Дай бог каждому

– Миллионы, – сказал я сквозь зубы. – Десятки миллионов. Вторая мировая война, шестьдесят лет назад…
– Миллионы… – задумчиво повторил визирь. – Но где же ваша логика, человек, так любящий жить? Я объяснил свою логику, теперь ты сможешь объяснить мне свою?
– А… А зато мы свободные! – сказал я.
– А мы не свободные? – удивился визирь.
– А зато мы… – Я осекся, но вдруг взорвался: – Мы живем как хотим!!! Никого не трогаем!!! Никому свою логику не навязываем!!! Вам-то какая разница?!! Какое ваше собачье дело?!!
– Портал открыт, – напомнил визирь. – Закрыть Портал невозможно в принципе. Мы не рассчитывали встретить враждебную расу. Мой народ всегда желал мира и дружбы, мы были счастливы найти расу, так похожую на нас телом и образом жизни…
Я мысленно вздохнул, пытаясь представить, какие же расы они встречали до нас, а кубарь продолжал:
– Меньше всего мы ожидали встретить таких коварных врагов. Если по ту сторону Портала живет раса бешеных, чье поведение не управляется даже их собственным обществом, то где гарантия, что когда-нибудь они не решат прийти к нам, чтобы отнять наши жизни и богатства?
– У нас не такое плохое общество! – обиделся я. – У нас тоже общество хорошо управляет единицами! Никто не собирался с вами воевать! У нас давно уже нет войн!
– Давно – это шестьдесят лет? – произнес визирь, и мне показалось, что Словарь передал в интонации немного горькой иронии.
– Да! Шестьдесят! Это очень много! Все изменилось! Мы готовы были с вами дружить, сотрудничать! Нам не нужны ваши жизни! Мы же не убили никого из вашей группы контакта.
– Лучше бы убили, – заметил визирь.
– Мы просто вас боимся! Дико боимся! И у нас есть все основания для этого!
– Но мы вас боимся еще больше. И оснований у нас еще больше… Скажи, человек, ты не в курсе последних новостей?
– Нет, – насторожился я.
Кубарь помолчал.
– Ваши ученые, – начал он, – не смогли преодолеть языковый барьер с нашей группой контакта. Они долго общались жестами и рисунками, и то, что поняли, привело их в ужас. Ваше общество угрожает в случае войны забросить сквозь Портал атомную бомбу.
– Могут теоретически, – нахмурился я.
– А ты можешь себе вообразить, – начал Словарь таким характерным Пашкиным оборотом, что я снова вздрогнул, – что может сделать атомная бомба в мире, где сверху нет… – Словарь замялся, – открытой вышины?
– Но у вас нет и ветра, – возразил я. – Значит, не будет ударной волны.
– Будет температура, – возразил кубарь. – И тогда здесь не останется вообще ничего. Никакие переговоры не привели к успеху. И хоть у нас нет атомной бомбы, зато есть плазменный запальник.
– Что это? – насторожился я. Стратегическая информация противника никогда не бывает лишней, даже если мне не суждено больше увидеть Землю.
– Я не очень разбираюсь в физике, – признался визирь. – Это похожая вещь, но особенно опасна в мире вашем, где сверху открытая вышина, – заряд не может рассеяться, и плазма обходит всю доступную поверхность. Вы не спасетесь.
– Это безумие! – вскричал я.
– Безумие, – согласился кубарь. – Наши расы пришли к выводу, что контакт невозможен, а соседство смертельно опасно. Счет пошел на часы, вопрос теперь в том, кто ударит первым. Это может случиться в любой момент.
– Это правда? – спросил я.
– Мы не лжем, – спокойно ответил визирь. – Это правда.
– Так вы ударите первыми? – внезапно понял я.
– Это решаю не я, – ответил визирь. – Но вариант не исключен. А вы можете ударить первыми?
Я растерялся.
– Не знаю. Наверное, нет. А с нашей стороны выступает Россия или США? Просто у США уже была привычка кидать атомные бомбы куда попало на живое население…
– Это не важно, – заверил кубарь. – Важно, что наши расы считают друг друга врагами, которых проще убить, чем терпеть. Я и сам так считал до разговора с тобой. И твое, и мое общество готово к атаке. Я не военный, но мне кажется, что у каждой стороны будет секунда на ответ, а значит, погибнут оба мира…
Я вскочил.
– Тогда что ты сидишь, чемодан без ручки?! Надо действовать! Включи терминал! Давай попробуем объяснить и вашим, и нашим!
 
Визирь помолчал, ерзая.
– Наши не поймут, – сказал он наконец. – Им нужно доказать, что диалог возможен. Очень веско доказать и очень быстро.
– Наши тоже не простят… – Я сунул руку в карман куртки, нащупал цепочку и сжал до боли, до хруста в пальцах. Затем медленно разжал и произнес: – Визирь! Придумай что-нибудь?
Визирь молчал очень долго, ерзая по полу. Затем сказал:
– Есть один способ убедить мою расу…
– Выкладывай!
– Но он тебе не понравится, человек…
И я сразу понял, о чем он говорит.
– Знаешь, визирь, я готов. Если ты считаешь, что моя добровольная смерть остановит сейчас войну – я готов! Твои сородичи поверят, что мы не бешеные, если я умру во имя дружбы людей и кубарей, показав способность понять вашу логику?
– Да, – ответил визирь.
Я прошелся по мягкому настилу и остановился перед ним.
– Ну а что сделаешь ты, визирь? Что сделаешь в ответ ты, чтобы люди перестали считать бешеными вас?
– А что я могу сделать? – удивился визирь.
– А вот что… – Я сел перед ним, сложив ноги по-турецки, а резак положил рядом. Теперь мы были одного роста. – Я тебе расскажу. Ты отправишься к Порталу. И медленно-медленно выйдешь к людям, протягивая вот эту цепочку. Люди не стреляют в переговорщиков. Ты все им расскажешь. И они поймут. А затем – ты забудешь про свое общество и останешься жить на Земле. Люди не смогут общаться с кубарями, если у них не будет независимого советника, который не подчиняется приказам.
– Я не могу без приказа сделать это! – возразил визирь. – Общество ни за что не даст мне сейчас такой команды…
– А ты сделаешь это сам, без команды.
– Я не могу! – Визирь дернулся и вскочил. – Почему я?!
– А я?
Визирь дернулся и начал дробно бегать из стороны в сторону. Его сустав вылез из дыры панциря и неконтролируемо болтался, как плетка. Наконец визирь остановился передо мной.
– Но разве нет какого-нибудь другого способа? – спросил он жалобно.
– А у меня?
– Тебе-то что! – возмутился визирь. – Тебе всего-то надо сделать один поступок! Хоть и неприятный для тебя, зато геройский – ради мира двух цивилизаций. И больше тебе ни о чем не придется беспокоиться – никогда! А я? Меня сочтут позорным бешеным! Я буду вынужден вечно совершать бесконечное число отвратительных мне поступков, игнорируя приказы общества! Как я буду жить дальше? Всю вечность? Как будут жить мои дубли, ведь они будут жить в вашем мире как бешеные!
– Когда все наладится, тебя тоже сочтут героем на родине.
– Бешеных не прощают, – возразил кубарь и добавил совсем жалобно: – Я не могу! Все что угодно, но не это! Это вечное изгнание и несчастье!
– А я могу? Я – могу?
Кубарь еще раз пробежался вдоль библиотеки, а затем грузно осел на пол. Его трясло.
– Я так погляжу, твой страх перед обществом сильнее моего страха смерти, – заметил я. – Видишь, я все-таки готов отдать самое дорогое ради общества. А ты – нет?
– Да если бы мне только велели… – заныл кубарь.
– Мы отдаем самое дорогое, – напомнил я. – Моя жизнь – самое дорогое, что есть у меня. А у тебя самое дорогое – твое слепое послушание перед обществом. Отдай его.
Кубарь высунул глаз на стебельке и уставился мне в лицо. В глазу был зрачок – совсем как у человека. Зеленый.
– Ты прав, – наконец сказал он. – Не будем медлить, у нас нет времени. В любую секунду может начаться атака.
– Но… – Я ощутил неприятный холодок. – Мне надо сохранить кое-какую информацию. Я должен оставить своей расе повествование об этих событиях.
Кубарь указал своим суставом в угол:
– Все пишется, что здесь происходит. Я включу трансляцию, а копию нашей беседы возьму с собой. Всю прочую информацию моя раса вынет из твоего мозга, не испорть его. А я все обработаю и напишу от твоего имени, как ты жил и что ты чувствовал. Поверь, я очень опытный библиотекарь, я сумею.