя и Себа, поэтому накладываю ему тарелку салата с макаронами и курицей и стучусь в его дверь.
— Да? — спрашивает он через мгновение.
— Открой дверь, пожалуйста.
— Бет. — Раздается вздох, а затем он открывает дверь и высовывает голову. — Милая, я занят.
Я протягиваю ему тарелку.
— Я приготовила тебе обед.
Он удивленно смотрит на макароны, словно не может вспомнить, что такое настоящая еда.
— Тебе не нужно было этого делать.