У нас под крылом – солнце
Испуганно втянув воздух, девочка прижала руки груди, не решаясь ими пошевелить.
– Ничего, – усмехнулся дядя. – Слишком много эмоций сейчас, а они влияют на чистую силу, особенно только проснувшуюся. Но ты скоро научишься ей управлять… я присмотрю. И, знаешь, это почти так же здорово, как летать!
Ада взглянула на него недоверчиво, но снова промолчала.
Домой возвращались тоже в тишине – а там, у ворот, уже ждали Тория и Тристобаль, с укоризной почему-то глядя на приближающегося Джемайю. Неужели он их не предупредил? Подтверждая предположение, он шутливо поднял руки и обезоруживающе улыбнулся.
– Тория, милая, ты ведь не станешь меня убивать, не покормив? Твой деверь умирает от голода! Он победил тысячу драконов в честном бою, чтобы спасти юных дев и увидеть твою улыбку! Кстати, я решил, что девочке уже пора и снял с нее эти нелепые кандалы… вы ведь все равно собирались?
Тиссе Тория на какой-то момент стала просто изумительно похожа на дракономать – Иде даже показалось, что сейчас она выпустит черный дым из ноздрей. Но она только резко развернулась с очень прямой спиной и четким шагом направилась в дом. "Вот это выдержка!" – с уважением подумала девушка.
Только когда все семейство уселось завтракать, Ада, чье молчание уже беспокоило всех, наконец заговорила.
– Я буду пилотом, – это были первые ее слова. А затем, помолчав, добавила и вовсе невероятное, – малой авиации! Я хочу… летать на таком самолете.
А затем, обернувшись и посмотрев прямо в глаза сестре, добавила шепотом, только для Иды – по-русски:
– За нее – тоже…
Секундную тишину разрушил легкий и радостный хохот дядюшки Джемайи. Кажется, он ничего не имел против такого нарушения семейных традиций.
– Я знал! Вы, девочки, – Виленто! Ветер – у нас в крови!
“Что ж, – философски подумала Ида, – по крайней мере, поступать будем действительно вместе… и уж от математики она теперь не отвертится!”
Глава девятая. Тяжело в ученье
– Я вот еще шо подумала, – объясняла позднее Ада. – Где мы еще таких женихов-то оторвем, шоб вот, например, как наш дядька? А? То-то! Там жеж их хоть жопой кушай, где их учат-то. Ну шо ты ржешь, как кобыла, я серьезно! Замуж-то все равно надо. И тебе тоже, неча мне ржать тут! Или ты решила и тут одна куковать? Так я не дам! Баба Зина и не таких взамуж выдавала! Та я б и там выдала, не успела тока!
Ида хохотала, не пытаясь даже отвечать. Похоже, сестрица нашла для себя объяснение собственному порыву – такое, какое она сама готова принять. А о том, что со своей героической теткой она на самом деле из одного теста сделана – да пусть и не думает, если ей так легче.
Увы, одного только твердо принятого решения было мало. С Адой занимался теперь дядюшка, и с каждого занятия она вылетала то в слезах, то в ярости, а по дому во все стороны летали всевозможные предметы. Некоторые так и вовсе взрывались – когда начинающая волшебница от избытка противоречивых чувств сбрасывала в них зарождающиеся смерчи и микроторнадо. Многоэтажные формулы и расчеты, которые показывал ей Джемайя, вызывали в ней самые разные эмоции, и все далекие от позитивных. Сдерживать же бурление подростковых гормонов она и не пыталась.
В семье все относились к этому философски: пятнадцатилетний маг – всегда стихийное бедствие, было бы чему удивляться!
– Пойми, – объяснял дядя, – просто поднять ветер – большого ума не надо. Выпускаешь силу – и готово. Но так ничего полезного ты этим ветром не сделаешь. Даже тучи куда надо не пригонишь, они у тебя или перелетят, или недолетят, или развеются по дороге. Вот смотри, – стоявшая на столе чернильница сама собой приподнялась в воздух, перелетела на другой стол и аккуратно приземлилась. – На первый взгляд может показаться, что это телекинез. Выглядит точно так же. Но телекинетик воздействует на сам предмет, а маг вроде нас с тобой – на окружающий его воздух. Любой предмет окружает воздух. И, значит, направленным движением воздуха – ветром – мы можем переместить любой предмет. Но при этом надо учитывать множество факторов. Прежде всего – вес предмета. От него зависит сила воздействия. Совсем легким ветерком можно поднять разве что перышко. Причем чаще всего вес нужно закладывать сразу довольно вариативный, ведь не станешь ты каждый раз все взвешивать. Вариативность приходится корректировать за счет других параметров. Потом – хрупкость предмета. И твердость поверхности, на которую перемещаем. От этого зависит, когда и насколько нужно снизить воздействие, а то и изменить его вектор перед приземлением. Иначе предмет попросту разобьется. Кроме того, значение имеет и объем предмета, а также пространство вокруг, в зависимости от него нужно ограничивать воздействие. Если мы, конечно, хотим переместить один предмет, а не разгромить всю комнату. И аэродинамика. На то же перышко если дунуть слишком сильно, оно полетит куда угодно, но не туда, куда надо. А чернильницу важно не перевернуть в полете – значит, нужна разная плотность потоков воздуха. Для предметов сложной конфигурации нужно еще учитывать центр тяжести. Вот поэтому и нужны расчеты. Для каждого конкретного действия ты должна понимать необходимую мощность, точки приложения силы, направления векторов – а они не всегда бывают линейными. И главное – подставлять все цифры и производить расчеты автоматически, практически мгновенно…
Ада только стонала и закрывала лицо руками.
На самом деле, как сильно подозревала Ида, не хватало сестрице не мозгов, как та уверяла, а банальной веры в свои силы. Когда-то давным-давно она убедила себя – а может, и ее убедили – что “выше головы не прыгнешь”. А если и прыгнешь, то ни к чему хорошему это не приведет. Что она не семи пядей во лбу, и что каждый сверчок должен знать свой шесток. Она и знала. Все 83 года своей прежней жизни знала. И переломить этот ее “шесток” теперь было совсем не так просто.
С другой стороны, что не могло не радовать в нынешних обстоятельствах, упрямства Аде тоже было не занимать. И если уж она решила – то отступать не собиралась, даже несмотря на собственные регулярные истерики, во время которых она рвала на клочки свои тетрадки и разбрасывала одним взглядом мебель. После она все равно утирала слезы, шмыгала распухшим носом и упрямо шла снова к дяде или к сестре – разбираться.
“Вот и вернулась к профессии”, – с иронией думала Ида. Радости это почему-то не приносило. Аде выдали набор готовых формул для разных воздействий – оставалось только научиться каждую из них применять в нужной ситуации и быстро делать по ней расчеты. И, конечно, имея перед глазами таблицу с этими формулами и их описаниями, Ида могла подсказать, какую из них для какой задачи использовать и что куда подставлять… Но сами формулы казались нелогичными, непоследовательными, раздражающе-корявыми, и она тоже злилась.
Она всегда считала, что мало зазубрить что-то – куда важнее понять. Если понимаешь принципы, учить становится легко.
Поэтому, пока Ада занималась с дядей, Ида все глубже закапывалась в книги в семейной библиотеке. Больше всего помог потрепанный пыльный том “Фундаментальные законы магии. Теоретические основы”. Продираясь через незнакомую терминологию, то и дело уточняя что-то в словаре, она в конце концов смогла законспектировать для себя ключевые принципы. И тогда наконец пришло озарение: надо просто встроить для себя законы магии в законы физики, не вместо, а вместе – и тогда все становится понятно и логично, а формулы приобретают привычную красоту, стройность и завершенность. И даже можно, пожалуй, попробовать их усовершенствовать. Упростить? Комбинировать? Для каждого дара разработаны свои формулы, но принцип-то один – так что если их совместить? Да здесь же огромное поле для работы, да какой увлекательной!
Девушка радостно хлопнула руками по столу и подскочила с места. Но тут же замерла, заметив очень странную вещь: поверхность стола под ее руками будто промялась – нет, она не стала вдруг мягкой, просто на ней появились две симметричные выемки в форме девичьих ладоней и пальцев – причем не вырубленные или выломанные, а будто… проплавленные, что ли? Хм, как вообще можно проплавить деревянную столешницу?!