Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь (СИ)

И всех я просила – не делать больше ничего подобного. Сказала строго – первый и последний раз терплю такое, если ещё раз дадут в долг госпоже де Тье – то потом пускай добывают с неё этот долг, как хотят, я платить не буду. Почтенные торговцы кланялись низко, говорили вежливо, и добавляли – никак не могли огорчить такую милую даму, как госпожа де Тье. А я про себя собирала аргументы для разговора с Терезой.
  
Когда мы с господином Фабианом вернулись домой, она как раз поднялась и радостно меня приветствовала. 
- Викторьенн, ты уже нашла себе с утра какие-то дела? – изумилась, надо же.
- Пойдём, поговорим, - сказала я. – Кажется, это ты нашла мне с утра какие-то дела.
Она взглянула, не понимая, но я поднялась на верхний этаж, зашла в её комнату, дождалась, пока она тоже зайдёт, и запечатала от подслушивания дверь.
- Что это с тобой? – и ведь правда, не понимает, да?
- Тереза, что ты скажешь об этом списке? – я подала ей ту самую бумагу, которую составила госпожа Сандрин.
Она взяла, прочла, хмуро глянула на меня, ещё раз прочла.
- Это… так получилось, случайно, - пробормотала.
- Все эти семь раз – случайно? – усмехнулась я.
- Деньги, которые ты оставила, как-то быстро кончились, я сходила в банк, но они сказали, что ты с ними договорилась – получить что-то можно будет только после Рождества. И тогда я пошла, мы с Франсин пошли, и попросили в долг, вот, - и смотрит на меня, как младенец непонятливый, а не взрослый человек двадцати почти уже трёх лет.
- Да, я договаривалась именно так, чтобы проценты по твоему вкладу были больше, и после Рождества мы договорились встретиться снова и обсудить – продляем срок вклада или же нет. И тебе я об этом говорила, между прочим. И ты согласилась, чтобы доход был побольше.
- Да, правда. Я забыла, - и снова этот взгляд голодного котика.
- В следующий раз помни, хорошо? Я совершенно не рассчитывала оплачивать какие-то долги, я искренне полагала, что все расчёты и выплаты в этом году уже сделаны. Тереза, если тебе не нравится, как я управляю твоими деньгами – мы заберём их, и ты будешь распоряжаться ими сама. Только тогда тебе придётся самой заказывать платья, оплачивать сладости и шоколад и что там ты ещё хочешь сама делать. Я не против, понимаешь? Но я совершенно не хочу снова оказаться перед необходимостью оплаты долгов, которых я не делала.
- Прости пожалуйста, я не подумала, - вздыхает Тереза. - Я больше так не буду, честное слово.
- Я буду этому очень рада, - вздыхаю.
И нет, я не сказала Терезе, что запретила давать ей что-то в долг. Если вдруг она решит попробовать – то пусть сталкивается с этим сама.
Рождественский подарок для неё – жемчужный браслет – у меня был заготовлен. Отдам, и ничего больше дарить не стану в этот раз. Ещё нужно посмотреть, что она там купила себе, пускай показывает, что ли?
Показала. Да, серьги, и колье, но Клементель сделал бы лучше и денег бы взял меньше, даже если и не из моего серебра, а из золота. Ничего, пускай надевает и идёт. А я без каких-либо угрызений совести надену украшения от господина Антуана.
  
39. Кто был целью?
 
Когда Эмиль узнал, что прелестная госпожа де ла Шуэтт отъезжает в свои другие владения, чтобы что-то там не то найти, не то сделать, он удивился. Что зимой делать где-то там, незнамо где, где нет ни общества, ни особых дел? Или как раз дела-то и есть?
Ему очень хотелось навязаться в компанию, но он не придумал, как это сделать естественно и элегантно. И разве что попросил маркиза де Риньи, которого уважал весьма и весьма, приглядеть за этой бойкой особой.
Опять же, пускай маркиз взглянет на неё и поделится впечатлениями. Его мнение было бы весьма интересно Эмилю – он изрядно выслушал о том, что думают о прекрасной даме лучшие люди Массилии, он знал, насколько и по какой причине в ней заинтересован граф де Ренар, и теперь любопытно – что скажет маркиз де Риньи.
Эмиль не просчитался – маркизу нашлось, что сказать. Неугомонная госпожа де ла Шуэтт нашла на свою голову приключений даже в глуши под Эксом. Кто-то пытался её убить, кого-то она лишила какого-то дохода, куда-то влезла… это уже не удивляло, но даже и восхищало.
Он никак не мог понять, чему маркиз может учить эту выдающуюся особу. Граф Ренар – понятно, но что общего может быть у матёрого некроманта и недавно осознавшего себя магом универсала? На прямой вопрос маркиз не ответил, только усмехнулся и сказал – спроси, глядишь, и ответят тебе.
Эмилю несложно спросить, он спросит. Но для того нужно, чтобы названная особа была где-то поблизости, а не за неделю конного пути. Впрочем, это всем – за неделю, а кое-кому – и поменьше. И поэтому он просто не мог не воспользоваться случаем и не забрать прекрасную вдовушку обратно в Массилию. Как-то спокойней ему было, когда она здесь же, в городе. Тем более, что он поговорил о её обстоятельствах сначала с дознавателем де Ренелем, а потом и с обитателями её дома.
Когда человека пытаются убить трижды – по дороге в Массилию, потом в самой Массилии, а потом вблизи собственного поместья, и все это меньше, чем за год – это странно. Могут быть совпадения, и не такое Эмилю случалось видеть, но здесь отчего-то не выходило считать совпадениями все три случая. Вроде бы разные люди при разных обстоятельствах искали смерти госпожи де ла Шуэтт, и ещё некоторые не искали, но просто угрожали, и были бы рады, если бы во главе предприятия покойного господина де ла Шуэтта встала не она, а или та её родственница, которая хотела всё продать для сына, или другая, которая живёт в её доме и на её деньги.
Эмиль даже поговорил с госпожой де Тье – как-то в танце. И спросил, что она думает, отчего на госпожу де ла Шуэтт покушались. Правда, ответа не получил – та сразу же сделала лицо растерянного ребёнка и не сказала ничего толкового. Зачем покушались? Наверное, хотели ограбить? Или Викторьенн мешает кому-то потому, что активно и дерзко ведёт дела? Да, к ней приходили господин Курби и господин Брассье, и что-то от неё хотели. Но кажется, больше не хотят, Викторьенн с ними договорилась. Как ей удалось договориться с его высочеством Монтадором? Наверное, его высочество просто не смог ей отказать, когда она пришла к нему в дом?
Эмиль отлично знал, что Монтадор спокойно отказывает кому угодно, если считает это нужным. И не важно, юная это вдовица или почтенная дама, или вовсе кто-то из ближних людей его величества. Поэтому – что же заставило его выслушать ту самую вдовицу?
Впрочем, он разузнал. Грамотно спланированная кампания против судьи де ла Порта восхитила. Эмиль был знаком с судьёй, и мало столь же неприятных персон попадалось на его пути. И очень хорошо, что кто-то привлёк к нему внимание принца, и принц решил его судьбу.
Было понятно, что от Терезы де Тье толку не добьёшься, он больше и не спрашивал. Но беседовал с людьми в их доме – под предлогом бесед с графом Ренаром об обучении юношества. Юношество втянулось и обучалось почти безропотно, уже не возникало вопросов «для чего это нам» и «почему мы должны это делать». Граф придумывал подходящие для слушателей задания, слушатели их выполняли. Даже сидели в домашней библиотеке и что-то выискивали там в книгах, собранных ещё дедом и прадедом Эмиля. Сам Эмиль никогда бы не смог так занять детей, а у графа это выходило играючи.
Правда, когда все задания были выполнены, дети принимались за своё обычное баловство – и тогда не было разницы, сколько кому из них лет – восемь, двенадцать или семнадцать. Даже Раймон забывал о своём строгом обличье и играл с остальными в прятки, или во что они там играют.
  
Однажды даже спросили, можно ли им позвать в гости Камиллу и братьев Лаказ. Они бы и Шарло позвали, но тот отбыл вместе с госпожой де ла Шуэтт, и ежедневно рассказывал, как и кому от неё сегодня досталось, и за какие грехи. Конечно же, Эмиль разрешил, и в тот день в прятки играли всей компанией. Как раз в этот день он договаривался с госпожой де ла Шуэтт, что заберёт её в Массилию, и она согласилась.