Прекрасная месть (ЛП)

Чен нахмурился и убрал руку:
– Лэй, когда умерла твоя мать, ты тяжело это переживал.
– Моя мать – это одно. Она была ангелом. А мой отец – серийный убийца.
Чен продолжал говорить, но я уже не слушал. Я отвернулся к окну.
Шанель была потеряна для меня навсегда. Я больше никогда не коснусь ее лица, не вдохну ее запах, не услышу ее голос.
Мне уже никогда не оправиться после ее смерти.
  
Я больше никогда не буду прежним.
И в моей жизни больше не будет женщин.
В голову всплыл последний образ Шанель. Отец усадил ее мертвое тело, нарядил королевой. Вокруг лежали деньги и украшения.
Гнев вспыхнул во мне.
Я ненавижу тебя.
Всю свою жизнь я верил, что моя судьба неразрывно связана с Шанель. Она должна была стать моей женой. Матерью моих детей – прекрасных карамельных малышей с ее улыбкой и моими глазами, с волнистыми или кудрявыми волосами. Мы должны были состариться вместе – седые, она с волосами, собранными в пучок, мы пьем чай, ухаживаем за садом, а вокруг бегают наши внуки.
У меня больше ничего не осталось. Больше нет смысла для чего жить. . .
После того как я покончу с отцом, я последую за Шанель в тот загробный мир, куда она ушла.
Чен внимательно посмотрел на меня:
– Лэй, ты меня слышишь?
– Оставь это. – Я достал из кармана пропитанный кровью кусок красной ткани. Я вырезал его из ее рубашки в тот день, когда она умерла.
В эту ткань был завернут деревянный кинжал, который она вручила мне во время церемонии посвящения много лет назад.
Я уставился на кинжал. Ручка у него была странной – изогнутой, с выпуклостями в неожиданных местах. Кто-то что-то нарисовал на ней. Чернила выцвели, но я все еще мог разобрать часть узора.
Я всегда носил этот кинжал с собой, веря в то, что сказал ей призрак. Он должен был меня защищать. Он должен был привести меня к моей судьбе.
Но я всегда думал, что моя судьба – это ты, Шанель.
На ее земле обитали призраки. По ночам они преследовали всех, кто не принадлежал к «Воронам Убийцам» или роду Джонсов. Ходило немало рассказов о том, как они издевались над людьми и доводили их до смерти.
Но странным образом, когда я пробирался на ее владения ночью, призраки никогда меня не трогали. Иногда они прятались.
Порой я замечал вспышки зеленого света в разных местах. Иногда слышал тихий смешок. Или шепот о судьбе и разоблачении преступлений людей.
Но в основном они оставляли меня в покое, пока я часами стоял у балкона ее кабинета, надеясь ее увидеть.
Я убрал деревянный кинжал обратно в карман и сжал кусок ткани, который вырвал из ее окровавленной рубашки.
Я так сильно скучаю по тебе, Шанель.
Я поднес ткань к носу и вдохнул ее запах.
Дак и Чен наблюдали.
И мне было наплевать, насколько безумным я выглядел.
Глава 2
Насилие у двери
Моник
Крик моей сестры Хлои разбудил меня.
– Но ты лайкнул десять фоток подряд у этой сучки, как последний похотливый ублюдок!
Затем послышались удары. Судя по звуку, кулаком по дереву.
Наверняка это моя вторая сестра, Джо, колотит в дверь ванной. По какой-то причине она не умеет вести себя спокойно и тихо. Все у нее громко и шумно.
И, как каждый чертов день, Хлоя и Джо опять делили ванную.
Нет. Я снова возвращаюсь ко сну. Будильник еще не звенел. У меня есть примерно двадцать минут.
Громкий стук.
Ну вы серьезно?
Раздался голос Джо:
– Хлоя, выйди из ванной! Мне срочно надо в туалет.
Голос Хлои был до краев наполнен раздражением:
– Потерпишь. У меня важный звонок.
Я перевернулась на другой бок, надеясь урвать еще хоть пару минут сна.
– Важный, как моя задница! Ну давай, Хлоя!
– Потерпишь, Джо.
В этот момент я осознала, насколько холодно в комнате. Лысая голова и щеки замерзли. Я натянула одеяло на голову.
Джо снова забарабанила в дверь:
– Хлоя, если ты сейчас же не откроешь, я нассу тебе в кровать.
– Только попробуй!
Хлое семнадцать, но вела она себя на сорок пять.
Джо, напротив, в свои двадцать уверенно приближалась к десяти.
– Тогда поторопись, блин! – рявкнула Джо. – Ты там даже не срешь и не писаешь! Это тебе не гребаная телефонная будка, Хлоя!
Стук снова раздался.
Хотя бы одно утро… Одно единственное утро я бы хотела проснуться под пение колибри или легкий ветерок, дующий сквозь гармоничный перезвон подвесок.
Прошлой ночью я рухнула на колени, прижала лоб к полу и молила Бога о милости. Мне нужны были деньги, чтобы обо всех заботиться. Я умоляла о деньгах и хоть какой-то перемене – каком-то выходе из той трагедии, в которую превратилась наша жизнь.
Ты меня слышишь, Господи?
Хлоя тем временем продолжила телефонный разговор на повышенных тонах:
– Тимми, ты тупой кобель, и я тебе не по зубам! Лучше не испытывай меня.
– Блин, у меня нет времени на это дерьмо, – Джо снова постучала в дверь.
Хлоя заорала:
– Тогда какого хрена ты лайкаешь все ее фотки, Тимми? Объясни мне это. Я ненавижу, когда парни врут. Да и вообще, она мне в подметки не годится!
– Хлоя, я сделаю это! – угрожающе заявила Джо. – Я нассу тебе в кровать.
Они бы никогда так себя не вели, если бы мама была жива.
С громким стоном я сбросила с себя одеяло и села в кровати. Все это время я держала глаза закрытыми, надеясь, что так смогу урвать еще пару секунд отдыха.
– Клянусь, я обмочу твою кровать, – повторила Джо. – А потом возьму твое любимое красное платье и вытру им задницу…
– Да заткнись ты уже, Джо! Мне нужно уединение! – Хлоя, похоже, пнула дверь. – Тимми, ты тратишь мое время. Если тебе нужна эта куриная задница, то катись к ней, голубок. Все, что ты делаешь – это играешь…
Очередной удар слился с бранью Хлои.
– Да и хрен с тобой! Я иду ссать в твою кровать!
– Только попробуй, Джо!
– Да хоть сейчас!
– Если сделаешь это, я тебя вырублю!
– Хлоя, если ты хотя бы во сне решишь меня вырубить, то лучше сразу проснись, хлопни себя по лицу и приходи ко мне с извинениями высшего уровня.
Господи Иисусе, возьми ты уже руль.
Уставшая, с закрытыми глазами, я заорала:
– Эй!
Квартира моментально погрузилась в тишину.
Зевая, я потерла глаза.
– Во-первых, заткнитесь и хватит ругаться! Ни одна из вас еще не доросла до того, чтобы платить за квартиру. Пока не начнете оплачивать счета – фильтруйте свою речь!
Ответа не последовало.
– И, Хлоя, выйди уже из ванной, – я снова зевнула. – И положи трубку, с кем бы ты там ни болтала, с этим твоим оборванцем-ухажером. Тебе нужно думать о своей успеваемости, а не о Томе или о том, что он выкладывает в Instagram.
Тело ныло.
Я потянулась в сторону, пытаясь размять затекшие мышцы.
– И собирайся в школу!
Вздох Хлои эхом донесся до моей комнаты.
– Тимоти, я тебе перезвоню.
Джо усмехнулась:
– Вот так-то. Пока-пока, Тимми-Тим-Тим.
Еще один громкий, трагичный вздох наполнил воздух.
Джо хихикнула:
– И поторопись там.
Скрипнула дверь.
– Да пошла ты, Джо, – топнула ногой Хлоя, проходя по коридору. – Ты нарочно ждала, пока я зайду в ванную! Ты всегда так делаешь!
– В этом нет никакой логики, – парировала Джо. – Тут вообще-то одна чертова ванная на всех.
– Перестань ругаться! – я наконец разлепила глаза.
Наступила тишина.
Господи, пожалуйста, пусть они помолчат хотя бы пять минут. Это все, чего я прошу на сегодня. Всего пять минут.
Голова была мутной, но я постепенно приходила в себя.
Я скинула с себя одеяло. Холодный воздух мгновенно ударил по телу. На мне была теплая пижама с Коржиком из детской телевизионной передачи «Улица Сезам», но даже она не могла справиться с осенним утром в Глори. По крайней мере, выглядела она мило – темно-синие Коржики парили в нежно-голубом небе и жевали шоколадное печенье.