Прекрасная месть (ЛП)
Я пошла за ним и посмотрела вниз, на воду.
В прозрачной, тихо журчащей воде плавало столько карпов кои.
Сначала я заметила классических – с белыми, будто алмазными чешуйками и узорами из оранжево-красного. У некоторых кожа и плавники были цвета платины, а на голове выделялись черные пятна. Были и полностью золотые рыбы. А еще – пестрые: бело-красно-черные.
– В наших садах мы не стремимся подчинить природу человеческим представлениям о порядке, – сказал Лео, опускаясь на колени и дотрагиваясь до поверхности пруда.
Вода задрожала от легкого прикосновения.
К тому месту подплыли несколько золотистых кои – наверное, подумали, что сейчас будет еда.
Лео усмехнулся им:
– Земле позволено быть такой, какая она есть. Именно так и сохраняется гармония между человеком и природой.
Позади раздался какой-то шум.
Из-за деревьев вышла женщина в белом платье, неся чайник. За ней следовала другая, с двумя крошечными чашками. Воздух тут же наполнился пряным травяным ароматом, когда они расставили посуду на столе у странных деревьев.
Лео поднялся, подошел к столу и сел на одном из концов:
– В древние времена императоры возводили сады не только ради удовольствия, чаще всего, чтобы впечатлить.
Я подошла к столу и села напротив.
– Кого именно они хотели впечатлить?
– Ученых, поэтов… всех, кого в тот момент считали важными, – он взял в руки чайник. – А еда тебе точно понравится. Шеф Яу – настоящий поэт, только не в словах, а на тарелке.
Он налил мне чаю:
– Ты из Глори?
– Родилась и выросла там, – я взяла чашку, поднесла к лицу. Нос приятно защекотал травяной аромат.
Лео наблюдал, как я держу чашку:
– Я когда-то давно жил в Глори. С женой и детьми.
Я подняла брови:
– Где именно?
– В доме напротив Парка Будды.
– Там сейчас живет мой отец. По крайней мере, насколько я знаю.
– Тогда заранее прошу прощения. Эти двухкомнатные квартиры были так себе и раньше. Насколько слышал, лучше не стали, – он приподнял свою чашку, вглядываясь в чай. – Надо было тогда купить этот дом и привести его в порядок.
Ладно. Если он мог купить целый дом, то уж семьдесят пять тысяч долларов он точно может мне дать.
Сомнение все еще сидело во мне. Но где-то в глубине я чувствовала, я в нужном месте и поступаю правильно.
Боже… это то, чего ты хотел?
Чай я так и не попробовала. Не собиралась, пока он сам не сделает первый глоток. Обещать деньгами – это одно, но я до сих пор не знала этих людей. В голове крутилась мысль, что если что-то пойдет не так, я смогу сбежать.
Лео поднес чашку к губам и отпил. Затем довольно выдохнул.
Я внимательно следила за его реакцией.
Он снова сделал глоток.
– Когда мы с женой жили в Глори, было тяжело. Парадайз тогда был слишком дорогим, особенно для бедных иммигрантов.
– И сейчас таким остался.
– Наверное, да, – усмехнулся он. – Мы с женой работали на двух, а то и трех работах. Все, чтобы оплатить счета.
Я кивнула:
– Мне это знакомо.
– Потом она забеременела… и вся моя жизнь превратилась в один сплошной страх. Мне было по-настоящему страшно.
– Знакомо.
– Работы были полным дерьмом. Еле-еле хватало на еду. Иногда приходилось охотиться.
– В Лес Серенити ходил?
– Да, – усмехнулся он. – Лис там было полно, и оленей.
– Мне олени ни разу не попадались, зато кроликов и птиц – сколько угодно.
– А белка?
– Белку оставляю на случай совсем безысходной жопы.
– Понимаю.
Почувствовав, что напряжение немного спало, я наконец сделала глоток чая.
Лео засиял:
– Мы с женой вырастили здесь двух малышей – девочку и мальчика.
Меня все больше затягивал его рассказ, и я снова пригубила чай. Горячая жидкость чуть обожгла язык, но вкус был сладким. Я довольно выдохнула и отпила еще.
Я и забыла, как хочу пить и есть. Все утро я носилась, бегала, взлетала по лестницам, кричала, звала отца… Даже не остановилась, чтобы хоть немного перекусить или просто перевести дух.
Лео заговорил:
– Каждый вечер я возвращался домой – в грязь, с тараканами, мышами, которые бегали под кроваткой моего ребенка… – Он посмотрел на меня с грустной улыбкой. – Все, что я мог тогда делать, – это держаться за одну цель: выбраться оттуда.
– Я знаю, каково это.
– Я вижу этот огонь в тебе. Жажду выжить, – он поднял чашку и легко чокнулся с моей. – За выживание.
– За выживание.
Мы одновременно отпили чай.
– Вкусно, – сказала я, сделала еще глоток и поставила чашку на стол.
Звуки сада постепенно отпускали меня – щебет птиц, шелест веток на ветру, мягкое журчание воды, стекающей по стенам. Все это словно укачивало, успокаивало нервы.
– Почему твой отец украл деньги? – Лео сделал еще глоток чая. – Это была та же самая отчаянная попытка выжить, что и у нас?
Я покачала головой:
– Я не знаю, зачем он это сделал. Проснулась утром – в квартиру вломились двое: Датч и Сноу. Требовали вернуть деньги, которые, по их словам, украл мой отец.
– Хмм, – Лео обхватил чашку двумя руками и откинулся на спинку стула. – Расскажи подробнее.
– У меня три сестры – двадцать, семнадцать и одиннадцать лет. Я о них забочусь...
– Одна? – на его лице мелькнуло искреннее удивление.
– Да.
– Почему?
– Мама умерла от рака. А отец... он просто исчез.
Лео нахмурился и допил чай.
– Как я уже сказала, сумма – семьдесят пять тысяч долларов. Разумеется, у меня таких денег нет. Тогда Датч и Сноу заявили, что мои сестры и я должны будем отрабатывать этот долг… проституцией.
Лео с грохотом поставил пустую чашку на стол.
Я вздрогнула.
Он сцепил пальцы, и я подумала, что он сейчас что-то спросит, но вместо этого взглянул на Сонга:
– Датч? Сноу? Кто это такие?
Сонг пожал плечами:
– Сыновья Кенни.
– Того самого Кенни? Из прежних времен?
– Да. Наш старый начальник. Его парни выросли – теперь мелкие бандиты.
Ты считаешь их мелкими? Тогда кто же эти ребята?..
– Любопытно, – сказал Лео, снова переведя взгляд на меня. – Ты боишься этих людей?
– Да.
– Тогда я рад, что Бог привел тебя ко мне, – он поднял чайник и снова наполнил чашки. – Я знаю, как все решить.
– Правда?
– Абсолютно.
Две новые женщины в белом внесли круглые деревянные корзины с плоскими крышками. Бока были плетеные, красиво, с узором. Они поставили корзины на стол и сняли крышки – в воздух поднялся теплый, пряный пар.
У меня заурчало в животе.
Я заглянула внутрь. В корзинах лежали розовые булочки, сформованные в виде маленьких поросят. Вместо глаз – два кунжутных зернышка. Из теста аккуратно вылеплены пятачки и ушки.
Так… мы это едим или как?
Я посмотрела на Лео.
Он сложил руки в молитве.
Я, следуя примеру этого странного, но харизматичного человека, тоже сложила ладони и закрыла глаза. Лео не произнес ни слова, что означало – молитва была про себя.
Ну, значит, я тоже сказала свою.
Боже милосердный. Я не понимаю, к чему ты ведешь меня. Не знаю, что должна делать. Я проснулась посреди хаоса. Все в жизни пошло кувырком, и я прошу лишь об одном – о помощи. О том, чтобы ты показал путь. Пожалуйста.
Я открыла глаза.
Улыбаясь, Лео засунул руки в одну из корзин и вытащил маленького поросенка.
– Ты любишь булочки, приготовленные на пару?
– Никогда не пробовала.
– О, с сегодняшнего дня ты должна. Их можно есть в любое время суток, но завтрак – мое любимое. – Он откусил кусок, застонал от удовольствия и пробормотал с набитым ртом: – Восхитительно.
Я была голодна, так что тоже взяла одну.
Ладно, Боже. Пожалуйста, пусть в этом не будет ничего безумного.
Я откусила. Мягкое, солоноватое тесто, а внутри – сочная начинка из тянущейся свинины в пикантном соусе. Я застонала не хуже Лео.
Монахи усмехнулись.