Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь (СИ)

Он взглянул странно – неужели уловил что-то? Ладно, будем думать менее конкретно, вдруг получится?
К счастью, госпожа графиня влечёт его дальше, я выдыхаю. И обращаюсь к госпоже де Конти:
- Скажите, он всегда такой?
- Какой? – почтенная дама не вполне меня понимает.
- Ну такой… подавляющий. Я не была знакома с этим выдающимся кавалером ранее, вот и не понимаю, чего от него ждать.
  
- А почему вы должны что-то ждать от господина герцога? – недоумевает моя собеседница.
- Вы полагаете, ничего не ждать? Отлично, отлично же.
Я раскланиваюсь с ней и иду дальше, приветствую знакомцев, возвращаюсь к господину графу Ренару. Тереза куда-то упорхнула, пускай развлекается. Господина виконта тоже не видно, и хорошо.
- Господин граф, вы ведь знакомы с этим новым гостем?
- Конечно, Викторьенн, знаком.
- Не подскажете, отчего он так на меня смотрел, будто хотел съесть?
- Обладай вы титулом, предположил бы – присматривает невесту сыну. Но боюсь, для него вашего богатства окажется недостаточно, нужно будет ещё и происхождение.
- И отлично, если моё происхождение его не устроит. Я только порадуюсь. Он не произвёл на меня благоприятного впечатления.
- Думаю, и не старался, - усмехнулся граф.
- О да, я понимаю. Кто он и кто я. Вот и… В общем, надеюсь, у него не было никаких подковёрных дел с господином Гаспаром.
- Если вдруг и были, вы о том узнаете, - граф продолжает усмехаться. – О, вот кто нам расскажет о господине герцоге, - оборачивается он куда-то за меня.
Я тоже смотрю туда и вижу – кого? Правильно, господина виконта. Тот улыбается.
- Госпожа де ла Шуэтт, могу ли я присесть подле вас?
- Извольте, - пожимаю плечами. – Вы не знаете случайно, откуда взялся этот господин герцог?
- Фрейсине? Полагаю, из столицы, - пожимает тот плечами. – А вот каким ветром его занесло именно сюда – увы, не скажу, я давно с ним не встречался в свете. Но вообще я припоминаю, что где-то неподалёку от Массилии ему принадлежат охотничьи угодья, возможно, зимняя охота – то, что ему нужно?
- Не люблю охоту, - передёрнула я плечами.
Дома были знакомцы, что охотились, и даже заядлые охотники встречались. Но… пускай звери живут сами, а я буду жить сама. Ну или если кто-нибудь принесёт мне в дом уже готовую дичь, в смысле подстреленную, а потом ещё и приготовит, и подаст на стол – я попробую. В начале моей здешней карьеры то и дело подавали кроликов или куропаток. Меня не впечатлило. Может быть, нужно ещё раз попробовать? Но охота – без меня.
- Вы столь чувствительны? – изумляется виконт.
Ну да, ну да, все благородные дамы должны если и не охотиться, то любить охоту как способ времяпровождения и развлечения.
- Я не люблю смотреть, как толпа людей гоняется за одним мелким зверьком, - пожимаю плечами. – Скажем, если мой человек отправился с утра в море и наловил рыбы, или отправился в лес и принёс куропаток – молодец. Но сама я не обязана это всё любить.
- А если это не мелкий зверёк, а матёрый кабан? – усмехается виконт.
Ага, медведь. Есть тут у них медведи?
- И вам случалось выходить на кабана один на один? – поднимаю бровь.
- Вполне, - пожимает тот плечами. – В мои леса заглядывают и кабаны, и волки. И если кабана можно потом запечь, то истребление волков – просто благое дело, потому что как ни зима, они непременно приходят к жилью, охотятся на домашнюю живность и бывает, что угрожают людям.
За моей спиной шумно дышит Шарло, и я улавливаю отголоски мысли, и соглашаюсь, и мысленно улыбаюсь.
- Но наверное, вы можете ударить что кабана, что волка своей силой? И это будет вернее, чем ножом или из ружья? – и смотрю хитро.
- Могу, - не спорит он. – Глупо не пользоваться преимуществом, если оно у тебя есть. Мне свыше не дано клыков кабана или волчьих зубов, зато я маг, и сила моя при мне.
Он изящным жестом раскрыл передо мной ладонь и на ней образовался такой… серебристый всплеск. Видимая сила? У меня-то невидимая, и у господина графа, и у молодёжи моей тоже. Спрошу потом. Пока же я рассмотрела показанное и протянула руку чтобы… нет, не коснуться, но может быть, ощутить? Ничего не ощутила.
Граф смотрит с интересом, да и виконт тоже.
И кто знает, до чего бы мы тут договорились, но хозяева пригласили всех к столу.
- Вы позволите, госпожа де ла Шуэтт? – виконт тут же избавился от лишнего на своей ладони и предложил мне руку.
Что же, если он думал смутить меня этим жестом – ему не удалось. Принимаю предложенную руку, следуем с ним в столовую. По дороге улыбаюсь всем, кто оказывается рядом. И так выходит, что и за столом нас с виконтом размещают рядом, а с другой стороны от меня оказывается наш граф Ренар. Ладно, если вдруг что не так – он меня спасёт.
По привычке ищу Терезу, вижу её рядом с её господином Орвилем, а с другой стороны от неё оказался де Люс, смотрит на неё с усмешкой. Ладно, пусть смотрит. Наверное, не даст в обиду.
Стол в доме господина наместника – это, как я теперь уже понимаю, какие-то столичные традиции званых обедов, помноженные на местную кухню. Рыба – запечённая, жареная, копчёная. И разные морские гады – мидии в каком-то хитром соусе, зажаренные на углях мелкие осьминоги, кальмары. Что-то я уделяю мало внимания морским гадам в меню, а они ж в здешних краях в избытке! Рыбу едим, как без этого, а вот про мидий я вообще забыла. Раньше ж любила! Так, нужно пробовать, как их готовят в доме Сегюров.
Я ищу взглядом слугу, прошу передать мне и кальмара, и моллюсков, и пару мелких осьминожков, и креветки. Так, до креветок и кальмаров в кляре тут не дошли пока, едят отварными со специями, судя по тому, что я вижу и пробую. Точнее, отварили креветки и кальмары, а осьминогов и моллюсков зажарили на углях. Мне нравится. Нужно завтра послать кого-нибудь с утра на рыбный рынок в порту, прямо рано-рано, чтобы выбор был побольше.
- О чём задумались, прекрасная госпожа де ла Шуэтт? – вдруг раздаётся над моим ухом громом небесным.
- Исключительно о морских гадах, - смотрю, он ест что-то более обычное. – Вижу, вы не смотрите на них, вы не любите кальмаров? Мне казалось, кальмаров любят все.
Тьфу, Вика, тормози. Кальмаров тут любят только те, кто живёт на берегу моря и имеет возможность их купить и съесть, или поймать и съесть. А Викторьенн их, наверное, и не видела, ведь Гаспар был весьма умеренным в еде, и никаких деликатесов не покупал и не приветствовал, даже, наверное, когда бывал здесь, в Массилии.
- Вы в самом деле готовы это есть? – он смотрит на меня с подозрением.
А меня как кто за язык тянет, и я снова начинаю его подкусывать. В конце концов, сам виноват, кто его просил вести меня к столу и садиться рядом?
- Представьте, да. Вы не пробовали или не любите? А ведь говорят, что эти твари полезны необыкновенно.
- Полезны? – он смотрит с недоверием.
- Конечно. Но вообще, понимаете, я верю в ту теорию, что мы есть то, что мы едим. Кто-то из древних об этом сказал, я запамятовала. Мы на…древнеимперском в пансионе читали. И Тереза тоже вряд ли вспомнит, она не любила занятия по древнеимперскому. И вот, чтобы стать быстрым, как осьминог, умным, как осьминог, быстро регенерирующим, как осьминог – нужно съесть того осьминога, верите? Если вы всего этого желаете, конечно.
Он смотрит совсем уже изумлённо. А потом смеётся.
- И что же, если я сейчас съем вот этого… - он бесцеремонно подцепляет с моей тарелки мелкого бело-лилового осьминожка.
- Эй, не так нагло, пожалуйста, - я смотрю возмущённо, а потом так даже и хлопаю его салфеткой по руке.
При том оба мы прекрасно видим, что в полуметре от нас на столе стоит блюдо с этими самыми осьминогами.
  
- Ах, простите меня, уважаемая госпожа де ла Шуэтт, - говорит он преувеличенно вежливо, и даже слегка кланяется.
И тут же отрезает щупальце у головоногого, и съедает его. Я смотрю на это сквозь ресницы.
- И как? Попросить, чтобы вам положили ещё?