Выбор (СИ)
— Что ты сделал, вор⁈ Почему ты умираешь⁈ Ответь мне!
Я вымученно улыбнулся и промолчал. Его мощь подавляла.
— Смотри!
Перед моими глазами забегали видения из жизни Михаила.
— Я знаю, он твой друг. Ты хочешь вернуть его?
Собравшись духом, я ответил.
— Не смеши. Я уже знаю, что Михаила нет. Он мертв. То, что ты показываешь — не он. Это существо не мой друг и товарищ. Ты уже убил его, тварь.
Видения, что он посылал мне — прекратились.
— Ты умираешь. Понимаешь? Зачем тебе это? Просто отдай мне око!
— И ты оставишь мне жизнь?
— ДА!
Я рассмеялся.
— Ложь.
Он разозлился. Я почувствовал это. Следующие его слова были вкрадчивыми.
— Стой! Не отказывайся. Я дам тебе ВЫБОР! Прими меня… впусти в свое сердце и душу, и я остановлю это. ТЫ. БУДЕШЬ. ЖИТЬ. Ты же хочешь жить?
— Нет.
— ТОГДА УМРИ!
Он поднял руку и, схватив розу, сжал ее, потянув на себя. Я догадывался, что все этим закончится, и из последних сил подлетев к средоточию, тоже ухватился за нее.
Полубогу это не понравилось. Он возобновил пытки. Черви с него осыпались и с новой силой вгрызлись в меня, но я только крепче сжал кулак. Оку Дамасса не понравилось, что происходит и оно выпустило шипы, что пронзили как меня, так и Энея. И чем дольше мы рвали на части розу, тем сильнее шипы ранили нас. Я уже чувствовал, что стою на грани и сейчас умру, так что последним, что я сделал — было «слово». Я произнес его, и Эней впервые закричал от боли, ударив меня, перестав жалеть.
— НЕТ! — Вскрикнул он, осознав свою ошибку, но было поздно. Я умер, а роза распалась, впитавшись частью в меня, а частью в него.
Вот и все. Теперь он думает, что я мертв.
* * *Я медленно вынырнул из забытья и огляделся. Так вот она, смерть?
Я находился в пустоте. Вокруг ничего не было. Тело, которое я еле чувствовал, отторгало меня, и с каждой секундой я терял с ним последние связи, а потом и вовсе начал все забывать. И первое что я забыл — было мое имя. Наступила апатия. Мой разум словно засыпал. Я ничего не хотел. Пустота вокруг превратилась в серую хмарь, что затягивала меня все глубже, забирая все то, что мне так дорого.
Последним усилием я пробудил в себе воспоминания о маме, а потом темнота…
* * *Всхлипывая, я сидел за камнями и слушал, как страшно кричит господин. Я сделал, как мне сказали, зажал уши, но его крики все равно были слышны. Очнулся я оттого, что Ласковая вылизывала мое лицо, мокрое от слез, а будильник, который мне оставил господин все трезвонит и трезвонит. ЧТО⁈ Я вскочил на ноги и побежал в ту сторону, откуда раздавались крики. Больше я их не слышал. Сердце замерло.
Ласковая и Водичка бежали за мной.
Я в панике звал его. Просил отозваться на крик, но он молчал. Где он? Я опоздал, потому что плакал и не слышал будильник? Я убил его? Тут я увидел два тела на песке. Подбежал.
Я нашел его! Нашел!
Живот разворочен. Вокруг ползают черви. Воняет гнилью и чем-то противным, но, несмотря на это я упал рядом и обнял его, разрыдавшись еще сильней.
— Сейчас, я сейчас, — поторопил я сам себя.
Вырвав дрожащими руками пробку из фиала со светящимся эликсиром, который мне доверили, я осторожно открыл рот господину, и влил в него все содержимое, но он так и не очнулся.
Я весь задрожал, а потом, упрямо сжав губы, стал бить его руками в грудь. Так он велел делать, если не дышит. Я бил и бил. Бил и бил, а потом рядом со мной встала Ласковая. Приподнявшись на задних ногах, она тоже ударила господина лапами. Послышался хруст. Мы сломали ему ребра, но он открыл глаза и задышал.
— Убьете же, — проворчал он, посмотрев на нас с Ласковой с укоризной, а потом он улыбнулся. — Помоги подняться.
Эпилог
Вокруг стояла суета. Я огляделся и непроизвольно улыбнулся. Яр, что околачивался рядом, этак небрежно смотрел на мелких девчонок в сопровождении родителей, что только поднялись на палубу. Как только они обратили на него внимание — он задрал нос до самых небес. Новые красные одежды, в которые он был наряжен, привлекали внимание. Паренек все же смог и стал магом и теперь по праву носит эти цвета. Задается правда много.
Впрочем, не он один. Я посмотрел на родителей девочек, что заметили интерес Яра к их дочкам. Они только фыркнули при виде нас. Особенно старалась мать семейства, бросила она презрительный взгляд на наши потрепанные саквояжи и деревенские мешки, что были уложены у моих ног. Мы еще не успели занести их в каюту, решив остаться на палубе, пока лайнер, на который нам с трудом удалось попасть, не отошел от берега.
Сердитая дамочка увела девочек, серьезно им что-то выговаривая на ухо. Я тоже фыркнул. Таких как они тут много. Целые семейства магов, что были сосланы на проклятый континент за свои преступления. Они отбыли отмеренный им срок наказания и возвращались в большой мир.
Мимо нас прошел жрец Баррагиса — младшего бога морских глубин и злого ветра. Я поморщился, посмотрев ему вслед.
Тем временем по сходням из трюма лайнера на берег гнали осужденных преступников всех мастей. Изможденные, с серыми лицами и злыми глазами. На берегу их уже встречали, втолковывая правила поведения или сразу конвоируя самых буйных и истерящих за пределы города. Я покачал головой — они еще не понимают. Участь тех, кто не имеет особых навыков — быть загнанным в угол как крысы. Их поймают на улице и у всех на виду утащат в подвалы алхимиков из числа людей морщин.
Этим людям еще повезло. Пока лайнер в порту, сохраняется видимость законности, но как только мы отойдем от берега, все изменится, я видел это по лицам стражи ордена, что правит этим городом. Лучше этим людям бежать отсюда, пока на их шеи не накинули цепи с биркой.
Вот и все. Последние пассажиры взошли на борт. Жрецы Баррагиса, коих на огромном деревянном лайнере, оббитом железными листами насчитывалось три десятка — выстроились на палубе в определенном порядке, изобразив кривую линию, и подняли руки в молитвенном жесте. Матросы забегали по вантам. Сходни отдали, и по воле жрецов подул ветер, а течение изменило свое направление и мы быстро начали отходить от берега.
Я с интересом присмотрелся к жрецам. Эта магия далась им тяжело. Лица осунулись, на лбу выступили капли жирного пота. Закончив свой ритуал, они ушли, поддерживаемые за плечи матросами, а ветер так и продолжал дуть.
Из труб, что торчали по всей палубе, зазвучал голос, разнесшийся во все стороны.
— Пассажиров третьего и четвертого класса просьба спуститься в свои каюты, на нижние палубы. До прибытия в порт Шакмаша вам запрещено подниматься выше второй палубы. Пассажиров дешевых билетов… повторяю… спуститься…
Я усмехнулся. Дешевых. Как же. Нам повезло, что покинуть Тизир вместе со мной, Яром и Светланой вызвалась только Лэнь. Раш, Катий, Зара, и Сьюэ остались. Не захотели ничего менять. Я не мог их упрекнуть в этом. Жизнь в Тизире наладилась не без моей помощи. Там сейчас хорошо и безопасно. Так что хоть нас и провожали со слезами на глазах, плохих слов в спину сказано не было. Покидая город, некогда принадлежащий ордену соли и песка, мы оставили о себе хорошую память.
— Идем, — толкнула меня в направлении лестницы Света, — хочу уже отоспаться, как следует, о-у-у, — широко открыла она рот, зевнув, но, не забыв прикрыть его ладошкой.
Я кивнул и взял за руку Лэнь, смущающуюся от всего этого. Света бросила на нас ревнивый взгляд и только фыркнула. То, что мы спим вместе, скрыть не удалось, и теперь я был вынужден слушать ее язвительные замечания каждое утро. Особенно она любила смаковать детали будущего, когда мы вернемся на Землю, и я буду вынужден объясняться с Алисой.
Мы спустились вниз. Мда. Пахло здесь, словно в мужской раздевалке. Коридоры узкие. Стоит грохот — это работал двигатель, капитан торопился и хотел как можно скорее покинуть воды Кипящего океана, так что были задействованы как паруса, так и двигатель, жрущий минерал из которого делают голубые монеты. Дорогое удовольствие.