Прекрасная месть (ЛП)

Мне было плевать, я слизала сок, стекавший по пальцу, и снова вгрызлась в булочку:
– Это... просто невероятно.
Две женщины в белом поклонились мне.
Я кивнула в ответ.
Потом они исчезли.
Знаешь что? Пожалуй, хватит с меня ненавидеть азиатов. Лучше я оставлю всю эту злость на отца. Азиаты мне ничего плохого не делали.
Лео указал на другую корзину:
– Эти булочки с овощной начинкой.
  
Внутренний двор пересек высокий мужчина с длинным деревянным подносом. Он аккуратно поставил его на стол.
– О да. Это настоящий деликатес, – Лео потер руки. – Утка по-пекински, запеченная до хруста на древесине зизифуса.
– На чем?
Лео взял палочки – розовые с золотыми узорами:
– Утку нужно жарить не меньше шестидесяти пяти минут на древесине зизифуса, которому не меньше сорока лет.
– Почему?
– Эта древесина придает утке особенно хрустящую корочку. Моя жена прекрасно это понимала, – он ловко подхватил палочками ломтик утки. – Но зизифус важен не только тем, как влияет на вкус.
Я взяла в руки свои розово-золотые палочки и внимательно их рассмотрела. Никогда не видела таких красивых. Постаралась повторить, как Лео держал их пальцами.
Он взял еще кусочек утки:
– Историки и археологи выяснили, что терновый венец Иисуса был сделан из ветвей дерева зизифуса.
– Я этого не знала.
– Кресты моих людей сделаны из древесины зизифуса, – Лео кивнул в сторону монахов. – Четки тоже вырезаны из этого древнего дерева.
– Это очень интересно, – ответила я. Почувствовав себя немного увереннее, я потянулась палочками за кусочком. Он выскользнул и снова упал на поднос. Я подцепила его еще раз, но, когда почти поднесла ко рту, он плюхнулся на стол.
Из тени вышла женщина.
Откуда она взялась?
Она быстро подняла мясо, вытерла его тканью и положила рядом со мной вилку. Меня накрыла волна смущения. Я никогда раньше не пользовалась палочками, но была уверена – с небольшой практикой я точно справлюсь.
Лео отложил палочки и уставился на меня. Его лицо стало серьезным, почти жестким.
Монахи тоже внимательно меня разглядывали.
Что вообще происходит?
Я снова сосредоточилась на этой восхитительной утке. Решила, что пока не буду сдаваться и брать вилку. Снова потянулась палочками, аккуратно подцепила кусочек. Когда почувствовала, что держу его уверенно, без труда отправила в рот.
Лео слегка улыбнулся:
– Вот так. Мы не сдаемся. И не выбираем легкий путь.
Утка оказалась идеальной. Хрустящая корочка, сочная, насыщенная – вкус буквально взрывался на языке.
Опасно вкусно. Я б к такому смогла бы быстро привыкнуть. 
Лео вернулся к булочкам со свининой:
– А ты вообще любишь утку?
– Ела всего один раз, – я взяла еще кусочек. – Мама готовила на День благодарения. Было нормально, но без восторгов. По-моему, даже суховато вышло.
– А эта как тебе?
– Похоже, буду охотиться у озера в Лесу Серенити, – усмехнулась я и потянулась за уткой.
Две женщины вернулись, неся еще деревянные подносы, и расставили их на столе.
Лео посмотрел на новую еду:
– Я попросил шефа Яу приготовить все мои любимые блюда. Сегодня праздник.
– Что вы празднуете?
Его взгляд потемнел.
– Свою смерть.
– Мне очень жаль, – я опустила палочки. – Вы… больны?
– Кто-то сказал бы – да.
– Как давно вы об этом знаете?
– С тех пор, как умерла моя жена, – ответил он и перевел взгляд на зелено-красных птиц, порхающих у дерева.
Я тоже посмотрела вверх ,на самой верхней ветке сидели два ворона.
Наверное, залетели откуда-то снаружи.
Лео тоже перевел взгляд на ворон:
– Смерть уже близко. И когда она придет – пощады не будет.
Я положила руки на колени:
– Мне правда жаль.
– Все в порядке. Я давно это принял. И я этого заслуживаю, – он отодвинул корзину с горячими булочками и освободил место для новых блюд. – Попробуй этот рис.
Я уставилась на тарелку: смесь белого, синего, красного и фиолетового.
Хм… даже не знаю.
– Его красят лепестками горных цветов, – объяснил Лео, взял деревянную ложку, набрал немного и аккуратно положил на мою тарелку. – Вкус не цветочный. Окраска – только ради красоты.
Я вдохнула аромат пара:
– Пахнет так, будто у меня на тарелке вареные цветы.
– Вот почему я его люблю. Когда ешь, аромат так же важен, как и вкус.
Я попробовала.
Рис был вкусным, но аппетит уже ушел. В голове вертелось тысяча вопросов. Прежде всего – неужели у него рак или болезнь мозга? И могла ли я хоть чем-то ему помочь? Когда болела мама, я чувствовала себя совершенно беспомощной… А теперь, почему-то, хотелось компенсировать это с ним.
Внутренний двор пересек мужчина в синем одеянии с деревянным крестом на груди. В правой руке он держал кожаный портфель.
Сонг подошел к Лео, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.
Потом монах подошел ко мне, поставил портфель рядом и занял свое место среди других.
Лео нахмурился:
– Ты уверен, брат?
Сонг кивнул.
– Похоже, наш завтрак скоро подойдет к концу, – сказал Лео, положил себе рис и убрал ложку. – Открой портфель. Убедись, что все на месте.
Он правда собирается отдать мне деньги?..
Жизнь столько раз била меня по морде, что я уже не знала, как выглядит везение. Да что там, я и на ощупь его бы не узнала.
Но в животе затрепетали бабочки.
Я отложила палочки, взяла портфель и положила его себе на колени.
Лео ел рис и довольно улыбался:
– Идеально.
Я щелкнула замками и подняла крышку.
Святой Иисус, Мария, Иосиф… и вся белая рать во главе с ними!
Деньги. Много. Купюры, аккуратно уложенные в пачки, заполняли портфель до краев. Я не знала, как выглядят семьдесят пять тысяч долларов, но это, черт возьми, было близко. Даже если и меньше – я бы все равно взяла. Это было в тысячу раз больше, чем у меня было утром.
Спасибо тебе, Боже.
Я раскрыла рот от шока и уставилась на него:
– С-спасибо...
– Не забудь про три обещания.
Я захлопнула портфель и вцепилась в ручку так, будто от этого зависела моя жизнь.
– Чего вы хотите?
– Встань, – Лео отложил палочки для еды и поднялся.
Я встала, все еще сжимая портфель в руках. Нервы натянуты, как струна.
Женщины вернулись с нашей обувью и аккуратно поставили ее рядом.
Лео завел руки за шею и расстегнул цепочку:
– Первое обещание: ты должна носить это, пока его не сорвут с твоей шеи.
Я вскинула брови:
– Ты хочешь, чтобы я носила твой крест?
– Да, – Лео подошел ко мне и повесил цепочку на шею. – Это очень важно для меня. Не снимай его… пока кто-то сам не сорвет.
Не буду врать – был момент, когда я испугалась. Подумала, он может задушить меня или сломать шею. Все происходящее казалось странным: человек, которого я едва знаю, накормил меня, дал кучу денег, а теперь просит носить его украшение.
Он защелкнул застежку и отступил назад.
Я опустила взгляд и коснулась креста.
Лео грустно улыбнулся:
– Нажми на боковую грань.
Я нажала. Крест оказался медальоном. Изнутри на меня смотрела фотография Лео и пожилой женщины.
– Это ваша жена? – спросила я.
– Она самая.
– Она была красивой.
– Да, – тихо подтвердил Лео.
Сонг и остальные монахи встали за его спиной.
Лео смотрел на фотографию:
– Этот крест должен быть с тобой, пока его не сорвут. Ты не снимаешь его сама. Не оставляешь где попало.
– Может, мне стоит сделать так, чтобы его вообще никто не сорвал?
Его хмурый взгляд стал еще жестче:
– К сожалению, это неизбежно.
– Почему?
– Второе обещание не менее важно, – он сложил руки перед собой. – Я знаю, тебе захочется сразу пойти в казино и отдать деньги Сноу и...
  
– Датчу, – подсказал Сонг.
Лео продолжил:
– Но не ходи к ним, пока не побываешь в церкви Святого Павла Креста.