Турист (СИ)
— Две пятёрки бойцов и пятёрка следопытов-разведчиков, — протянула она. — Кир, а ты, случаем, фиксатор в кабинет боярина Исенбаева не возвращал?
— Что значит, «не возвращал»? — я изобразил возмущение. — Обязательно возвращал. Мало ли, чего они там ещё напридумывают такого, отчего нам придётся менять планы на отпуск…
— Вот и придумали, кажется, — вздохнула жена. — Доставай, посмотрим-послушаем, что именно…
— У меня другое предложение, — покачал я головой. — Давай сначала спеленаем наших незваных гостей, потом посмотрим, что там фиксатор нафиксировал и взятых «языков» допросим. Ну и дальше… по обстоятельствам.
— Мальчишки! Вам лишь бы подраться, — фыркнула Оля, но тут же сменила тон. — Ладно. Чувствую, с этими князцами можно разговаривать только с позиции силы. Иначе не отвяжутся. А я, чтоб ты знал, не желаю портить себе отдых очередной серией боярских войн. Мне этого и на работе хватает, вот. Давай, излагай свой план превентивного удара.
— А чего мудрить-то? — пожал я плечами. — Я переправляю тебя в платформу, сам выхожу окном, вон, хотя бы, у будки охранника. Кладу нападающих мордами в пол, и мы вду-умчиво беседуем с их командирами. Потом связываемся с Исенбаевым-старшим и сдаём ему дружинников по описи окном. Или, если беседа не задастся, отправляем их ему своим ходом. Голяком и пешкодралом, в смысле…
— Пятнадцать человек… мордой в пол, да потом переправить их домой окном… — чуть ли не промурлыкала Оля, но тут же посерьёзнела. — Кирилл, тебе не кажется, что твой план несколько… самонадеян? Мало того, что мы не знаем качественный состав этих «захватчиков», так ты ещё и собираешься обрушить всё наше инкогнито!
— Чавой-та?
— Тавой-та! — передразнила моё деланное недоумение жена. — Можно подумать, у нас в стране так много людей, способных открывать «окна»? Кир, ну прекращай уже дурачиться-то!
— Всё-всё, — замахал я руками и стёр улыбку с лица. — Больше не буду. Обещаю, никаких «окон», кроме того, что я открою для нас с тобой. Остальную часть плана, думаю, можно оставить без изменений. Разве что я бы попросил тебя отвлечь атакующих нелетальными средствами обороны спасплатформы, пока я буду причинять им добро и наносить справедливость.
— Ну… в тебя-то я верю, — медленно проговорила Оля. — Но с чего ты взял, что для твоей поддержки спасплатформой мне непременно нужно оказаться в ней самой? Я, знаешь ли, достаточно профессиональна, чтобы управлять её системами прямо отсюда.
— Так и скажи, что не хочешь отвлекаться от десерта, — фыркнул я.
— А если и так? — вздёрнула носик Оля. — Я в отпуске, имею право!
— Тебя Инга покусала, да? — изображая сочувствие и сожаление, покивал я. — Ничего, это лечится. Тренировками. Усиленными.
— Вот… всё удовольствие испортил, — надулась Оля, но тут же посерьёзнела. — Ладно, пошутили и будет. Я готова работать, а ты?
Я глянул на экран коммуникатора, на который всё это время продолжала поступать информация со спасплатформы, и удивлённо покачал головой. Действительно, пока мы перешучивались, Оля не переставала контролировать её системы, и сейчас те находились в полной готовности к противодействию любой агрессии. Вот только…
— Кхм, а спарку-то ты зачем зарядила? — поинтересовался я у жены. — И… кстати, откуда она вообще там взялась⁈
— Я у папы попросила. — сыграла она скромную папину дочку, и тут же ткнула меня пальцем в грудь, ощерившись в предельно хищной улыбке. — И вообще, у меня только один муж, и заменять его на другого в связи с поломкой предыдущего я не намерена.
Вот она, жадность-то боярская, чего делает, а! Но приятно, приятно, да.
— Ты только не торопись с ней, ладно? — попросил я, поднимаясь с кресла. — Всё же, надеюсь, мне удастся обойтись без… летальных исходов. К тому же, нам потом с Исенбаевыми общаться, и лучше бы это делать, не имея крови между нами. Угу?
— А уж я-то как надеюсь, что ты в кои-то веки усмиришь свою кровожадность, дорогой учитель! — Оля покачала головой, после чего приподнялась и, неожиданно крепко ухватив меня за плечо, резко привлекла к себе. Наградила коротким поцелуем и, практически тут же оттолкнув, вновь уселась в кресло. — Всё, иди уже. А то эти оглоеды уже пытаются подобрать ключики к нашей платформе. Пока она отбивается, но без моей помощи это долго не продлится. Всё же машинные мозги — это машинные мозги…
Бахвальство? Отнюдь. Просто осознание собственных возможностей и уверенность в умениях. Если среди нападающих нет гранда или хотя бы пары ярых, то наше противостояние даже боем назвать можно будет… разве что с о-очень большой натяжкой. И нет, если бы люди Исенбаева не стали проявлять явную агрессию в нашу сторону, точнее, в сторону нашего имущества, я бы и не подумал жестить. Повалял бы пятёрку наблюдателей-следопытов, потрепал бы им нервы, да и отправил на доклад боярину. Повинную голову меч не сечёт, ведь так? Но отправлять десяток вооружённых автоматической стрелковкой бойцов против пары молодожёнов из боярских детей, пусть даже подозреваешь их не пойми в чём… Это уже за гранью добра и зла. И да, фиксатор спасплатформы отчётливо показал нам с Олей четыре мощных вездехода, окруживших нашу рыжую машину, и высыпавших из них бойцов со стреломётами наперевес. Брутальных таких, крутых вояк в тактике и боевых шлемах. Им только тяжёлой техники в поддержку не хватает.
«Окно» к будке охранника гостиничной стоянки открылось ожидаемо без проблем и напрягов. И отвод глаз не подвёл. А вот эфирного щита, прикрывающего творящееся не площадке, я как-то не ожидал. С другой стороны, а чего я хотел? Мы ж не в Усть-Бельске, купленном Исенбаевыми на корню, а в столице Прикамского воеводства. Здесь уже совсем другие люди «шишку держат», государевы. И им боярская вольница с её гонором и местечковыми разборками в городе на фиг не сдалась. Вот и осторожничают дружинники князца Кара-Бек. Ну, оно и к лучшему. Мне тоже чужие глаза и уши здесь кажутся лишними. А если что, фиксаторы спасплатформы всё пишут. Что увидят… А увидят они… О, как удачно!
Под отводом глаз подойти к напряжённому дружиннику, не сводящему ствола своего стреломёта со спасплатформы, было проще простого. Краску немного жаль. Я долго этот рыжий цвет подбирал… Ну да, чего не сделаешь ради праведности дальнейших претензий? Ладонь аккуратно легла поверх руки дружинника. Толчок и аккуратный удар пальцем по хребту с одновременным посылом эфирной волны. Всё! Бойца «замкнуло» и веер стальных стрелок ударил по корме спасплатформы. Долгая очередь, «до железки». Но, прежде чем магазин этого стреломёта сказал «йок», к стрельбе уже присоединились… раз-два… три молодых дружинника. Дурной пример заразителен, да… А тут и Оля подсобила, включив все «противоугонные» системы разом. Облака газа, разряды молний и прочие тридцать три удовольствия, да под непрекращающуюся стрельбу и надрывные крики командиров! Это ж сказка! Мечта диверсанта!
И чёрт с ним, что спустя всего полминуты командиры дружинников сумели-таки прекратить эту вакханалию… поздно. Этого времени мне хватило, чтобы обойти под отводом глаз половину бойцов и «замкнуть» их также, как начавшему всю эту веселуху первого дружинника-провокатора. А вторую половину… снять отвод глаз, ускориться по максимуму и…
— Шлёп, шлёп, шлёп, и все лежат, — растерянно проговорила Оля, когда по завершении стычки я вытянул её из кафе прямиком к спасплатформе. — Теперь понимаю, почему ты отказываешься выходить с нами на спарринги в полную силу… Кир, а ярого тоже можно вот так… подзатыльником в нокаут отправить? Или это только с воями прокатывает?
— Если сумеешь подобраться к ярому на расстояние руки, почему нет? — пожал я плечами. — Только бить его придётся чем-нибудь посущественнее, чем голой рукой. Ярые, как, впрочем, и гранды, на рану крепкие. Вот клевцом там, или ледорубом… Тогда есть шанс. Иначе он почешется, да и зарядит в ответку огненным штормом, а тут уже Эфир не пляшет, одни тапочки останутся… обугленные.
— Поня-атно, — Оля как-то потеряно оглянулась по сторонам, после чего её взор остановился на посечённой стрельбой спасплатформе, и взгляд жены похолодел. — Вот же, ур-роды! Такую красоту испортили!