Побочный эффект

Ей нравилось спорить со своим электронным помощником, и она специально воспитала его таким — немного дерзким, не во всём соглашающимся, потому что ей нужен был собеседник, с которым одна из самых богатых женщин планеты могла быть полностью откровенной. Альбертина создала для себя то единственное существо, которому полностью доверялась.
А в том, что их споры и разговоры останутся конфиденциальными, хозяйка «MechUnited» была абсолютно уверена, ведь цифровой мир принадлежал ей.
  
— Я согласна, что не все получили огромные возможности, как я — по праву рождения, но они могут выбирать, как потратить свой самый дорогой ресурс — время: попытаться чего-то добиться или потратить жизнь на приятные, но бессмысленные развлечения. Целую жизнь — ни на что.
«Ты слишком строга к ним».
— Я думаю о них так, как они заслуживают.
«Ты смотришь на них с высоты своего положения». — А как иначе?
«Перед тобой открыты все двери, ты можешь прорубить новые… даже больше — ты можешь построить дом, в котором появятся новые двери. Ты совсем другая. А что ждало их? Их с детства убеждали, что они родились напрасно».
— Они должны сражаться за место под солнцем.
«И многого они добьются?»
— Больше, чем в притонах Мили Чудес.
«Здесь далеко не все люди Земли. Лишь малая часть».
— Среди остальных тоже полно ленивых, безынициативных бездельников. Они отличаются лишь тем, что не хотят тратить деньги на изменение себя. Или боятся «барьера 66».
«Все боятся “барьера 66”».
— Не меняй тему.
«Ты слишком строга к ним», — повторил доппель.
— И что?
«А ведь ты собираешься ими править».
— Можно подумать, сейчас ими правят другие — добрые и справедливые. Сейчас они под властью тех, кто не задумываясь выгоняет их с работы, обрекая на нищету, заражает новым вирусом — чтобы посмотреть, сколько людей можно убить с его помощью, или отправляет воевать за свои интересы.
«Но ты хочешь абсолютную власть».
— Моя абсолютная власть ничего не поменяет в жизнях этих людей. — Альбертина оглядела прохожих. — Они даже не заметят, что я поднялась на следующий уровень. И ты это понимаешь.
«Твоё новое положение оценят только равные тебе, — согласился доппель. — Твои друзья».
— Да какие они друзья? — Альбертина тихонько рассмеялась. — Люди, о которых ты говоришь, жаждут абсолюта так же, как я, только лишены моих амбиций, целеустремлённости и упорства.
«И твоего ума».
Доппель не льстил. Она это знала.
«Но получается, что в своих желаниях ты такая же, как равные тебе?»
— Что тебя удивляет?
«Мне казалось, они тебе не нравятся».
— Кто тебе сказал, что я нравлюсь себе?
«Разве нет?»
— Я бываю собой довольна.
Разговор Альбертине наскучил, доппель это понял и умолк. Она же постояла чуть, раздумывая, идти дальше или зайти в заведение.
«МАГИЯ ЗДЕСЬ!»
Прочитала текст ниже: «Хотите знать, что будет завтра? Тогда вам сюда!» Улыбнулась, пробормотав:
— С помощью побочного эффекта нельзя предсказать будущее.
И решительно вошла внутрь, оказавшись в небольшом помещении, стены которого были задрапированы плотными бордовыми гардинами с чёрными кистями, а почти всё пространство занимал круглый деревянный стол. Антикварный, из настоящего дерева, очень дорогой. Со стороны входной двери к нему были приставлены три простых стула — для гостей, с противоположной — один, резной, с высокой спинкой, в котором сидела старая, лет семидесяти, женщина в глухом чёрном платье. Действительно старая — с морщинистой кожей и густыми седыми волосами, собранными в строгую причёску.
— Не думала, что вы работаете по ночам, — произнесла Альбертина, без спроса присаживаясь на центральный стул.
— Вся Миля Чудес работает по ночам, — ответила старуха. Голос у неё был очень приятный, бархатистый, а главное — молодой.
— Неужели тех, кто шляется по Миле Чудес ночью, интересуют предсказания?
— Чаще, чем тех, кто шляется по Миле Чудес днём. — Старуха чуть склонила голову: — Хочешь знать своё будущее?
— Что ты можешь знать о моём будущем?
— Больше, чем ты думаешь.
Уверенный ответ заставил Альбертину заинтересоваться происходящим по-настоящему.
— Ну, давай попробуем.
— Три сотни.
— Не дорого?
— За будущее? — удивилась старуха.
— А ты молодец, — одобрила Альбертина. — Деньги уже у тебя.
Доппель отправил их по коду, который появился, едва Альбертина вошла в заведение.
— Я вижу.
— Как будешь гадать? По номеру коммуникатора?
— Пожалуйста, переверни обе руки ладонями вверх.
Альбертина думала, что старуха перегнётся через стол, чтобы рассмотреть линии, но то ли у предсказательницы было отличное зрение, то ли руки хозяйки «MechUnited» не сильно её заинтересовали, но она осталась сидеть, как сидела.
— Теперь возьми карту.
Откуда на столе появилась колода Таро, молодая женщина не заметила, возможно, из будущего, но послушно перевернула верхнюю.
— Ты на неё не посмотрела, — заметила старуха.
— Я наблюдала за тем, как ты на неё смотришь.
— Для чего?
— Ты знаешь, что она означает, а я — нет.
— И что ты прочитала на моём лице?
— Ты вздрогнула.
— Мне нужно больше работать над собой. — Старуха едва заметно улыбнулась. И тут же продолжила: — Ты стоишь перед приоткрытой дверью, ты не знаешь, сумеешь ли распахнуть её настежь, чтобы войти хозяйкой, и боишься, что сумеешь. Ты пребываешь в растерянности. Ты теряешь уверенность в себе, и это тебя пугает, ведь если ты потеряешь уверенность, ты точно не сможешь шагнуть за дверь. Даже если распахнёшь её настежь. Распахнуть сможешь, а шагнуть — нет.
Пять секунд. Альбертина абсолютно точно знала, сколько она молчала — пять секунд. Пять ударов сердца. А затем хрипло спросила:
— Может, приказать тебя убить?
На этот раз лицо старухи осталось абсолютно неподвижным.
— На тебе есть кровь, но ты никого не убивала своими руками. Но хотела бы. Не из кровожадности, а чтобы почувствовать, каково это — убить самой? Чисто научный интерес.
«Как она тебя прочитала?» — растерянно спросил доппель.
Ответа у владелицы «MechUnited» не было.
— Ты хотела рассказать о моём будущем, — напомнила она.
— Ты скоро убьёшь человека, и сделаешь это сама, — невозмутимо сообщила старуха.
— Не собираюсь.
— В будущее никто не собирается, это не следующая станция метро, в нём просто оказываются.
— Будущее — это всего лишь время.
— Будущее — это мы через время. Ведь время — это всего лишь воображаемый путь в будущее.
— Ты стараешься показаться умнее, чем есть на самом деле, но в действительности лишь набрасываешь пафосные фразы, призванные заморочить мне голову, — недовольно заявила Альбертина.
Но с места не двинулась.
— Ради чего? — поинтересовалась старуха.
— Что?
— Всё, что мы делаем, должно иметь смысл. Ради чего я набрасываю, как ты выразилась, пафосные фразы?
— Тебе нужны мои деньги.
— Они уже у меня.
— Я могу их отобрать.
— Жалкие три сотни?
— Мы, богачи, очень жадные люди, — наставительно произнесла Альбертина. — Ты удивишься, на что я пойду ради возвращения жалких трёх сотен.
— Ты отберёшь гроши у старой женщины? — Старуха явно играла, но увлеклась и сама дала собеседнице козырь, позволив перейти в наступление.
— У тебя молодые руки.
Фраза ударила молотом. Предсказательница и на этот раз не вздрогнула, но изменилась в лице так, словно четыре слова добавили ей ещё тридцать лет жизни. Она превратилась в абсолютную старуху: прорезалась каждая морщина, а дряблость сделалась невыносимой. И молчала долго, стараясь не встречаться с Альбертиной взглядом.
Потом согласилась:
  
— Да, они такие.
— Почему не сделала себе молодое лицо?
— Тебе действительно интересно?
— Иначе не спросила бы.
Опять пауза, но короче, много короче.
— Ты первая, кто заметил.