У нас под крылом – солнце

Ида вздохнула.
– Ты же слышала –  никто заставлять не будет. Расстроятся… ну, что ж делать. Не твое же это явно.
– Не мое, –  закивала Ада.
*
А утро наступило куда раньше, чем кто-нибудь мог бы предположить. Крита, оставшаяся при девочках горничной, энергично трясла ее за плечо.
– Тиссе Ада! Тиссе Ада! Просыпайтесь же! Ну же! Вставайте!
– Что..? –  Ада приподняла голову, сонно моргая.
  
– Вставайте! Тисс Аганти велел вас непременно разбудить. Он просил, чтобы вы оделись для прогулки, и поскорее. И еще –  накинуть что потеплее.
– Темно же еще! –  за окном едва начало светать. И Ада возмутилась было –  а потом вдруг вспомнила, сколько лет вставала на первых петухах. Разленилась ты, баба Зина, мысленно усмехнулась она самой себе. –  Ох… ладно. Иду разбудили уже?
– А… тисс Аганти велел только вас, –  растерялась Крита.
– Еще чего не хватало! –  рассердилась Ада. –  Живо иди буди ее!
Что бы там ни задумал этот дядюшка –  уговаривать ее, что ли, будет? –  моральная поддержка ей не помешает.
*
Увидев двух сонных племянниц вместо одной, дядюшка нисколько не удивился, только усмехнулся добродушно.
– Долго же вы собираетесь! Едва не пропустили самое главное! Солнце того и гляди встанет.
Поманив девочек за собой, дядя широким шагом направился к выходу из дома, а затем к воротам –  и дальше, только почему-то сразу свернул с широкой автомобильной дороги из особняка. Ида и Ада едва поспевали за ним –  пришлось даже проснуться от быстрой ходьбы –  однако вопросов не задавали: берегли дыхание. В кофтах, накинутых поверх прогулочных платьев, им быстро стало жарко. Впрочем, довольно скоро дядя остановился –  на широкой и ровной, как стол, площадке, от которой вела широкая утрамбованная полоса. А на площадке стоял –  самолет. Какой-то совсем несерьезный на вид, будто из фанеры и палок сделанный. Нижнее округлое по краю крыло –  над самыми шасси, верхнее –  выше мест для пилота и штурмана, скрещенные планки между ними.
Заметив, как Ада оцепенела вдруг, Ида сжала ее руку.
– Он такой же, –  только и шепнула та, –  точно, как у тети Галы…
И Ида тотчас вспомнила: верно, очень похожие самолеты она видела на фотографиях и в фильмах про войну. Кукурузники, или как их?.. И впрямь – как игрушка.
– Повезло вам, –  тем временем, как обычно, широко улыбаясь, громогласно объявил дядя Джемайя. –  Этот у меня “семейный”, я в нем приспособился жену с сынишкой катать, даже ремни на штурманском месте перетянул. Вы худенькие у нас, поместитесь. Ну –  залезайте, племяшки!
Честно говоря, Ида ожидала, что сестра сейчас закатит истерику. Или просто наотрез откажется. Но та неожиданно сделала шаг вперед, и другой –  медленно-медленно, будто преодолевая сопротивление. В какой-то прострации она подошла совсем близко, и даже не пискнула, когда Джемайя, бесцеремонно ухватив за талию, поднял ее и усадил в самолет. Ида забралась следом –  сама, и дядя показал, как пристегнуть ремень. Место было рассчитано на одного человека, но они действительно поместились –  тесно прижавшись друг к другу, как воробушки, и обнявшись. Ремень окончательно сцепил их.
– Малая авиация –  другая специальность вообще-то, пришлось заново учиться… но оно того стоило! –  продолжал разглагольствовать дядя, показывая, как застегнуть под подбородком кожаный шлем. –  На моей махине сына в отпуске не покатаешь!
То, что ей самой вообще-то было страшно, Ида как-то забыла от волнения за сестру и ее странное состояние. “Может, остановить это все?” –  подумала она, но дядя уже усаживался на пилотское место.
Разбег показался каким-то очень коротким –  и самолет оторвался от земли, начав пологий подъем. Вот взлетная площадка осталась уже далеко внизу… а вот и дом Виленто. И впрямь напоминает небольшой замок с этими своими башенками по углам. Но какой же он уже родной!
Мысль оказалась неожиданной для Иды. Она всегда с трудом привыкала к новым местам и людям. Но сейчас… нет, она, конечно, не могла воспринимать Торию и Тристобаля как родителей –  они были ненамного старше ее самой, прежней, а выглядели даже моложе. Бедная Зинка, подумалось тут же, для нее они, наверное, и вовсе детишки, а надо их слушаться.
И все-таки… все же они сейчас воспринимались близкими. Как, скажем, брат и сестра –  куда роднее тех сводных братьев, что были у Зинаиды Летовой в прошлой жизни. Брат и сестра, которым она действительно небезразлична. Мы все расскажем им, неожиданно решила она именно в эту минуту, глядя на дом далеко внизу. Расскажем –  и будь что будет.
Дом вместе со своим двором, садом и бесчисленными хозпостройками остался позади, а городок и долина –  в стороне. Горы… Задохнувшись, Ида обернулась к сестре –  и обнаружила, что та сидит, крепко зажмурившись.
– Открой глаза, –  шепнула она Аде в самое ухо, стиснув ее плечо. –  Смотри… Смотри, солнце у нас под крылом!
Рассветное солнце, лениво потягиваясь, неторопливо выкатывало свой багровый диск из-за гор, раскрашивая небо во все цвета радуги и расцвечивая мир под небом.
Ада осторожно приоткрыла глаза –  а затем распахнула их широко-широко.
Вот уже и море, такое же разноцветное у горизонта и почти ультрамариновое у берега. А небо – все небо целиком, с его облаками и парящими островами – сейчас, в это раннее нереально-прозрачное утро, принадлежит только им.
А впрочем… от земли оторвалась точка, затем другая, побольше, и Ида расхохоталась. Правда, пожалуй, стоило предупредить дядюшку, что они дружат семьями –  кажется, он слегка занервничал, когда пара драконов без всадников взяла прямой курс на них, и даже заложил вираж, заставивший девчонок взвизгнуть. То ли испуганно, то ли восторженно –  они и сами до конца не поняли.
Вираж был ошибкой. Котангенс понял, что любимая хозяйка наконец-то прилетела поиграть, так что дальше было соревнование в высшем пилотаже: кто успеет раньше –  дракон подрезать-поднырнуть или самолет отскочить. Добавляла острых ощущений дракономать, безуспешно пытавшаяся усмирить чадо прямо в полете. Девчонки визжали, чувствуя себя, как на “американских горках”. Что думал и чувствовал при этом бесстрашный и видавший виды пилот Джемайя Виленто Аганти, осталось навеки скрыто цензурой.
Ида давно уже мечтала покататься на своем драконе верхом, но все как-то опасалась. Кроме того, нужно было специальное седло со страховочными ремнями, какого не купишь в обычном человеческом магазине в городке, а без него садиться на дракона –  чистое самоубийство: сдует еще при взлете. А отец, стоило заикнуться об этом, решительно объявил, что таким вещам надо учиться только под присмотром инструктора. Придется ждать академии.
Сейчас она понимала, что тисс Тристобаль был совершенно прав –  а все же полетать на драконе захотелось с утроенной силой. Чтобы ветер в лицо, горы под ногами и небо вокруг. Чтобы еще ближе к небу!
Кажется, дядюшка Джемайя решил, что драконы отвяжутся сами, стоит только приблизиться к человеческому поселению. Наивный!
На этот раз взлетно-посадочная полоса, напротив, показалась какой-то бесконечно длинной. И драконы, недоуменно переглядываясь, сопровождали самолет на бреющем полете, по обе стороны от полосы, прямо над деревьями. Так что пришлось сразу по приземлении, выскочив из самолета, нестись к Котангенсу, торопливо чесать ему подбородок, здороваться с его мамой и отправлять драконье семейство назад –  тоже ведь поди не завтракали еще!
Дядя Джемайя, оторопело наблюдавший эту сцену, все же взял себя в руки и помог выбраться Аде.
  
– Ты как? –  шепнул он, приобняв племянницу за плечи. Та только мотнула головой, наблюдая за нежностями сестры и дракона.
А дядя вдруг взял оба ее запястья в одну руку, второй провел над ними –  и разомкнулись, упав в траву, браслеты, которые она носила все это время.
– Попробуй вспомнить чувство полета и махнуть рукой –  вот так… осторожнее!
Ада все так же молча взмахнула рукой –  и от резко хлестнувшего порыва ветра вполне себе взрослые деревья у края площадки пригнулись едва ли не до земли.