Шиза (СИ)
Как говорится, когда устаешь, то следующее утро добрым не бывает, но не в этот раз. У меня была цель, и я на шаг стала ближе к ней. А значит уровень адреналина и охотничий азарт прогрессировали, толкая меня вперед не хуже любых стимуляторов.
Алгоритм контроля совпадений выдал мне то, что я хотела и ждала. Пленный орматский солдат, чей образец ДНК абсолютно совпадал с ДНК на черной футболке, был жив и находился в трудовом лагере для военнопленных на южном побережье Талиды. Хорошее местечко, теплое, спокойное. Слышала, что некоторые пленные изъявляют желание ассимилироваться и остаться. И наши политики уже ломают голову, как разрешить проживание бывшего врага и законно ли это.
Никакой истории запросов по образцам этого пленного не было, значит он не интересовал ни военных, ни полицейских. Получается, что ценными сведениями не обладал, в военных преступлениях замечен не был. Ну что же, так даже лучше. Серая мышь будет меньше привлекать внимания. Только вот что мне теперь делать с этой мышью? Бесконечно сидеть и ждать, пока Олег выйдет на связь, я не смогу. И скрывать всю ту работу, которую проделала по поиску, тоже не получится. Куценко в конце концов хоть что-то да потребует. И тут выяснится странное совпадение, которое я скрыла: рюкзак, конфискованный у диверсанта, содержит следы ДНК пленного, оказавшегося здесь на несколько лет раньше.
Нужно было сократить разрыв времени между тем, когда на меня выйдет альтерОлег, и тем, когда придется выкрасть военнопленного. Другими словами, я должна быть готова в любой момент помочь мужу схватить его добычу и бежать в сторону границы. У меня уже не было сомнений в том, правильно ли я поступаю. Все обстоятельства говорили о том что да, именно так и нужно делать.
Не имея никакого представления, как похищать людей, да еще из охраняемых лагерей, как убегать через пояса обороны, как передвигаться по зонам боевых действий, я решила не лезть в эту активную часть, а заняться материальной подготовкой. Хорошо, когда в детстве начитался книжек, и словно всё знаешь про приключения. Первым делом купила подержанную машину. Попроще, серого цвета, достаточно вместительную, что бы прятать в багажнике человека пятьдесят четвертого размера. Несколько дней после покупки я потратила на то, что бы вспомнить, на какие педали жать и в какую сторону поворачивать руль, так как за неимением надобности мы с Олегом машину не покупали, а последний раз я сидела за рулем в автошколе. В итоге, никого не сбив и никуда не врезавшись, я поставила себе твердую четверку и запарковала машину в соседнем дворе нашего дома.
Затем я прошлась по магазинам и купила два комплекта гражданской одежды. Сорок восьмого и пятьдесят четвертого размера. Обувь решила не брать, так как тут можно вообще не угадать. Одежда была упакована в два небольших рюкзака разного цвета. Всё покупала в разных магазинах, не беря больше пары вещей при покупке.
Еще я долго ломала голову, где достать документы для двух беглецов. Привыкшая к стандартному набору бумажных и пластиковых документов, я думала, как бы нелегально купить бланки паспортов. Дура! Вляпалась бы по самые уши, если бы меня поймали на контактах с криминалом. Как всегда, я упустила из виду наипростейший, а поэтому и гениальный, вариант. Я Хранитель Картотеки ДНК или кто? Часть населения была переведена на ДНК-паспортизацию, генетический паспорт был обязательным для ряда профессий и заменял обычные документы или дополнял их. Генетическая часть документа готовилась нами, а оформительная обычными паспортными столами. Когда создавалась Картотека ДНК, одним из дальнейших направлений её использования предполагался переход на генетические документы. И правильно, зачем копить кучу удостоверений, паспортов, справок и прочей ненужной бумажной мишуры, если можно всё заменить одним единым документом с конкретной привязкой к геному. Но этическая сторона вопроса была не радостно воспринята населением, люди начали поговаривать о нарушении прав и свобод выбора. Поэтому всему населению Азарии предоставлено право выбора вида документов. А я как раз стою у истоков реализации этого права. Раз уж я нарушаю законы ради мужа, то и в этом вопросе пойду на преступление. С помощью нескольких правок и подлогов я создала два генетических профиля для альтерОлега и пленного орматца. Теперь это были два сотрудника службы скорой помощи из того самого южного городка Талиды. Если мои коллеги или служба внутреннего аудита будет проверять, то конечно это всё найдут. Но я скрестила пальцы и загадала, что бы проверки не случилось как можно дольше. Правда был не очень приятный нюанс: получать эти генетические паспорта нужно на месте в течение месяца. Так что если мой псевдомуж не объявится, то мой подлог всплывет сам собой из-за невостребованности документов. И тогда я точно попадусь.
В одно утро я поняла, что мир вокруг изменился. Во-первых, я уже смотрела на этот мир другими глазами, взором нелегала, взглядом недошпиона. Во-вторых, на стене соседнего дома, как раз напротив нашего подъезда кто-то краской написал «Олег + Ася = Люблю». Мне и гадать не нужно было, что бы понять, что он здесь, что он добрался до нашего дома. Я тут же развернулась у дверей подъезда, вернулась к квартире и оставила ключи под ковриком. Затем я ушла на работу, что бы до вечера страдать от нетерпения. Это была самая худшая пытка, которую могла придумать вселенная в тот момент. Я столько готовилась, ждала, а он приперся утром! Не мог сделать это вечером, что бы мне не пришлось изнывать весь день на работе? Я даже заняться ничем не могла, все сыпалось из рук, внимание сосредоточить было невозможно, я порой даже коллег не слышала. Вечером бегом отправилась домой.
Ключей под ковриком не было, и я просто толкнула дверь. Она оказалась не заперта. На всякий случай сжав в кармане газовый баллончик, который мне подарил сам Олег, я шагнула в квартиру. Умом я конечно понимала, что использовать баллончик в закрытом помещении это почти как самоубийство, но так мне было спокойней. В глубине квартиры горел свет, и я направилась туда.
Он сидел за обеденным столом и смотрел на меня. На этот раз, он не стал говорить какие-то условные, понятные лишь мне фразы, а просто молча смотрел. Лицо его уже почти избавилось от синяков и ссадин и было выбрито. Да и сам он выглядел поопрятней, чем в прошлый раз. Я не сразу поняла почему, а потом увидела, что он сидит в одежде мужа. Которая хоть тоже и висит на нем мешком как тот дурацкий парадный китель, но хоть выглядит приятнее. Лицо у него было изможденное и худое, подглазины и острые скулы придавали ему образ киношного вампира. Но я уже не боялась, даже баллончик разжала в кармане.
— Здрасьте. — наконец-то выдавила я понимая, что молчание затягивается.
— Привет, Ась. — ответил он, и тут я заметила на его лице одинокую слезу.
— Эй, ты чего? Ты же говорил, что мужчины не плачут. — попыталась я загладить неловкость момента.
— Иногда само получается. Сейчас пройдет. — он запястьем потер глаз. — Я устал. Уже несколько недель бегу, прячусь, ворую, пугаюсь шорохов, не сплю, не ем. А сюда пришел, в душ залез, побрился, одежду свою нашел. Тебя вот увидел. И словно сквозь стекло витрины смотрю, потому что я это не до конца я. Обнять бы, а не могу чужими руками. Да и ты вряд ли подпустишь.
— Ну да, лучше не надо… — я пошла снимать верхнюю одежду.
— Вот и обидно. — заключил он мне в спину.
Я его прекрасно понимала. Всё это время, готовясь к встрече с ним, я представляла себе своего Олега, настоящего, в своем теле. Почему-то мое подсознание решило исправить его внешность на привычную. А сейчас увидела его и снова напряглась, даже засомневалась в том, что я уже успела наделать.
— Расскажи, как ты досюда добрался? — я вернулась и прошла мимо него, стараясь не смотреть, так как не хотела привыкать к его новой внешности.
— Вот даже не знаю с какого места начать…
Начинать пришлось с начала. С того места, как он вышел из этой квартиры в последний раз. Как поехал с нашей группой на фронт, как попал в плен. Да, били, допрашивали, но это было ожидаемо. Мой муж не был тряпкой, знал на что шел. Катали как выставочный экземпляр по Орматии, смотрел на города, людей. У них там убого, он так и сказал. Потому что бедно и всё как-то мелко, незначительно. При всем внешнем пафосе, столичной показухе и чиновничьем гигантизме, население молчаливое, угрюмое и уставшее. Он так описывал, а я глядя на него, представила, что там в Орматии все такие — худые, уставшие, полуживые. Его не пытались вербовать, а хотели признания величия страны, страха перед ней. Для орматцев, с его слов, патриотизм и милитаризм были почти синонимами. Только в войне они видели основу сплочения их народа. Разговоры о мире были запрещены, недовольство мнением руководства было запрещено. Да там почти всё запрещено. И еще маниакальный патриотизм из всех щелей и рупоров. Всё во имя страны, всё во имя победы.