Дай бог каждому

– Спасибо, друг кубарь, – вздохнул я. – Удачи в жизни!
– Прощай, друг человек, – вздохнул он. – Почета в смерти!
Все слова были сказаны. Я понял, что если помедлю еще, то уже никогда не сделаю то, что должен. И тогда я поднял резак, приставил его к сердцу и нажал на гашетку.
На Волоколамском шоссе на кубическом постаменте стоит огромный памятник, он виден от самой Москвы. Вокруг памятника раскинулся широкий бульвар, корпуса научного городка, и Университета дружбы. Памятник изображает плечистого человека лет тридцати, в джинсах и куртке. Его длинные волосы развеваются, будто от ветра. Подняв голову, он смотрит вперед – сквозь время и пространство. Его правая рука сжимает плазменный резак. Левая протянута вперед, а в открытой ладони покоится Земной шар. Каждую неделю, в воскресенье, к памятнику подходят несколько кубарей. Все они каплевидной формы, с носом-шпилем, торчащим вверх и слегка в сторону. Кубари молча кладут к подножию свежие цветы. А затем долго-долго смотрят вверх – в лицо памятника и выше – в открытое небо. Затем уходят. А по бульвару идут люди – преподаватели, студенты, мамы с колясками. Гуляют влюбленные, взявшись за руки. Время от времени пробегают кубари самой разной формы, прибывшие сюда учиться. Там очень красиво. Если вам случится попасть в Москву – обязательно съездите под Волоколамск. Обязательно.
 
Мой кармический предок Рамирес Гальега
В Лизе прекрасно все. Может, тут не каждый со мной согласится, вкусы разные. Кому-то подавай, чтоб ноги были длинные, как лыжи, кому-то попу подушкой, кому-то шею клюшкой… Но я точно знаю, что лучше Лизы в мире не бывает женщин. Никогда не было и никогда больше не будет. До чего ж мне повезло, что мы родились с ней в один год в одном городе! И уж совсем чудо, что познакомились и живем вместе. Признаюсь честно: когда она прислала фотку, я ничего там особенного не заметил – ну, девушка и девушка, обычная. Но это только пока не встретились – оказалось, что фотка ничего о живом человеке сказать не может.
– Это еще что? – спросил Генка, когда увидел у меня на рабочем столе Лизин портрет.
– Елизавета Дуброва, – говорю, а сам ухмыляюсь. – Подруга моя. Не знал?
– Ну… И давно вы?
– Месяц уже. Обалденная девушка!
Генка удивленно так бровями повел.
– Ну ты-то, Андрюха, мог поинтересней найти. У этой барышни только один плюс: она тебе изменять не будет.
– Чего это, – говорю, – не будет?
– А желающих не найдется… – И хмыкает.
Друг называется. Но я-то уже знал, что такое моя Лиза, поэтому только расхохотался. И что? На Рождество Генка как Лизу живьем увидел – так весь вечер просидел, уши развесив и глаза выпучив, глаз с нее не сводил – дурак дураком.
Не знаю, изменяет она мне или нет, да и знать не хочу. Живем – и живем отлично. Во-первых, деньги появились в кои-то веки. Если б не она – я б так и работал в этом салоне на окраине города… Вам что-то подсказать? Какую-то конкретную модель ищете? Вам нужна функция видеоконференций?.. Тьфу, пакость… Это она меня надоумила пойти на курсы, кормила два месяца, пока я без денег сидел, конспекты со мной разбирала, галстук учила завязывать… А уж как резюме мне составила – вообще песня. Пока читаешь, полное впечатление, что я работал почетным консультантом по организации всех связных сетей страны… А если кому-то вздумается проверить – вроде и не подкопаешься, все факты правильно указаны, просто она их так расставила и так сформулировала. И пойти на кармическое обследование – тоже была ее идея.
Кармическое обследование почти втрое подешевело за последние годы. И центров этих теперь – в каждом городе. Но все равно дорого. И главное – ни за что! За бумажку. Анкеты заполни, три часа просиди в камере биорегистратора, а в результате – бумажка. Такой-то, в прошлой жизни родился тогда-то, умер тогда-то, жил там-то. И чего хочешь с бумажкой делай – хочешь ламинируй и на стенку вешай, хочешь – разорви и выкинь, чтоб не позориться, хочешь – ищи в интернете родственников и знакомых умершего. Да только о чем с ними говорить? Хотя, рассказывают, если человек выяснит, кем он был в прошлой жизни, начнет всерьез об этом думать, вспоминать, то со временем может проснуться кармическая память. Сперва на уровне смутных ощущений, а если повезет – и детали вспомнит. Так мне Лизка объяснила.
 
– Андреище, – говорит, – вот одна баба в Зеландии узнала, что в прошлой жизни была шейхом. А потом вспомнила, где он спрятал кучу денег! Показать журнал, где ее фото рядом с тайником?
– Помню, солнышко, – говорю ей, – помню этот журнал. Но ведь ей же деньги не отдали?
– Это мелочи, – отвечает Лизонька, – никто ей не виноват, что ислам не признает кармического переселения. Но факт-то был! Вдруг мы тоже вспомним что-нибудь? Нельзя такой шанс упустить!
– Нет, – говорю. – Нет – и точка. Мы ж на отпуск деньги копили. Ты ж сама говорила – на острова, на острова, к океану мечтаю…
– Говорила, – соглашается Лизонька. – Но не самоцель, есть вещи поважнее. Может, я окажусь в прошлой жизни из семьи миллионеров? Что ж они, живые родичи, свою родную душу не свозят к океану?
Это, признаться, мне уже совсем не понравилось. Мало ли, кто ее там захочет к океану свезти… А как же я?
– Солнышко, – говорю, – дело ведь опасное! Неужели тебе приятно знать, как умерла в прошлой жизни?
– Так все мы от чего-то умерли. Что ж такого?
– А то, – говорю, – что это может на судьбу повлиять. Помнишь, как итальянский студент на машине разбился, когда узнал, что прошлая жизнь окончилась аварией?
– Какой еще студент?
– Я тебе ссылку когда-то кидал на статью. Журнал «Таймстрим» акцию объявил – «Возвращение журналиста». У них был известный обозреватель, погиб в расцвете сил. А когда выяснилось, что его душа в итальянском студенте возродилась, студента пригласили снова в Штаты работать. Коттедж ему прежний выкупили, обстановку воссоздали… А он по дороге в аэропорт – бац – и опять разбился насмерть… Тебе такое совпадение странным не кажется?
– Кажется, – говорит Лизонька, и по ее тону непонятно, всерьез она или издевается.
– А все потому, – говорю, – что над ним рок висел. Нервничал, пока вел машину.
– Он что, на собственной машине в аэропорт ехал? – поднимает бровь Лизонька.
– Да не знаю я, на чем он ехал! Дело-то не в этом! Он бессознательно искал такой же смерти, как и в прошлой жизни! Ждал бессознательно! И дождался!
– Бессознательно, – говорит Лизонька. – Бессознательно – это подозрительно. А чем он в прошлой жизни занимался, журналист?
– Да что ты пристала? – начинаю я накаляться. – Говорю же, знаменитый был человек. Политический обозреватель. Расследования вел. Статьи писал интересные. За последнюю его вообще посмертно наградили. Орденом.
– Как называется?
– Типа «Орден золотого пера». Или льва?
– Статья, – говорит Лизонька, – как называется? За которую наградили?
– Да я помню, что ли?! Вот пристала! Про гвозди что-то. И про доски.
– Про гвозди и доски?
– То ли «Три гвоздя из гробовой доски Кеннеди», то ли…
Закончить я не успел. Она вдруг как заржет! По волосам меня потрепала, в щеку чмокнула, словно я дурачок какой-то, и вышла из комнаты кофе варить, я даже ничего и ответить не успел. Все-таки Лизка бывает иногда совершенно невыносимой. Но люблю я ее – больше жизни!
– Нет! – говорю, и кулаком по столу – бац. – Не будем мы деньги тратить на кармическую дурь! Я сказал – и точка!
– Как скажешь, солнышко, – откликается Лизонька из кухни, – как скажешь.
Процедура оказалась проще, чем мы думали, хотя заняла весь день. Лизонька дома работает, а мне – отгул брать, заявление писать. Пришлось причину указывать. Провожали меня всем офисом, желали удачи. Затем всю неделю спрашивали, нет ли результатов. А результаты раньше чем через неделю и не бывают – там же пока обработают, пока вычислят даты рождения и смерти, пока по международным базам пробьют, кто в эти даты рождался. Бывает, ничего и не находят. Но деньги не возвращают – там в договоре отдельный пункт на этот счет. В общем, неделю эту я провел как на иголках.