Шестнадцать

— А ты видела? — резко спросила Алена.
— Я лично нет, — она скривила лицо и затрясла руками. — Не дай Бог! Но классуха ходила и рассказывала нам потом.
— Но он же не виноват, что у него такие родители, — возразила Алена. — Может, наоборот, мы сможем ему чем-то помочь? Например, едой или одеждой?
— Ты шутишь? — рассмеялась Карина.
— Нет, — Алена вздернула подбородок.
  
— Ты понимаешь, что он роется вместе с родаками в мусорке? Ждет, пока мы допьем пиво, и забирает бутылки, — Карина снова засмеялась.
— Таня, ты помнишь, как мы специально долго допивали, а он мерз на морозе и ждал битый час, — Катя толкнула подругу в плечо.
— Дебил! — ответила она.
— В общем, правило ты усвоила, — сказала Таня. — Иначе, запомни, если хоть пальцем до него дотронешься или поможешь, тебе никто не протянет после этого руку. Будешь сидеть с ним на отдельной веточке, Синичка, — Тане так понравилась ее шутка, что она залилась смехом.
Алена молчала, слова застряли в горле. Она не хотела в первый же день испортить отношения с одноклассниками. Впереди еще два года учебы, а перспектива просидеть за последней партой не нравилась. Хотя внутри ее разрывало на части от несправедливости и обиды.
Девушка выросла в интеллигентной семье. Мама всю жизнь проработала в школе учителем русского языка и литературы, а папа — без малого тридцать лет отдал армии. С детства видела перед глазами живой пример справедливости, честности, порядочности. У них не было принято ругаться, оскорблять друг друга или врать. Екатерина Владимировна учила дочерей не судить о людях по их внешности или одному поступку. Говорила, что человеку нужно уметь дать второй шанс, а уже потом делать выводы.
И сейчас, стоя перед классом, Алена ненавидела себя. Чувствовала, что предает все, во что верила. Предает родителей, Алесю и себя. Слезы-горошины замерли в глазах. Всеми силами сдерживала их, не давая скатиться по щекам и обнажить настоящие чувства. Знала наверняка: ее не поймут.
Бросила взгляд на пол, где еще несколько минут назад лежал Ковтун, и, гордо вздернув подбородок, вернулась на свое место.
— А ты жалостливая, — усмехнулась Таня.
Алена молча достала из портфеля учебники.
— Чего молчишь? Обиделась? — Катя сильно толкнула ее в плечо.
— Нет, — спокойно ответила она. — Просто я в новой школе всего пятнадцать минут, а столько событий… И правил… — последние слова она сказала почти шепотом.
— Это только первое правило, — откинувшись на спинку стула, сказала Карина.
— А будут еще? — в глазах Алены появился испуг.
— Наверное, — загадочно ответила Карина. — Не спеши. Не все сразу.
— Почему?
— Потому что мозг взорвется, — рассмеялась Таня. — И вообще, сколько можно ждать русичку? — она взглянула на часы. — Опаздывает на пятнадцать минут.
— Слышала, у них какая-то сходка в учительской, — Карина продолжала наблюдать за Аленой.
— Это ее проблемы. Мы честно пришли, подождали. Надо и честь знать, — Таня снова заливисто рассмеялась, небрежно сбрасывая тетради и учебники в лакированную белую сумку. — Валим отсюда.
Девочки быстро собрали вещи, накинули джинсовки и встали из-за парт.
— Ты с нами? — Таня повернулась к новенькой.
— Нет, — нерешительно сказала она.
— Пойдем, мы тебе лучше покажем местные окрестности. Это куда веселее, чем тухнуть здесь.
— Спасибо, но я останусь. Все-таки первый день, нужно познакомиться с учителями.
— Ладно, на первый раз прощаем, — бросила Карина. — Смотри, а то больше не позовем.
Алена вежливо улыбнулась, мечтая, чтобы они скорее вышли из класса и оставили ее в покое.
Как только дверь закрылась, в классе зазвенели голоса. Девушка устало откинулась на спинку стула.
— Поздравляем с первым днем в прекрасной минской школе! — с иронией в голосе сказала невысокая одноклассница в очках, сидящая за первой партой. — Тебе здесь определенно понравится.
— Откуда такая уверенность? — Алена с вызовом посмотрела на нее.
— Потому что ты села за нужную парту.
— Нужную?
— Конечно, если бы села к Ковтуну, твоя жизнь была бы не менее увлекательной, но все же здесь ты познаешь новую Синичкину.
— Что за ерунду ты говоришь? — не выдержала Алена и повысила голос. — Что у вас вообще здесь происходит? — она встала с места.
— Серые будни.
— Извини, как тебя зовут? — Алена обратилась к девушке в очках.
— Саша.
— Саша, почему ты так говоришь?
— Ты хорошая девчонка, пока не поздно, попроси своего папу, наверняка у него есть связи, чтобы перевести тебя в гимназию напротив.
— Зачем ты так?
— Не обижайся, но я из лучших побуждений.
— А, тогда, конечно, спасибо, — язвительно ответила Алена, присаживаясь на место.
— Я предупредила. Решать тебе.
— Зачем вы так с Ковтуном? — спросила она, бросая взгляд на дверь.
— Это не мы, — Саша пожала плечами. — Это девки, — кивнула головой в сторону пустой парты. — И старшеклассницы. С ними лучше вообще не связываться.
— А как его зовут?
— Кого?
— Ковтуна.
Саша сделала паузу и удивленно посмотрела на Алену.
— Олег. Его зовут Олег. Но никто не называет его по имени.
— А как его называют?
— Ты сама слышала, — Саша отвернулась и уткнулась в учебник.
— Падальщик, — шепотом сказала Алена.
После уроков Саша догнала Алену в коридоре и отвела в сторону.
— Не обижайся, ты мне действительно понравилась, поэтому я так резко и сказала.
— Логично, — с сарказмом сказала Алена.
— Просто постарайся держаться от них подальше.
— Ты это всем новеньким говоришь?
— Нет, только тебе, — с улыбкой сказала Саша и направилась к лестнице. Через несколько секунд остановилась и вернулась. — Кстати, Олег хороший парень, просто судьба у него такая, — после этих слов она быстро ушла.
Алена не спешила домой. Весь путь от школы занимал минут пятнадцать, но она специально бродила дворами и закоулками, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Мокасины немного натирали, вынуждая останавливаться каждые десять метров.
Каштаны и дубы длинной вереницей стояли вдоль аллеи. Они росли так близко друг от друга, что могли легко дотянуться до соседнего дерева и прошептать свои мысли собратьям. Алене было уютно. Старые пятиэтажки, утопающие в зелени, создавали отдельный мир, в котором не было места пыльным дорогам, шумным машинам и непрошенным ворчливым прохожим. Здесь было тихо и спокойно. Алена вдыхала ароматы земли и травы, которые еще источали запах лета, и прикрывала глаза от счастья. В такие мгновения часто вспоминала детство, беззаботное и счастливое. Порой жестокое и ранимое. Каждый день которого был наполнен смыслом, понятным только детям.
«Скорей бы каникулы, уеду к бабушке», — подумала она, почувствовав, как внутри разливается тепло.
Алена присела на скамейку и сбросила мокасины.
— Какое счастье! — сказала, кривясь от боли.
Пятки были стерты до крови. Алена с ужасом смотрела на туфли, которые нужно было снова обуть. Оглядевшись по сторонам, заметив вдалеке лишь несколько старушек, прогуливавшихся по аллее или сидящих на скамейках возле подъездов, она взяла туфли в руки и босиком побежала к дому. В белоснежной рубашке, модной джинсовой юбке, с распущенными длинными волосами и новой сумкой.
  
Глава 2
 
— Ты допрыгалась, Синичка, — плюхаясь на парту, сказала Катя. На ее лице играла злая усмешка.
Алена оторвалась от учебника и посмотрела на соседку.
— Ты о чем?
— Тебе забили стрелку. Сегодня. В два часа за школой.
  
— Что забили? — Алена в недоумении посмотрела на Катю, хотя интуиция подсказывала, что ничего хорошего это не означает.
— Бить тебя будут, — громко сказала она, привлекая внимание остальных одноклассников.