Дай бог каждому
– Как же нам себя вести? – удивилась Халява.
– Ведите себя по обстановке, – посоветовал адмирал. – А сейчас – застегивайте быстрее скафандры и вылезайте. Удачи вам, бойцы!
Их скафандры сверкали. Раскаленная лава проминалась под подошвами, как багровый пластилин. Лишь Хо шагал неуверенно – в скафандре он не чувствовал движений воздуха, гравитация здесь была необычная, а тепловые лучи раскаленной лавы слепили третий глаз. Вдобавок отвлекал адмирал.
– Проблема связи была, есть и будет нашей основной проблемой, – бубнил адмирал внутри головы. – Именно поэтому мы до сих пор совершенно не знаем, что происходит на базе. Крит – база, скрытая глубоко в грунте. Она защищена от внешнего мира тремя слоями полей, а Звездный их так усовершенствовал, что вообще ничем не проймешь. Первый сконструированный нами обруч работал на волне 36.6FM. Но как только группа захвата вошла в шлюз – связь прекратилась. Больше о них никто не слышал. Второй обруч мы сделали длинноволновым. Но как только группа захвата вошла в шлюз, связь прервалась.
– Эй, Брут! – услышал Хо голос Халявы. – Осторожнее, здесь кратеры!
– Третий обруч, – бубнил адмирал внутри головы, – был гравитационным. К нему прилагался рюкзак с гравитатором. Но как только группа захвата вошла в шлюз…
– Осторожней, Брут! – закричала Халява.
Но Брут уже падал, группируясь, как учил его старый IDDQD.
– Четвертый обруч, – твердил адмирал внутри головы, пока Брут вставал, отряхивал со штанин скафандра хлопья раскаленной глины и выбирался из кратера, – был позитронным. Кто же знал, что позитроны плохо работают на Меркурии? Он сломался, даже не попав в шлюз. Пятый обруч…
– Мы почти у дверей! Шлюз открывается! – сообщила Халява.
– Скажи им, – вспомнил адмирал, – чтобы сняли бластеры с предохранителей и приготовились.
– Снимите с предохранителей бластеры и приготовьтесь!
– Девятый обруч был комбинированным, – продолжал адмирал. – Инвариант-гетеродин для карманных приемников и гамма-пушка. Ученые предполагали, что если экранные поля Крита не пропускают магнитного поля, то уж по крайней мере проникающее гамма-излучение должно проникать! Но как только группа вошла в шлюз, связь прерва…
– Товарищ адмирал! Пинг! – мысленно крикнул Хо. – Пинг!
Но внутри головы было тихо. Шлюз закрылся, а пол под ногами стремительно полетел вниз.
Когда лифт остановился, Хо уже освоился в окружающем мире и даже расстегнул скафандр: воздух в подземелье оказался не совсем свежий, но для дыхания пригодный. Халява сообщила, что вдаль уходит просторный коридор, стены его отделаны зеркальной плиткой, пол и потолок тоже. Тиберий добавил, что на двери лифта намалевано большими буквами: «Все роботы будут думать завтра так, как люди думают сегодня». Почерк был нечеловеческий, а векторно-шрифтовой, здесь чувствовалась железная рука манипулятора, и становилось ясно, что психика Звездного действительно сильно подорвана.
Хо огляделся. В инфракрасном свете тоннель почти не светился. Вдалеке чувствовалось движение воздуха.
– Бластеры на изготовку! За мной! – скомандовал Хо и пошел вперед.
Коридор сперва тянулся прямо, затем начал петлять и ветвиться. Тиберий предложил бить зеркала, чтобы метить дорогу, но кафель оказался саморегенерирующийся. Поэтому на развилках Хо как командир полагался на интуицию.
Так они шли несколько часов, а вокруг не попадалось ничего интересного, кроме стен и развилок.
Наконец они вышли к очередной развилке из трех рукавов, но перед ней на полу лежала чья-то куртка, испещренная надписями. Все надписи были примерно одинаковы, Тиберий прочел их вслух: «Решили идти направо, вернемся – напишем о результатах» – было написано на правом рукаве. «Решили идти налево, вернемся – напишем о результатах» – на левом. «Решили идти прямо, вернемся – напишем о результатах» – посередине. Различались только даты.
– Это все? – спросил Хо.
– Нет, вот еще есть: «Пробовали вернуться к лифту и выбраться наверх – не нашли дороги», – прочитал Тиберий.
– Давайте просто спросим дорогу, – предложил Хо. – Вот у него.
Все посмотрели, куда указал Хо, и увидели в среднем коридоре маленького уборочного робота ростом с кошку. Он сидел у стенки, сгорбившись, поджав под себя манипуляторы, и тер пол маленькой зубной щеточкой.
– CA E0 EA 20 EF EE F1 EA EE F0 E5 E5 20 ED E0 E9 F2 E8 20 C2 EB E0 F1 F2 E5 EB E8 ED E0 2C 20 E0 20 F2 EE 20 F7 E8 F2 E0 F2 E5 EB FC 20 F3 E6 E5 20 F3 F1 F2 E0 EB 3F? – просвистел Хо.
– C2 EB E0 F1 F2 E5 EB E8 ED 20 F1 E0 EC 20 E2 E0 F1 20 ED E0 E9 E4 E5 F2 21 20 C0 20 F7 E8 F2 E0 F2 E5 EB FC 20 E2 E0 F8 20 ED E5 20 F3 F1 F2 E0 EB 2C 20 E0 20 EC E0 ED FC FF F7 E8 F2 20 F1 20 EA EE E4 E8 F0 EE E2 EA E0 EC E8 2E, – тут же отрапортовал робот, прервав на это время свое занятие – он не был многозадачным.
– Советует ждать здесь, – пожал плечами Хо. – Устроим засаду!
– Почему мы должны его слушать? – воскликнула Халява.
– Роботы не врут, – объяснил Хо.
– Но это может быть опасный совет! – насторожился Тиберий.
– Никак нет, – объяснил Хо. – Все роботы подчиняются трем законам робототехники. Напомню их. 1. Главное занятие робота – не причинять вред человеку. 2. В свободное от этого занятия время робот должен человеку повиноваться. 3. В прочее время робот должен заботиться о себе. Есть еще законы типа «семь раз отмерь, два раза отрежь», но они узкопрофессиональные.
– Бред! – возразила Халява. – А как же военно-пехотные роботы-убийцы? Они совсем не подчиняются первому закону робототехники!
– Так точно, – ответил Хо. – Но они не подчиняются и остальным законам: команд человека не слушают и даже о себе не заботятся. Сейчас мы проверим, все ли в порядке с этим уборщиком.
Хо вскинул бластер и прицелился в маленького робота. Робот прекратил тереть пол – в нем вовсю заработала программа самосохранения: робот униженно задрожал, испуганно закрылся манипуляторами и жалобно пропищал:
– C2 FB F0 E0 F1 F2 F3 20 E1 EE EB FC F8 E8 EC 20 2D 20 E2 FB E5 E1 F3 20 E2 E5 E4 F0 EE EC 21 21 21!
– Видите? – кивнул Хо. – Такой не способен причинить человеку вред своим действием или бездействием.
Впрочем, особенной уверенности в его голосе не было.
– Так что будем делать? – спросила Халява.
– Делаем засаду! – скомандовал Хо и первый залег на пол посреди коридора.
И они устроили засаду.
А чтобы скоротать время, разбирали и собирали свои бластеры на скорость, рассказывая все, что знали о бластерах из лекций. Поскольку в разных училищах лекции читали по разным учебникам, то каждый узнал много нового.
– Как известно, – говорил Тиберий, соединяя и разъединяя части оружия, – в современных бластерах три детали: дуло, приклад и курок. Дуло следует направлять, курок – нажимать, а приклад прикладывать к плечу или к противнику – в зависимости от того, какой ведется бой – рукопашный или лучевой. В древних пороховых пистолетах, которые стреляли маленькими железками, был также спусковой крючок. Он являлся крупной неудачей конструкции: во время боя молодые солдаты часто путали, что им следует нажимать – курок или крючок. Поэтому в современных бластерах крючок убран, оставлен только курок, на который и следует нажимать, поскольку больше в бластере нажимать не на что.
– Как известно, – продолжала Халява. – Бластер стреляет лазерным лучом. Луч начинается в дуле лазера, а кончается на теле живой силы противника, его роботах и механизмах. Скорость поражения бластером – триста тысяч километров в секунду. В мире не существует никаких способов защиты от поражающего луча бластера, кроме зеркального скафандра с капюшоном. Категорически запрещено использовать бластер в зеркальных помещениях среди зеркально одетых противников – не находя цели, лазерный луч начинает метаться и нагревать воздух до тех пор, пока люди и механизмы не погибнут от перегрева.