Шиза (СИ)

«Груз» помолчал достаточно долго, и я успел подумать что буду звать его «груз» и дальше. Еще послушал лесную тишину вокруг, но опасностей не обнаружил.
— Зови меня Лот. — ответил голос.
Интересно, это имя или позывной, прозвище или придуманный на эту миссию псевдоним?
— Хорошо, Лот. Приятно познакомится. Зови меня Эр. — ответил я.
С моей стороны это и не имя, вернее только часть, зато напоминает произношение одной буквы. Так что пусть тоже гадает, что я ему назвал сейчас.
— Теперь я пошел вперед, Лот. — сказал я. — Если твои навыки меня будут вести, то я справлюсь сам. Если у меня что-то будет получаться неправильно и я подвергну нас опасности, просто предупреди меня, хорошо?
— Хорошо. — без промедления ответил тот, что было хорошим знаком. Значит начинает привыкать.
И я аккуратно выбрался из под куста, снова поправив траву за собой.
За два часа мы вышли на нужный маршрут. Примерно семьсот пятьдесят километров было еще впереди. Пока нам везло и мы передвигались преимущественно по лесу. Пару раз натыкались на пешие патрули, и я всё гадал, что же они охраняют. Потом, повинуясь внезапному инстинкту, я перешел в лежачее положение и ползком описал дугу вокруг одной из лесных полян. Когда я рассмотрел, что было на поляне и по её периметру, ответ был получен: патрули охраняли входы в подземные укрепления, один из которых и был расположен на полянке, в окружении камер видеонаблюдения. У нас бункеры в основном имеют распространение в тылу, где в них работает верховный правительственный аппарат.
Я снова вернул маскировочную сеть на плечо и по совету Лота привязал к ней пучки травы и широких листьев с разных деревьев. Додуматься до этого я мог бы и сам, хотя стоит признать, что его совет был уместным и своевременным, так как цвета окружающего пейзажа все таки отличались.
— Странно, что мы еще ни разу не попались. — заметил Лот.
— Это почему же странно? Переносчики в основном этим и занимаются — не попадаются. — замечание было несколько обидно.
— Много раз по этой территории ходил?
— Нет. — признался я, но уточнять, что ни разу, не стал, хотя это и так было понятно.
— Часто скрывался от систем видеоконтроля местности?
— Нет.
— Я уверен, что нас где-то да засекли. Если камеры у входа в бункер еще можно увидеть, то скрытые точки наблюдения ты заметишь. Плюс датчики движения, сейсмодатчики, тепловизоры. Почему за тобой не идут? — Лот говорил спокойно, но я чувствовал его волнение.
Или это подозрительность звучала в его голосе. В его голосе в моей голове. За время общения со своим «родным» вторым альтером Мэлом я научился чувствовать его настроение, какие-то изменения тона, даже эмоции. Я конечно сомневался и убеждал себя, что его эмоции не совсем настоящие, они имитируются в моем сознании. Но это было с тех пор, когда мы объединились с ним. А до того времени, когда он еще периодически получал контроль над нашим телом, он был настоящим, и эмоции его были настоящими. Самокопание, рефлексия в общении с Мэлом скорее мешали, наводя на ненужные мысли. А вот с подсаженной личностью, которую я сейчас переносил, этот опыт пригодился. Плюс ассимиляция памяти, похоже, способствовала лучшему пониманию его эмоций. И я понимал, что врать или утаивать от Лота не получится.
— Возможно ведут наблюдение за другой группой. — сказал я ему.
— Какой другой группой? — встревожился Лот. — Ты не упоминал! Что за группа, в каком направлении движется? Какой состав? Цели?
Да он не знает ничего о сопровождении! Вот это уже делало ситуацию интересной. Специалист по организации подрывной деятельности, коим я считал Лота, идет, или точнее перемещается, вслепую? Он не знает о второй группе. А знает ли он о группе доставки оборудования для пересадки сознания?
— Лот, я сделал ход. — сказал я. — Теперь твоя очередь. Скажи и ты мне то, что я не знаю.
Дальше снова шли молча. Я не собирался давить на него, а ждал, когда он действительно сделает ответный шаг навстречу нашему доверию. И он, похоже, это понимал.
Вдруг лес резко оборвался, и я как вкопанный застыл: перед нами был обрыв, а под ногами открывалась бездна огромного карьера. Я резко припал к траве, увидев, что в карьере мечется техника и снуют люди. Теперь звуки двигателей и крики командиров достигли моих ушей. Раньше мы не могли их слышать, так как стенки карьера отражали, а лес на границе котлована поглощал в своем шуме остатки звуков.
 
Экскаваторы, бульдозеры, грузовики, громадные горизонтальные бурильные установки, бетоновозы огромных размеров. Чего тут только не было. И вся техника была в черно-зеленых цветах. Это были военные. Да и какое гражданское строительство возможно рядом с линией фронта.
Я увидел, что прямо под нами в стенку карьера вгрызаются несколько бурильных машин, а в некоторых местах из этой самой стены выезжают грузовики, вывозя на себе грунт. Противник рыл тоннели в сторону фронта.
— Что они делают? — не выдержал я.
— Наступают. — холодно ответил Лот.
— Под землей?
— Именно так. Ты просил ответный ход, изволь: если с одной стороны фронта земля и воздух закрыты плотным артиллерийским огнем, то с другой стороны найдут пространство, неподконтрольное противнику. Эта техника и эти солдаты пройдут несколько десятков километров в сторону фронта…
— И упрутся в свои же бункеры! — закончил я за него.
— А вот и нет. — так же бесстрастно ответил Лот. — Бункеры стоят на несколько десятков метров выше и являются точками базирования разведки и прикрытия. Они, кстати, связаны между собой, и перемещение личного состава между ними невозможно отследить. Так что в любой момент времени в любом месте из под земли может появиться рота или батальон. А подземные тоннели нужны для доставки техники, продовольствия, боеприпасов, личного состава в бункеры.
— Армия муравьёв какая-то. — хихикнул я, но Лот не отреагировал.
Мы снова молча полежали на краю обрыва, а я старался осмотреть карьер, что бы понять, с какой стороны его проще обойти.
— Нам нужно оружие. — сказал вдруг Лот.
— Это против правил. Я не вступаю в открытые стычки с врагом. И не люблю убивать. — от самого предположения, что мне придется снова делать то, что я так не люблю, меня даже замутило.
— Нелетальное. Я не призываю тебя к убийствам и даже рад тому, что ты ценишь чужие жизни. — его признание было слегка неожиданным. — Но я хочу, что бы при встрече, ты был готов защищаться, а не пал гордым воином. Вон, посмотри, над центром котлована, видишь?
Я взглянул и увидел дрон. Мощный черный корпус, четыре штанги с пропеллерами, куча камер на брюхе. Я таких и не видел никогда. Казалось, он висел неподвижно, словно нарисованный в воздухе. Но вдруг настолько молниеносно переместился на несколько десятков метров вправо, что я аж оторопел. Таких скоростей я тоже никогда не видел.
— Это глаз. Он один осуществляет наблюдение за всей территорией котлована. Через какой-то промежуток времени, он начнет облет по периметру. Если мы не уберемся, то он нас засечет. И вышлет группу быстрого реагирования. — похоже, Лот знал, что говорил, явно проходил через подобную ситуацию. — Так вот, я хочу быть готовым к встрече с этой самой ГБР, даже если тебе покажется, что глаз прошел мимо и не заметил тебя.
Словно повинуясь силе слова, «глаз» резко пошел против часовой стрелки вдоль стенки котлована, как раз на уровне среза земли. И нам повезло, что он пошел сначала в дальнюю от нас сторону, иначе бы я просто не успел спрятаться. Но и так времени хватило только на то, что бы немного отползти назад и накинуть на голову маскировочную сеть. Через пару секунд после этого словно огромный жук перед нами пронесся «глаз». Скорость его была просто потрясающая. Как вообще он мог что-то отслеживать в таком полете.
— Тикаем. — зачем-то шепнул Лот, хотя его никто, кроме меня, не мог услышать.
Что-то резануло в этом слове, но я не придал значения. Смысл был понятен, надо уносить ноги.