Шиза (СИ)

— Говорят, что души любимых превращаются в звезды и уходят туда, в бесконечные вселенные, что бы мы иногда на них смотрели. — услышала я сбоку немолодой мужской голос.
Я покрутила головой и обнаружила на еще одной лавке старичка, который сидел, откинувшись на спинку и смотрел в небо, а руки его покоились на тросточке, лежащей на коленях. Не заметила его сразу, увлеченная небом.
— Извините? — спросила я, утирая нос.
— Моя дражайшая супруга Кира ушла на небо почти десять лет назад. И с тех пор я прихожу на эту лавку один. На нашу с ней лавку. Смотрю на новую звезду, которая появилась в день ее смерти. Раньше этой звезды не было, это точно. И каждый день я вспоминаю прожитую нами жизнь и думаю, что это было прекрасно. Мы верили в одни идеи, думали об одном, и у нас всегда были одинаковые цели. Мы верили друг другу и в нашу неслучайную связь. — от этих слов у меня побежали мурашки по спине. «Верность идее…». — Теперь, когда моей Киры нет, нет идей, нет цели, а есть эта лавка. И как на повторе я прихожу сюда, что бы вспомнить, как это было, и понять, что больше не будет.
Он замолчал, а я не знала, что ему сказать. А может и не надо ничего говорить. Каким-то чудом вселенная, на которую я только что смотрела с упоением и тоской, увидела меня в моей маленькой битве за мужа и со своими сомнениями и прислала еще один знак. Знак верного пути. Знак, что верность идее это правильный путь.
— Спасибо. — просто сказала я и встала, решив вернуться на пляж.
— Это тебе спасибо. Ты так похожа на мою Киру. — услышала я.
Я проснулась на заднем сиденье машины под ворохом одежды, заменяющей мне единственный плед. Не то, что бы ночью было слишком холодно, просто хотелось залезть с головой под что-то теплое и не вылезать, пока не захочется. Наверное, счастливая улитка так делает всегда, в любой момент возвращаясь в домик, а выходя из него только по своему желанию. Я улитка.
АльтерОлега я обнаружила в море. Он прямо в одежде стоял по пояс в воде, наклонялся вперед и окунал голову в воду. Через пару секунд он выпрямлялся и мотал головой, тер лицо. И что-то бормотал, я видела по шевелению губ. Шум моря заглушал его слова.
— Эй, пьяный разведчик, вылезай давай! — крикнула я ему.
Он развернулся, помахал рукой и снова вернулся к своему занятию. Правда после нескольких замачиваний все же пошел к берегу, смешно загребая ногами.
— Это что за водные процедуры?
— Отмачиваюсь. — сообщил он. — Ты извини за вчерашнее. Эрик тоже извиняется. Так обстоятельства сложились. Я же не знал, что это тело не умеет пить.
— А что, твое умеет? — усмехнулась я, вспоминая нашу первую встречу во взрослой жизни после долгой разлуки.
— Так, я тебе в принципе всё рассказал вчера, вроде ничего не упустил. — проигнорировал он мой вопрос. Затем вытащил из кучи вещей, под которыми я валялась ночью, полотенце и начал растираться.
— Кроме того, как мы попадем внутрь.
— Мы? — он удивленно поднял брови. — Тебе точно там нечего делать. Куча мужиков в заключении. Нет уж, посиди тут. Тем более, только я могу туда легально попасть.
— Выкладывай. — потребовала я, доставая сумку с остатками вчерашнего пикника и принюхиваясь.
Продукты были в основном долгого хранения, фруктам за оду ночь не должно было ничего сделаться. Поэтому я преспокойно начала раскладывать их прямо на капот машины. АльтерОлег то ли не заметил мои принюхивания к продуктам, то ли ему было плевать на такие мелочи. Он просто брал подряд всё, что я выкладываю, и поглощал с неимоверной скоростью.
— Эй, эй, мне-то оставь! — возмутилась я.
— Извини. Похмелье. — он вытер руки о мокрые штаны, и ухватился за бутылку с водой. — Всё просто. Я иду через главный вход, махая своим паспортом. И держусь подальше от медсанчасти, что бы не столкнуться с оригинальным Робертом Шприцем… Шперцем…
— Шпирцем. Ну, во-первых, система может зафиксировать два входа одного и того же лица. Во-вторых, тебя может кто-то увидеть из персонала.
— Будем наедятся, что у них не такая умная система пропускного режима, которая считает количество пропусков. Если что, буду говорить, что вчера не отметился на выходе. В любой умной системе есть глупый персонал.
 
— В любой глупой затее есть глупый затейщик.
— Грубо. — он совсем не злился на мои колкости, почти как настоящий. — Во-вторых, я буду держаться подальше от того места, где должен быть. И тогда вероятность встретить знакомых Шприца… А, блин, ну как так-то? Шпирца! Вероятность минимальна.
— Предлагаю оставить только «во-вторых». Так сказать, минимизировать негативные факторы.
— О, профессор, я рад выслушать ваше мнение! — он дурачился, а я думала, что это ужасно.
Ужасно то, что он всё больше превращается в моего мужа. А я не хочу этого! Я хочу своего настоящего, а не подделку.
— Ты говорил, что с пристани можно вплавь? Вот и заплывай оттуда. Выберешь время, когда вылезти из воды, смешаешься с толпой. Или наоборот пройдешь, пока никого не будет.
— Хм… Может быть. Может быть. — он покачался с пяток на носки.
Ну хоть этот жест был не его. Наконец-то. Я зацепилась за это и специально постаралась запомнить этот момент. Но надолго этого не хватит. Нужно как можно скорее заканчивать операцию и тащить пленного к границе.
— Ну прошел ты на территорию. Дальше что?
— Дальше мне нужно попасть в администрацию, найти канцелярию, выудить личное дело пленного три тысячи восемьсот два и узнать, где он находится.
— Думаешь в личном деле будут фиксировать наряды на сельхозработы? — усомнилась я.
Ведь мы столько времени отработали в Картотеке, что должны на зубок знать уровень нашей бюрократии. Никто не будет фиксировать ежедневно ну или даже раз в месяц меняющиеся планы на какого-то сотрудника в его личном деле. Есть просто отдельный раздел учета.
— Я бы искала хозчасть, спрашивала, где найти этого три тысячи восемьсот второго под предлогом явки в медсанчасть. И выводила бы пленного точно так же — по воде. — закончила я свою мысль.
— Неплохо, но мы не учитываем в своих планах самого главного — там всё равно есть видеонаблюдение по периметру. Меня засекут на входе и отследят внутри. В конце концов, я не верю в пьяные рассказы охраны о том, что у них там обычная жизнь и вполне себе свобода. Это же всё-таки режимное учреждение. Так что с входом через главные ворота есть свой плюс — если проникну с первого захода, то следить за мной не будут.
— Дилемма. — заключила я. А потом подумала и, кажется, придумала. — Кажется я знаю, чем можно дополнить план. Диверсия!
— Чего-о-о? Какая еще диверсия? — удивился альтерОлег.
— Ты плывешь к пристани. А я устраиваю диверсию через какое-то время. И ты под шумок входишь в лагерь.
— Что-то мало верится в то, что можно отвлечь охрану на спецобъекте. Они наоборот при лишней тревоге усилят бдительность.
— Да, усилят. И правильно сделают. Будут пялиться на диверсанта. Где купальник? — я начала оглядываться в поисках вчерашнего пакета.
— Эй, ты чего задумала? — альтерОлег забеспокоился, стал ходить следом за мной, а когда я нашла пакет и заглянула внутрь, то попытался у меня его отобрать. Но не тут-то было.
— Так, марш в те кусты, на осмотр пристани. Через полчаса доложишь, как выглядит пристань, где висят камеры, сколько их. И что бы сюда пялиться не смел! — скомандовала я и показала направление.
АльтерОлег оторопело смотрел на меня, но поняв, что я вполне серьезна и решительна утопал в указанном направлении.
А я вытряхнула из пакета то, что мой сообщник прикупил вчера. Мда, назвать это чем-то сексуальным язык не поворачивался. Слитный купальник, какие-то кружавчики. Их я тут-же попробовала оторвать и у меня вполне получилось. Достав маникюрные ножницы, я убрала лишние нитки. Пенсионный купальник превратился в строгий черный боди. Хана вам, мужики в заключении!
Когда через полчаса явился альтерОлег, я старательно рассматривала его лицо на предмет наличия красного румянца. Но похоже, что он был честен со мной и выполнял поручения, а не подглядывал из кустов. Я уже была в купальнике, но благоразумно обернулась полотенцем.