Тень врага (СИ)
— Итак, что мы имеем, — попытался я подытожить. — Сверхъестественно могучий маг, который не хочет светиться в Питере, состоит в запрещённом европейском ордене и пытается устроить переворот.
— На французском он говорит без акцента, — добавила Кристина. — Это, правда, ничего толком не даёт. Если верить вам с отцом, он и по-русски говорит абсолютно чисто.
В словах «вам с отцом» мне послышалась язвительность. Кристину всерьёз зацепило то, что мы с Витманом слишком много дел провернули без неё.
— Кое-что даёт, — возразил я. — Скорее всего, он с детства учился говорить на двух языках. Причём, имел учителей с безупречным произношением.
— Это не зацепка, а головная боль, — поморщилась Кристина. — Я, к примеру, с детства училась говорить на русском, французском и английском. Много лет жила за границей, у меня были безупречные учителя; как следствие, сейчас — никакого акцента. А если составить список всех аристократов Петербурга, кто мог получить подобное образование, мы получим, плюс-минус, список всех аристократов Петербурга.
Н-да, неудачно… Я постучал карандашом по столу. Но ведь Витман прав: не может такая невероятная мощь оставаться в тени. Должен он был как-то проявить себя!
— А допросы проституток что-то показали? — спросил я.
— Что-о? — Кристина обратила ко мне взор широко раскрытых глаз.
— Ну, твой отец ходил в публичный дом… — Я не договорил, сообразив, что повернул беседу куда-то не туда.
Лицо Кристины покраснело.
— Публичный дом? — прошипела она сквозь зубы. — Мой отец⁈ Ты соображаешь, что несёшь⁈
К счастью, в этот момент хлопнула дверь, и в аудиторию вошёл Платон — на котором тут же сосредоточились все взгляды. Кристина сняла «глушилку» и отвернулась от меня. Впрочем, даже её левое ухо, выглядывающее из копны тёмных волос, было пунцовым. Оно так и кричало: «Мы ещё вернёмся к этому разговору!»
— Ну что ж, дамы и господа, — начал Платон, — я могу поздравить вас с тем, что вы успешно добрались до конца учебного года. Конечно, впереди ещё экзамены, однако если вы добросовестно занимались в течение года, то опасаться вам совершенно нечего. А сейчас поспешу порадовать: вы можете убрать тетради. Я не буду досаждать вам наукой в этот весенний — почти уже летний — день. Сегодня мы просто подведём итоги ваших энергетических практик за этот год. Сделаем замеры ваших магических уровней и посмотрим, кто и на сколько продвинулся.
Аудитория заметно оживилась. Все зашуршали тетрадями, убирая их от греха подальше. Ученики остаются учениками во всех мирах. Будь они аристократами или сиротами из приюта — весть о том, что сегодня учиться не будем, всегда будет приносить только радость и ничего, кроме радости.
— Приступим. — Платон раскрыл классный журнал и начал, как Белозеров, по порядку. — Господин Абашев! Вам начинать.
Абашев быстро подошёл к аппарату и, не дожидаясь команды, сунул руку в отверстие. Закрыл глаза, напрягся. Аппарат выдал белую сферу. Секунду спустя она стала бежевой, затем — жёлтой. На этом этапе и остановилась.
— Достаточно, — сказал Платон и сделал пометку в журнале. — Господин Абашев, у вас твёрдый третий уровень. Прирост — плюс два за год. Можете лучше.
Абашев, поклонившись, пошёл к своему месту.
— Госпожа Авдеева, прошу вас, — вызвал Платон следующую курсантку.
Я проводил взглядом Авдееву и хмыкнул. Изменения происходили постепенно, поэтому их никто и не замечал. Но всё же Авдеева не была больше той рыхлой девицей с равнодушным лицом и кое-как сидящей формой. За год в академии девушка постройнела, окрепла. В лице появилось что-то решительное.
— Руку в это отверстие, прошу вас, — сказал Платон.
Авдеева подчинилась и закрыла глаза. В следующий миг она дёрнулась, как от удара электротоком. Над аппаратом появилась полупрозрачная сфера. Она налилась белым цветом, быстро перескочила к бежевому, пожелтела. Свечение было не таким ровным, как у Абашева. Сфера мерцала и колебалась.
Секунд десять Платон внимательно наблюдал эту картину, потом сказал:
— Достаточно.
Авдеева резко выдернула руку из отверстия и перевела дыхание.
— Третий уровень, — резюмировал Платон.
— Что? — вырвалось у Авдеевой.
Платон посмотрел на неё с удивлением.
— Третий уровень, госпожа Авдеева. Вы рассчитывали на большее? Прирост за год составил… три уровня.
— Но… этого ведь не может быть! — не сдавалась Авдеева. — У моей мамы — третий. У отца — четвёртый.
— Наследственность — далеко не единственный фактор. Вы, полагаю, усердно работали в течение года…
— Да, но… Это какая-то ошибка. Может быть, аппарат показал результат предыдущего курсанта?
— Госпожа Авдеева, уверяю вас, это — не тот механизм, который может заклинить. Впрочем, если угодно, вы можете повторить тест.
Авдеева будто того и ждала. Решительно сунула руку в отверстие и зажмурилась, от напряжения надув щёки. По аудитории прокатилась волна негромких смешков.
Сфера опять остановилась на мерцающем жёлтом.
— Хватит, — сказал Платон. — Третий уровень, госпожа Авдеева. Вы демонстрируете его с большим трудом, но — демонстрируете. Даже если бы я зачем-то хотел занизить баллы белым магам в общем зачёте, я бы не смог заставить себя поставить вам второй уровень. Вы отлично потрудились, поздравляю. Продолжайте в том же духе.
Авдеева с вытянувшимся от изумления лицом вернулась на место. Она, видимо, чувствовала, что в последнее время стала сильнее и была уверена, что покажет первый уровень. На большее её амбиции не распространялись. Весть о третьем уровне оказалась для неё полнейшей неожиданностью.
— Госпожа Алмазова, — сказал Платон. — Прошу вас.
Кристина, как всегда, не демонстрировала эмоций. Спокойно подошла, вложила ладонь в отверстие и прикрыла глаза, будто задремала. Напряжение она искусно скрывала.
Как и в прошлый раз, сфера быстро пролетела все стадии вплоть до розовой и — покраснела. Секунды три краснота была ровной, потом начала неуловимо мерцать. Платон, с хладнокровием садиста, выждал секунд пятнадцать. И только когда на лбу Кристины проявилась испарина, сказал:
— Достаточно. Поздравляю, госпожа Алмазова. Шестой уровень. Прирост за год — один, но при таких исходных данных это всё равно очень хорошо.
Кристина вернулась за мой стол.
— Поздравляю, — негромко сказал я.
— Не с чем. Авдеева, слабейшая белая магичка, показала плюс три, а я — всего плюс один. Слабость.
— Но это ведь плюс, а не минус.
Кристина только фыркнула. Она не выпендривалась, её действительно разочаровал результат.
— Господин Барятинский, прошу вас, — вызвал Платон.
Я подошёл к ящику. Наверное, я был единственным курсантом, который совершенно не переживал за свой результат, ведь мы его проверяли не так давно. И всё же меня тоже ждал небольшой сюрприз.
— Довольно, — сказал Платон.
Я вытащил руку и посмотрел на учителя вопросительно. Тот сделал пометку в журнале и с торжествующим видом сказал:
— Твёрдый десятый. Плюс два по сравнению с предыдущим измерением. Пусть вас не смущают столь незначительные, казалось бы, цифры прироста. До третьего уровня можно действительно дорасти очень быстро, но потом этот процесс становится медленнее и тяжелее. Отличный результат, господин Барятинский! Поздравляю.
Да я-то и не переживал. Даже наоборот: думал, будет девятый, как в прошлый раз. Но с тех пор, видимо, энергетический фон в столице улучшился ещё немного, и я подскочил до десятого.
— Скоро начнёте догонять учителей, — весело сказал мне вслед Платон.
То-то Иллариона Юсупова перекорёжит, когда я с ним поравняюсь… А я ведь поравняюсь. Если меня, конечно, не убьют прежде.
Впрочем, сегодня мне предстояло увидеть ещё одну перекосившуюся юсуповскую рожу. Хотя сердобольный алфавит приберёг это зрелище до самого конца.
Анатоль — третий уровень, плюс один.
Андрей — третий уровень, плюс два.
Мишель — четвёртый уровень, плюс два.
Полли не слишком удивила — второй уровень, плюс один. Видимо, она и безо всяких проклятий белых магов была не слишком сильна.