Семейный пикник

Он периодически звал собаку, Ник отвечал лаем, но не воз­вращался. Наконец, он перестал лаять, и вскоре Бэрридж понял почему — когда сенбернар выбрался из кустарника, в его зубах что-то блестело. Разжав пасть, Ник положил на­ходку к ногам доктора — это были мужские часы с браслетом. Часть браслета и заднюю крышку покрывало что-то темное, напоминающее засохшую кровь. Бэрридж осторожно поскоблил крышку ногтем, и из-под слоя грязи и крови выступила надпись: "Роджеру от Камиллы".
Часы принадлежали Роджеру Карлайлу! Бэрридж огляделся — как они попали в этот кустарник, расположенный в стороне от тропы, по которой Роджер ушел к пещерам? Упасть с его руки после смерти они тоже не могли: путь, по которому принесли тело, проходил в двухстах ярдах отсюда. Кроме того, хотя стекло было разбито, уцелевшие стрелки показывали десять часов пять минут — время, когда Роджер Карлайл, по свидетельству спутников, гулял вместе с ними далеко отсюда.
Ник повернул голову направо и принюхался: со стороны отеля показались Ли и Уиллис.
— Не укусит? - спросил Ли, кивнув на сенбернара.
— Нет, но лучше его не трогайте.
— Вы разбили свои часы? — спросил Уиллис, глядя на руку Бэрриджа.
— Это не мои часы, — медленно ответил Бэрридж. — Их нашел Ник. Это часы Роджера Карлайла, и я хотел бы знать, как они сюда попали.
— Да, действительно, — неуверенно сказал Ли, и было не­понятно, к чему относится это подтверждение, то ли к тому, что часы принадлежат Роджеру, то ли к тому, что он тоже хотел бы знать, как они здесь оказались.
— Их забросил сюда Патрик, — объяснил Уиллис. — Когда мы гуляли, сэр Карлайл ударился рукой о сучок, разбил часы и отдал их Патрику. На обратном пути, когда мы были уже втроем, Патрик зачем-то свернул с тропы и выбросил их. Он был потрясен случившимся и совершенно не соображал, что и зачем делает... Вы идете в отель, мистер Бэрридж?
— Да.
— Тогда мы вас покидаем, — сказал Уиллис, быстро взглянув на Ли. — Мы еще немного погуляем.
Тропинки здесь не было, и Бэрридж зашагал напрямик, выбирая наименее заросшие места. Минут через пять впереди раздался крик. Подбежав, Бэрридж увидел лежащего ничком на земле Ли, Уиллиса рядом не было. Бэрридж перевернул пострадавшего лицом вверх - на лбу виднелся след удара. Достав платок, доктор вытер кровь. Ли открыл глаза.
— Спасибо, мистер Бэрридж. Я споткнулся, упал и очень неудачно ударился головой. — Это заявление подтверждал валявшийся рядом небольшой камень со следами крови. — Пожалуйста, помогите мне сесть.
— Вам лучше? — спросил Бэрридж, прислонив Ли к ство­лу дерева.
— Да, только голова сильно кружится. Пожалуйста, подождите немного, я бы хотел вернуться в отель вместе с вами.
— А где мистер Уиллис?
— Мы с ним разошлись, — неопределенно ответил Ли.
Посидев минут двадцать, он встал и очень медленно по­шел, то и дело жалуясь на головокружение; дважды они останавливались, чтобы отдохнуть. В отеле Ли поблагодарил доктора за помощь и направился в свой номер. Бэрриджа задержал хозяин отеля.
— Месье, мне право же неловко обращаться к вам из-за такого пустяка... — Он замялся.
— В чем дело?
— Месье Карлайл тогда взял у меня самую толстую веревку, последний моток, такой у меня больше нет, а мне она сей­час очень нужна. Я понимаю, беспокоить его теперь из-за ка­кой-то веревки бестактно. Может быть, вы сами посмотрите, не валяется ли она у него где-нибудь? Она была при нем, ког­да они вернулись, я видел.
— Хорошо, я посмотрю, — пообещал Бэрридж.
Патрик стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу.
— Патрик, сядь сюда, — сказал Бэрридж, пододвигая ему кресло.
Патрик с безучастным видом подчинился.
— Ник нашел часы, — сообщил Бэрридж, внимательно гля­дя ему в лицо.
Это заявление не произвело на Патрика никакого впечат­ления.
— Это я забросил их в кустарник, — равнодушно сказал он. — Не могу объяснить зачем, я вообще плохо помню обрат­ный путь. Роджер ударился запястьем о дерево, ушиб руку и разбил часы. Он отдал их мне, а я потом выбросил.
 
Расспрашивать о подробностях Бэрридж не решился, да и о чем спрашивать? Зачем он свернул с тропы и углубился в кустарник? По той же причине, по которой бросил часы: не стоит искать логики в поступках человека, который нахо­дится в таком состоянии. Оставив его в покое, Бэрридж ос­мотрел комнату, затем заглянул во вторую. Патрик, казалось, не обращавший на него внимания, вдруг спросил:
— Вы что-то ищете?
— Да, веревку, которую вы брали у хозяина отеля. Не помните, куда вы ее положили?
На мгновение лицо Патрика исказила судорожная гри­маса.
— Зачем... зачем вам эта веревка?
— Он просил вернуть, если можно. Вы взяли последний моток.
— Я не знаю... не помню. Я заплачу за нее. Оставьте меня в покое! — крикнул Патрик. — Что вам от меня надо?
— Успокойтесь, Патрик! — Бэрридж уже сожалел, что за­говорил о веревке и тем самым лишний раз напомнил Патрику о происшествии, которое, наверняка, стояло у него перед глазами. — Вам надо побыстрее вернуться в Англию. Как вы смотрите на то, чтобы уехать со мной сегодня?
Вопреки опасениям Бэрриджа, Патрик безропотно согла­сился. Они покинули отель в тот же вечер.
По завещанию, составленному Роджером Карлайлом пять лет назад, его состояние перешло к Патрику; десять тысяч фунтов получил Фрэнсис Гловер.
  
Глава V
 
— Точно не знаю, — невразумительно ответил Патрик. — Придут Мортиссы, Джоан Уинд вышла замуж за мистера Мортисса и сама Луиза, наверно с Гловером.
— Это все родственники или близкие знакомые вашей семьи. А я зачем?...
— Вы тоже... Луиза просила пригласить и вас.
— Вам отлично известно, что у меня есть клиника и, сле­довательно, я не принадлежу к числу людей, томящихся от безделья. Тратить время на прихоти мисс Олбени представляется мне неразумным. Я спросил вас, нужен ли мой приезд лично вам, и вы ответили "да", однако вы, по-видимому, ме­ня просто не поняли.
— Я понял, — тихо сказал Патрик. — Простите. Мне в са­мом деле надо... Я не могу быть среди них один...
Вид у него был совершенно потерянный. Бэрриджу стало неловко за свой резкий тон, и он с улыбкой сказал:
— Я не выспался и потому готов ворчать по любому по­воду и даже без повода. — Патрик в ответ тоже улыбнулся, но как-то неуверенно и беспокойно. — В какое время мне к вам прийти?
— Вечером, к шести.
— Ровно в шесть я буду у вас. Вы живете там же?
— Да... Я думал, вы сразу поедете со мной.
— Я предпочел бы сначала устроиться в гостинице.
— Но я надеялся, что вы остановитесь у меня. Пожалуйста...
У Бэрриджа появилось ощущение, что Патрик ждет от него какой-то помощи, он согласился, и они пошли по уже опустевшей платформе.
— Нога не беспокоит? — задал Бэрридж профессиональный вопрос.
— Нет, спасибо, все в порядке.
Когда они уселись в серебристый "ягуар” Патрика, Бэрридж шутливым тоном спросил:
— Так что же мисс Олбени намеревается нам сообщить?
— Она мне не сказала. — Патрик явно что-то недоговаривал. — У Луизы через месяц свадьба: она выходит замуж за Фрэнсиса.
— За Фрэнсиса Гловера?
— Да. Он давно за ней ухаживал, но Луиза не воспринимала это всерьез, пока... — Патрик запнулся. — Словом, тогда у нее были другие планы, а потом... — Он снова запнулся 
и 
закончил не совсем связно: — Теперь она выходит замуж за Гловера...
К сожалению, Бэрридж не мог позволить себе задать вопрос, возникший еще полгода назад, когда он прочитал в газете сообщение о браке сэра Патрика Карлайла и леди Камиллы Гилсленд: спрашивать, почему тот женился на невесте Роджера, было более чем бестактно.   
Большой двухэтажный особняк Карлайлов внешне ни­чем не отличался от других домов этого фешенебельного квартала, но внутри был обставлен с роскошью, которой только хороший вкус хозяина — или хозяйки — мешал превратиться в чрезмерную. Бэрридж бывал в этом доме при Роджере — тогда он выглядел иначе.